29 ГЛАВА

Некоторое время спустя.

— Егор, ну ты опять, — я подпрыгиваю на месте, не ожидая услышать голос Ксюши за спиной.Оборачиваюсь, улыбаюсь своей разъяренной фурии. Она стоит в паре метров от меня, уперев руки в бока, и взглядом меня прожигает. Злючка моя любимая.— Я сколько раз тебя просила одеваться теплее?— Извини, мам, — дразню ее, мне бесконечно нравится злить свою Александровну.— Егор, ну так же нельзя.— Я на машине, малыш, — подхожу к ней, обнимаю, целую в губы. — И вообще, ты почему не спишь в такую рань?— Проснулась, — пожимает плечами, — ты опять на работу? Егор, ну нам же хватает, я работаю, немного ужмемся, если потребуется, незачем так себя насиловать, и потом, сессия скоро.

Я вздыхаю, ее сильнее к себе прижимаю. Ну сколько можно ей объяснять, что я не насилую себя, что меня все устраивает, и я почти не устаю даже. Да, я работаю, да много, а кому сейчас просто? Я же не для себя стараюсь, я хочу, чтобы у нее все было. Вопрос с возможной беременностью, опять же, до сих пор открыт. Меня это не пугает, но готовлюсь заранее. Вряд ли, конечно, но бывает всякое. Возможно, Александровна моя, уже беременна, и я должен быть готов к возможному пополнению в нашем семействе. Да и в конце концов, не так сильно я устаю. Никто меня не подгоняет, невозможного не требует, ребята всегда на подхвате. Так что мне, можно сказать, все в кайф.Левачок еще подвалил, Авраменко — братья-акробаты — магазин свой прокачать решили, апгрейд, так сказать. Я вообще в чужих кодах копаться не люблю, проще новый написать, свой. Но тут попросили не чужие люди, пришлось подстраиваться.Я сначала не очень-то хотел соглашаться, все-таки это время, да и необходимости не было, братья, меня, конечно, задалбливали, деньги хорошие предлагали, для такой работы в самый раз, а я все отмахивался, откладывал, но подумав, решил согласиться.Приехал так однажды к придуркам этим, а они, понимаешь ли, заняты. Выставили меня, послали можно сказать, правда красиво послали. Я даже не сразу понял, а потом понял, когда объяснили. Ну я свалил, конечно, правда, далеко их потом послал тоже, посоветовал разбираться самостоятельно, или кого другого найти.После, конечно, отошел, сам виноват, без предупреждения приехал, кто ж знал, что они там опять развлекаются.— Егор, ты меня слушаешь вообще?— Слушаю, Ксюш, конечно, слушаю. Не думай ни о чем, все нормально, Ксюш, меня все устраивает.— А меня нет, тебе учиться нужно и отдыхать, я возьму еще несколько учеников, мы…— Ты ничего не будешь делать, Александровна, — перебиваю ее, не хватало мне еще, чтобы она после работы надрывалась. — Все, малыш, потом обсудим, я поехал.— Егор!— Опаздываю, Ксюш.

Целую ее в лоб и прежде, чем она успевает возмутиться, выхожу из квартиры.Спустя полчаса я сижу на кухне у Авраменко и покрываю их благим матом. Потому что они, как бабы с ПМС, сначала одно хотим, потом другое, потом вот это добавь, тут подправь, там убавь. Сонька уже волосы на себе рвет, по видеосвязи, правда, только пыхтит, пару раз проораться отходила. Белый оказался самым умным — слился еще на стадии разговоров о намечающемся леваке со словами «в чужой код не полезу». В общем-то из нас двоих умным всегда был он.— Егор, ну не бесись, мы доплатим.— Да вы задрали, я вам что,я кто вообще? Это хочу, то не хочу, там исправить, а не вот тут надо другое. Парни, вы со мной не расплатитесь, я вас нахер разорю, вот отвечаю.— Ладно не бесись, Егор, догово…

Дем не договаривает, запинается, смотрит мне за спину, в лице меняется. И я, конечно, ведомый исключительно любопытством не могу не обернуться.— Здравствуйте, — улыбаюсь, наткнувшись на незнакомку.Прохожусь по ней взглядом, а чего бы и нет? Симпатичная она, красивая даже. Брюнеточка, худенькая, в очках и одной рубашке. Я продолжаю давить лыбу, кажется, кто-то не ожидал застать гостей. Так вот, значит, какая ты, красная шапочка, вот из-за кого меня в прошлый раз послали, Дем даже удивил меня познаниями в древнегреческой мифологии. На вид ведь качок тупой, ну ладно, не совсем тупой и не особо качок, но все же.— Егор, мля! В экран смотри, — взревев, Дем подскакивает с места, не церемонясь закидывает на плечо обескураженную дамочку, и выносит ее из кухни.Данька спокойнее реагирует, но тоже злится.— Ничего такая, — усмехаюсь, глядя вслед парочке.— Рот закрой и в экран смотри, — не ну точно близнецы.— Ой, да ладно, я ж ниче такого, у меня свое есть, чужого не надо.— Я бы тебе зубы выбил, еще бы надо было.— Ты ж смотри, — откидываюсь на спинку стула, — мля, вы че серьезно? Ее вдвоем? Не ну я понимаю развлечься, но…— Егор, сейчас лучше завали, я серьезно, не надо.— Понял, — поднимаю ладони в примирительном жесте. — Ладно, я ж не знал, что все так серьезно.— Серьезно, — рычит, сейчас напоминая брата.— Не кипятись, серьезно, значит серьезно.Я вообще не моралист, мне, в общем-то, всё равно, что в чужой постели творится. Ну трахают они одну девку, пусть трахают, если всем от этого кайфово. Мне-то пофиг. Я бы, конечно, так не смог, Ксюшу свою делить, нет, даже думать о таком не надо. Я же любого собственными руками придушу.

Дем возвращается спустя несколько минут, уже успокоившийся, относительно.Дальше тему не развиваем, переходим на рабочую, я здесь для этого.Разбираем ТЗ, на этот раз окончательный вариант.— Парни, больше менять ниче не будем, иначе мы работать не начнем, лучше сразу сейчас говорите, чего не так.— Все норм, Егор, больше дергать не будем.— Ну смотрите, я поехал тогда.

Встаю со стула, закрываю крышку ноута и убираю в рюкзак.Прощаюсь с парнями и спешу к машине. Домой хочу, к Александровне своей. Я соскучился, всю неделю пахал как вол, а теперь к ней, к своей малышке.До дома добираюсь спустя долгих полчаса, приходится объезжать пробку, потому что какой-то дебил решил проскочить на красный, как результат — авария и затор.По пути еще в цветочный заезжаю, беру букет белых роз, банально, конечно, но Ксюша их любит, а раз любит, значит надо дарить и не выделываться.Уже на подходе к квартире чувствую, что что-то не так. Вроде нет причин, а что-то гложет, ощущение какое-то дурное.В квартире стоит тишина и лишь спустя несколько секунд я улавливаю тихие всхлипы, доносящиеся со стороны кухни.Бросив рюкзак и букет на пол, я практически залетаю в кухню, где застаю рыдающую за столом Ксюшу.— Ксюша, малышка, Ксюш, — подхожу к ней, опускаюсь рядом на корточки, Ксюша, кажется, только сейчас меня замечает.Распахивает свои красивые глаза, на меня в ужасе смотрит, спешно начинает стирать слезы.Какого тут вообще происходит?— Ксюш, что случилось?— Ничего, я…— Давай ты не будешь заливать, еще скажи лук резала, или фильм грустный посмотрела. Рассказывай. Правду.

Она не торопится говорить, молчит, губы упрямо поджимает.— Я жду, Ксюша.— Твой отец, приходил, — выдыхает тихо, — снова.Что значит отец? И что значит снова?

Ксюша.

За полчаса до…— Что вам нужно?— Не хотите присесть? — этот мужчина не меняется, все такой же самоуверенный, я бы даже сказала самовлюбленный. Сложно представить, что этот человек сумел вырастить такого необыкновенного сына. И зачем я только его впустила? Ни за что бы не открыла, знай, кто за дверью. Я ведь даже не удосужилась посмотреть в глазок, думала Егор в очередной раз забыл ключи. А когда открыла — стало поздно пытаться избежать разговора с отцом Кораблина.— Или может хотя бы чаю предложите?— Я впустила вас в квартиру, этого достаточно, чай вы и дома можете попить, — я сама себя не узнаю, стальные нотки в голосе даже для меня становятся сюрпризом, не говоря уже о Кораблине, гордо восседающем на диване в нашей с Егором гостиной.Судя по удивленно приподнятым бровям мужчины, он совершенно не ожидал от меня подобной дерзости.Я и сама не ожидала.— А вы изменились, Ксюша, — он усмехается, вальяжно откидывается на спинку дивана и закидывает одну ногу на другую, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин положения, источая полную в себе уверенность.— О вас я того же сказать не могу, вы извините, Евгений Николаевич, но у меня нет времени вести с вами праздные беседы, давайте к делу, — я понимаю, конечно, что с людьми его уровня так не говорят, не такие как я, не в моем положении, но также отчетливо понимаю, что ничего он мне больше не сделает, потому что у меня тоже есть друзья, влиятельные друзья, а главное у меня есть Егор, и после всего, после всех моих закидонов, он выбрал меня.— Присядьте, Ксюша.

Мне не нравится этот человек, не нравится его присутствие в нашей с Егором квартире, и я только могу молча радоваться, что котенок сейчас с бабушкой.— Евгений Николаевич, давайте на чистоту, у меня нет никакого желания с вами разговаривать, если вы пришли в очередной раз угрожать и давить авторитетом, давайте я сэкономлю наше с вами время. Запугивать меня у вас больше не получится, с работы меня не уволят, вы это прекрасно понимаете, и вы не единственный влиятельный человек в городе, у меня, как оказалось, есть весьма интересные друзья, поэтому давайте просто разойдемся с миром.

Я опираюсь спиной на стену позади, скрещиваю руки на груди, не сводя взгляда с мужчины напротив. Удивительно, но почему-то страха перед этим человеком я больше не испытываю, то ли перегорела, то ли действительно осознала, что ничего он не сделает. Максимум угрозами пробросается и все равно уйдет. Ведь наверняка же за сыном следил задолго до дня рождения Никола Федоровича.Правда, чего ждал не ясно.— Я не собирался вам угрожать, — честно признаться, его слова меня удивляют, — очевидно, эффект от угроз краткосрочен, — губы мужчины трогает кривая ухмылка.— Тогда что?— Я пришел просить вас подумать не только о себе, но и о моем сыне, и его будущем.— Я не понимаю, о чем вы, — и вроде стараюсь говорить ровно, а голос все равно подводит.— Всё вы понимаете, Ксюша, не можете не понимать. Егору всего восемнадцать, ему рано в семью играть, у него вся жизнь впереди и сейчас он ее гробит, — на последних словах мужчина срывается, повышает голос.В его движениях появляется некая нервозность. Я ничего не говорю, просто жду, пока мужчина продолжит.— И вы, Ксения, тому причина.— Я?— Вы, — подтверждает, — ладно он дурной, мало того, что европейский ВУЗ бросил, черт бы с ним, но у него возможностей ведь море, Москва опять же, перспективы.— То есть вы хотите сказать, что перспективы есть только в Европе и в столице?— Не передергивайте, — отмахивается недовольно, — вы поймите, Ксюша, я не желаю вам зла, но Егор не вашего поля ягода, он мальчишка еще, вбил себе в голову глупость.— А глупость — это я? Правильно я вас понимаю?

Он сначала открывает рот, но передумав, только вздыхает громко, молчит некоторое время, меня взглядом буравит.— Ксюша, давайте на чистоту, вы взрослая женщина, у вас маленький ребенок, а моему сыну восемнадцать. Ему учиться нужно, строить карьеру, жить в конце концов. А что его ждет с вами? Он уже умудрился влезть в кредитные обязательства, по которым нужно расплачиваться, как скоро это скажется на его учебе? Отношения с вами не то, что ему нужно.— А что ему нужно? — не выдерживаю, выходит слишком эмоционально, это я уже потом понимаю.Нужно держать себя в руках.— Дайте угадаю, — усмехаюсь, нацепив маску абсолютного равнодушия, — ему нужна та милая девочка, да? Алина, кажется? — стоит только вспомнить о нахальной девице, как ладони сами сжимаются в кулаки, а в груди медленно просыпается ярость. Я помню, как она на меня смотрела, помню ее обидные слова, помню, как впервые увидела ее рядом с Егором, как она его касалась. Уверенно, собственнически.— Зря вы иронизируете, она хорошая девочка.— О, ну, конечно, как же иначе, и приданное тоже наверняка хорошее, — надо бы притормозить, но не могу, просто не могу, — решили удвоить свое состояние за счет сына?— Ксения, — рычит предостерегающе.— Утроить? — понимаю, что меня заносит, но остановиться уже не могу.— Прекращайте ерничать, мои действия продиктованы отнюдь не материальной выгодой, а лишь заботой о сыне. Просто представьте себе, лишь на минутку задумайтесь, вот так пройдет двадцать лет, Егор однажды проснется и пожалеет о потерянной молодости, возможностях. Думаете, он скажет вам спасибо?— А вы думаете, он скажет спасибо вам? — цежу сквозь зубы, меня трясет от происходящего. — Думаете он будет благодарен вам за то, что делаете выбор за него, за то, что лезете в его жизнь, пытаетесь навязать ему свой мнение? Даже партию подобрали, да? Как вы себе это представляли? Думали, ваш сын настолько глуп, что просто клюнет на смазливую мордашку?— Прекратите выдумывать то, чего нет на самом деле. Егор с Алиной в прошлом дружили и отлично ладили, и раз уж он не слышал меня, мог услышать ее, а если бы и получилось, что в будущем, я был бы только рад. Я своему сыну не враг, но портить жизнь ему не позволю.— Вы единственный, кто способен испортить ему жизнь, — я окончательно теряю терпение, просто потому что этот человек настолько непробиваем, что не видит очевидного. А у меня в ушах гулом звучат слова Егора и перед глазами стоит картина очередного срыва. — Уходите.— Что?— Убирайтесь из моего дома, — повторяю, потому что еще немного и я просто выцарапаю ему глаза.Я перед Егором виновата не меньше, потому что испугалась, сбежала, совершенно не понимая, как сильно его обидела, сколько боли ему причинила.— Вы не понимаете, что творите, Ксюша, вы ему сейчас жизнь ломаете.— А вы его чуть не угробили, — возвращаю ему должок, глядя прямо в глаза.Он теряется, я по лицу вижу, по вспыхнувшей во взгляде ярости.— И меня чуть было соучастницей не сделали, уходите, Евгений Николаевич, нам с вами говорить не о чем.

Он сначала молчит, не двигается даже, а потом резко вскакивает на ноги, одаривая меня таким бешеным взглядом, что я тут же жалею о своей излишней болтливости. Однако вопреки моим ожиданиям, мужчина лишь шумно втягивает воздух в легкие, а потом и вовсе стремительно пролетает мимо меня, и через несколько секунд я слышу, как захлопывается входная дверь.И лишь спустя долгие минуты ко мне возвращается способность двигаться.Медленно, на ватных совершенно ногах, я подхожу к кухонному столу и падаю на стул, пряча лицо в ладонях.На глаза наворачиваются слезы, и я понимаю, что в общем-то нет повода реветь, в это раз нет, а все равно паршиво. И я совру, если скажу, что слова этого человека меня не задели, совру, если скажу, что ему не удалось посеять во мне зерно сомнения. Удалось.Я так глубоко погружаюсь в себя, что даже не замечаю возвращения Егора, и лишь когда до слуха доносится любимый голос, понимаю, как глупо попала.— Ксюша, малышка, Ксюш.

Я смотрю на него в ужасе, смахиваю с лица слезы.— Ксюш, что случилось?— Ничего, я… — я даже не могу ничего придумать.— Давай ты не будешь заливать, еще скажи лук резала, или фильм грустный посмотрела. Рассказывай. Правду.

Я не знаю, что ему сказать, ничего не могу придумать, понимая, что не смогу ему соврать, и не хочу, в общем-то.— Я жду, Ксюша.— Твой отец, приходил, — выдыхаю тихо, — снова.— Что он тебе наговорил? И что значит снова?

Он напрягается, с меня взгляда не сводит, челюсти с силой сжимает. На скулах играют желваки, дыхание становится шумным, рванным. И я понимаю, что мне стоило, как и раньше держать язык за зубами, но, видимо, я слишком долго молчала. А потому меня прорывает, слова сами рвутся наружу, и я вываливаю на Егора все, что произошло за последний год. Вываливаю на него и причину своего глупого поступка и последовавшего следом за ним побега.Егор ничего не говорит, только напрягается сильнее прежнего, практически скрипя зубами от злости. А потом он резко поднимается, явно намереваясь натворить дел.— Егор, — в последний момент я хватаю его за руку. — Подожди, пожалуйста.— Отпусти, Ксюш, мне надо отъехать на полчасика, — он едва держит себя в руках.•Актив=главаОсталось 3 главы + эпилог ______________________Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥