30 ГЛАВА

Сорвавшись с места, я практически налетаю на Кораблина, обнимаю его так крепко, как только могу.Не пущу, в таком состоянии никуда не пущу.— Ксюша, я сейчас не в том состоянии, отпусти меня, иначе я могу тебе навредить.— Ты не можешь, — остервенело мотаю головой, обхватываю его за шею, прижимаюсь к нему всем телом, готовая держать до последнего. — Не можешь, — повторяю и прежде, чем он успеет возразить, встаю на носочки и прижимаюсь губами к его. Он сначала не отвечает, стоит напряженный до предела, но спустя несколько мгновений со стоном сдается.— Ксюша.— Не уходи, пожалуйста.— Малыш… — я чувствую, как он успокаивается, как расслабляются стальные мышцы.— Не пущу, это все ерунда, слышишь, ерунда.

Шепчу и продолжаю его целовать. Губы, подбородок, шею.— Ксюш…— Тссс…

Не позволяю ему договорить, а себе не даю передумать. Мне нужно успокоить его, переключить. И я знаю, точно знаю как. Не раздумывая более, я просто опускаюсь перед на колени, полная решимости совершить задуманное.— Малышка, ты чего? — он перехватывает мои руки, как только я касаюсь пряжки ремня.— Тихо.— Ксюша, — его голос становится до ужаса хриплым, взгляд чернеет.И я понимаю, что все делаю правильно, что вот так надо.Пока Егор не пришел в себя, торопливо справляюсь с ремнем, расстегиваю пуговицу и тяну собачку молнии вниз.Я никогда ничего подобного не делала, не думала даже в эту сторону. А сейчас… сейчас мне хочется, самой хочется, очень. Все кажется таким простым, правильным.У меня внутри все полыхает, перед глазами все плывет. Господи, ну неужели так действительно бывает? Неужели можно настолько хотеть человека? Даже вот так, стоя перед ним на коленях?А я хочу, безбожно хочу, настолько, что готова постанывать от одного лишь запаха своего мужчины. И когда я обхватываю ладонью внушительный член, стонет уже Егор. Мамочки, меня прошибает от кайфа, от простого понимания, что ему хорошо, от этой, пусть временной, но власти над самым замечательным на свете мужчиной.Я вся дрожу от предвкушения, теряя связь с реальностью, чувствуя, как на затылок ложится большая ладонь, мягко надавливая, направляя. И я не сопротивляюсь, послушно наклоняюсь, открываю рот, обхватывая губами голову.— Боже….

Мне ничего не приходится делать, потому что Егор не позволяет, как всегда, сам руководит процессом, и все что мне остается — покориться, позволить брать себя так, как ему нравится. Он двигается медленно, осторожно, проявляя заботу, а я дурею просто, удивленная своей реакцией и кайфую от доносящихся до слуха стонов любимого мужчины. В какой-то момент я чувствую, как Егор начинает дрожать, хватка на затылке слабеет.— Ксюша, все стоп, я сейчас…

Он пытается отстраниться, но я не позволяю. Нет, я хочу до конца. Прикрываю глаза, глубже вбираю в себя его член и чувствую, как теплая струя ударяет в горло.— Твою ж… ну что ж ты делаешь.

Егор не дает мне прийти в себя, рывком поднимает меня с колен и впивается в губы, совершенно не заботясь о том, где они были еще секунду назад. Целует словно одержимый, не позволяя отстраниться.— Маленькая моя, любимая девочка, я же… я просто умру от кайфа.— Не надо, ты мне еще живой нужен.— Ксюша, — зарывается носом в мои волосы, — малышка, мне все равно нужно отъехать.— Нет, Егор, не нужно, слышишь.— Тшш, все будет хорошо, я спокоен теперь, как удав.— Егор.— Ксюш, мне надо поговорить с отцом.— Я с тобой поеду.— Нет!— Да!— Ксюша нет, тебе не нужно это слушать.— Я в машине подожду.— Ксюша…— Я поеду с тобой!

Егор.

— Егор…— Тихо, малыш, ну ты чего испугалась?

Улыбаюсь ей, а она в запястье мое мертвой хваткой вцепилась и смотрит так, словно я на казнь собираюсь.Ну чего ты, малышка, не смотри так, я же не железный, и мне было чертовски мало. Тебя мало.Я же не стеснительный и прямо здесь ее возьму, в машине, средь бела дня, напротив ворот родительского дома.Да, именно родительского, потому что своим я его больше не считаю.Стоит только вспомнить, только подумать о том, что пережила моя Александровна, какой, должно быть, испытала ужас при встрече с моим отцом…Как он мог? Какого черта влез туда, куда не просили? Я ведь нормально предупреждал, просил ее не трогать. Разве я много хотел? Разве так сложно было меня услышать? Понять?Я же родителей своих боготворил практически, считал, что мне повезло нехило. И с отцом до моего загула у меня отношения были теплые, дружеские.А он вот, значит, как решил, за меня, сука, выбор сделал. Мою женщину обидел, напугал. И плевать, что тогда она не была моей, это всего лишь вопрос формулировки. Моя она сейчас. Я же не знал, не понимал ничего, сначала поверил ей, потом на тараканов ее придурочных все загоны свалил, а оно вон как, оказывается.Год, целый год. Мы потеряли год по вине одного зажравшегося козла. И клал я, что козел этот — отец мой родной.— Может не нужно, это ведь все не важно, мы вместе и…— Важно, Ксюш, я столько времени профуценил, потому что он решил, что может решать за меня.

Сжимаю кулаки, внутри все горит, полыхает. Ярость, клокочущая внутри рвется наружу.— Я быстро…

Целую ее, выхожу из машины и направляюсь к воротам. Хорошо, что ключи оставил, сейчас вот пригодились. Открываю калитку, вхожу на территорию особняка, чувствую на себе прожигающий взгляд Ксюши. Подгоняемой холодной яростью, уверенной поступью направлюсь ко входу в дом.Меня не ждут наверняка, я даже не уверен, что отец дома, но надеюсь, очень на это надеюсь.Вхожу в дом, разуваюсь и прохожу внутрь.— Егор?

В гостиной меня встречает удивленная мать.Она сразу же подскакивает с дивана.— Ты как здесь?

Подходит, обнимает меня, я ее в ответ. Сам едва сдерживаюсь, потому что мать в общем-то ни при чем, во всяком случае, я надеюсь на это.— Отец дома? — интересуюсь сдержано.— Да, недавно вернулся, не в настроении, — начинает тараторить мать, но наткнувшись на мой, должно быть, совершенно дикий взгляд, запинается. — Что происходит, Егор?— Где он? — оставляю ее вопрос без ответа.— В кабинете.

Киваю, и, отодвинув мать в сторону, направляюсь к лестнице, ведущей на второй этаж.— Егор, — мать идет следом.— Мам, здесь побудь.

Останавливаю ее, не хочу, чтобы она все это слышала. Не хочу, чтобы слышала то дерьмо, что отец вывалил на Ксюшу. У меня до сих пор все это в башке не укладывается.— Егор, — она меня не слушает, поднимается вместе со мной.Ну что за упрямая женщина?— Мам, здесь подожди, — рявкаю на мать, впервые за свою жизнь позволив себе повысить на нее голос.А потом я резко дергаю на себя дверь кабинета отца, он ее не запер, уже хорошо.Может ждал? Вряд ли.Отец стоит у окна, ко мне спиной, одна рука в кармане, вторая согнута в локте.Едва я ступаю на порог кабинета, отец оборачивается. На лице его нет ни единой эмоции, только усмешка кривая, в руке полупустой бокал.— Пришел, значит. Пожаловалась?

Когда он стал таким? В какой момент в нем родилось это высокомерие, пафос? Я раньше ничего подобного не замечал, а теперь… Он вот так просто может обидеть человека, так просто втоптать его в грязь? Не заботясь ни о ком вокруг, взять на себя ответственность и сделать выбор за других.— Ты кем себя почувствовал, пап? Богом?

Я даже не пытаюсь контролировать свой тон. Мне совершенно плевать, как звучат мои слова. Потому что человек напротив явно чего-то попутал.— Не зарывайся, — рявкает, явно недовольный моим поведением.Подходит к столу, с шумом ставит на него бокал.— А то что? Что ты можешь сделать? Запугать меня, как ее? Что?

Я делаю шаг вперед, надвигаясь на отца. Он даже с места не двигается, меня взглядом, горящим буравит. И я сейчас как никогда рад, что не сорвался, что не поехал сюда сразу, как только услышал историю Александровны. Нашу с ней, не случившуюся историю. Из-за этого мудака холеного не случившуюся. Потому что просто прибил бы, наверное, родного, мать его, отца.— Тон убавь.— А не пойти тебе ли далеко?— Женя, Егор! Что здесь происходит, — за спиной раздается обеспокоенный голос матери. Я же просил ее, ну просил же не ходить за мной.— А ничего, мам, просто муж у тебя козел редкостный, как оказалось.— Егор, ты забываешься, — отец рычит предостерегающе, сам на меня надвигается.— Я? Я забываюсь? Может это я твою любимую женщину запугивал? Может это я угрожал? Серьезно, пап? Воевать с женщиной? Тебе самому от себя не противно?— С вертихвосткой, которая себе дурочка нашла? Ты совсем умом тронулся? Сколько ей? Двадцать три, мать твою! А тебе? У нее ребенок, куда ты вообще лезешь?

Я поздно понимаю, что творю, буквально в два шага преодолев разделяющее нас с отцом расстояние, хватаю его за лацканы пиджака и, толкнув назад, прижимаю к столу. В себя прихожу только от звенящего в ушах крика матери.— Егор, да что случилось в конце концов, Женя! Хватит!

Отец сначала от неожиданности поддается, но в себя приходит быстро. Вырвавшись, отталкивает меня, в силе ему не откажешь. Я, не удержав равновесия, отлетаю к стене, благо, удается остаться на ногах.— Ты на кого замахнулся, щенок, — он надвигается на меня, и я понимаю, что нихрена не позволю себя ударить и без ответа не оставлю, потому что сейчас мне плевать на то, что передо мной родной отец. Он меня предал. Предал мое доверие, растоптал мои чувства, наплевал на мои желания.Я всю свою жизнь был прилежным до тошноты. Учился, не создавал проблем, его не позорил. Идеальный, мать его, сын. А он? Что сделал он?— Женя! — в последний момент у отца на пути возникает мать.Он останавливается, конечно.— Лина, отойди.— Да что же это такое! Вы можете мне объяснить, что происходит или нет!— Ничего не происходит, мам, просто отца у меня больше нет, — перевожу взгляд на отца, — ты помнишь, как ровно год назад я дал тебе обещание, я просил тебя ее не трогать, просил по-хорошему. Помнишь, что я тебе тогда сказал?

Я смотрю на родителей, и понимаю, что нихрена не жалею о сказанном. И сейчас себя в руках держу только из-за матери, чтобы ей ненароком не навредить. Она же не отойдет, и ей точно достанется. Зацепим ее, как пить дать, зацепим.— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — отец буквально выплевывает слова. — Из-за вертихвостки совсем умом тронулся? Ладно один старый, жизнь прожил, пусть делает, что хочет, тебя-то куда несет?Я понимаю о ком он. Дед, видимо, ему тоже покоя не дает, только им манипулировать отец не может, а мной может, во всяком случае так он думает.Только мною манипулировать не получится, и запугать меня тоже не получится, я ему не Ксюша.— Ты хоть понимаешь, что жизнь себе портишь, понимаешь, что пожалеешь?— Как ты? — выплевываю зло.Да, меня задели его слова, как только я их от Ксюши услышал. По живому резанули.— Что? — он, кажется, теряется на миг, а меня уже несет на полной скорости, словно поезд, у которого напрочь тормоза отказали.— Пожалею, как ты? Ну что ты, пап, давай, расскажи нам, как проснувшись спустя двадцать лет, ты понял, что нету молодости у тебя, расскажи, как о своем выборе, ну давая!— Егор, ты что такое говоришь? — мать, все это время стоявшая, между нами, хватается за грудь, в глазах ее отражаются непонимание и растерянность.— А ты его спроси, мам, он лучше знает, да, пап? Ну чего ты молчишь? Язык засунул, расскажи, как вывалил на мою, возможно, беременную невесту свои долбанные комплексы, поведай нам о своей жизни.

Я осознаю, что переборщил лишь в тот момент, когда лицо матери неестественно бледнеет, когда в ее глазах начинает проявляться толика понимания. Только теперь до меня доходит, как сильно я облажался. Бросаю взгляд на отца, тот на меня не смотрит, в ужасе глядит мать.— Беременной? — уточняет мать.— Возможно, — отвечаю на автомате.— Лина, — словно позабыв обо мне, отец шагает к матери, она на него не смотрит, только выставляет руку, таким образом вынуждая его притормозить.— Иди, Егор, — она обращается ко мне.— Мам.— Я сказала, иди. Егор иди, — она срывается на крик, и я понимаю, что мне действительно сейчас лучше уйти. Я наговорил достаточно. И мать я свою знаю, ей в таком состоянии перечить нельзя.Тяжело вздохнув, я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу из кабинета, также быстро пересекаю коридор, спускаюсь по лестнице и иду к выходу. Чувствую себя максимально паршиво, не так я представлял разговор с отцом, далеко не так. Выхожу на улицу, двигаюсь к воротам и покидаю отчий дом. Молча сажусь в машину, откидываюсь на спинку кресла, запрокидываю голову.— Егор, — обеспокоенный голос Ксюши рядом возвращает меня в суровую реальность. Я и забыл, что она меня в машине ждет. — Ты как? — спрашивает, на меня пристально смотрит.— Кажется, только что я разрушил брак родителей.•Осталось 2 главы + эпилог Актив=глава_______________Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥