14 ГЛАВА

Ксюша.

— Т…ты?

Мне кажется, что я брежу, потому что улыбающийся Кораблин, сидящий рядом, с моей одеждой в руках явно не настоящий. Не может он быть настоящим. Только не здесь, не в моей спальне.— Я, Александровна.

Нет, голос совершенно точно настоящий и Егор вполне реальный.— Что ты здесь делаешь?— Как что? Лечить тебя приехал, болезную. Но давай-ка сначала переоденемся.

Я все еще не слишком хорошо соображаю, меня знобит, голова раскалывается так, словно ее долбят перфоратором. Ветрянка, точно, чертова ветрянка. Мне так плохо не было с тех пор…да, Господи, никогда не было. Проклятая болячка.— Иди ко мне, — разбираю вкрадчивый шепот рядом.Кораблин просто притягивает меня к себе, а мне, несмотря на всю паршивость моего состояния, хочется улыбаться. Вот так глупо и просто, потому что он пришел, ко мне пришел. И не нужно ему, конечно, знать о том, как одна совершенно бестолковая преподавательница литературы полночи себя накручивала, бесконечно себя ругая за непробиваемую тупость.Он ведь мне и правда нравится, больше, чем нравится, и обманывать саму себя становится все сложнее. И вчера, после всего, что я ему позволила, захлебываясь собственными стонами, утопая в небывалом удовольствии, я и мысли не допускала, что он вот так просто меня отпустит и собственноручно доставит домой. И всю дорогу до дома я давила в себе неподдельное, горькое разочарование. Глупо? Возможно.А что в общем-то я могла ему предъявить? Да что там, я и слова выдавить не могла, молча строила догадки, мучительные и совсем не радужные. Потому что не так должен был закончиться этот вечер, совершенно не так. Я ничего понять в общем-то не успела, а Егор не пытался объяснить, просто вызвал такси, привез меня домой, проводил до квартиры и не мимолетно коснувшись моих губ, исчез, оставив после себя лишь флер горечи и непонимания.И все бы ничего, и возможно, я бы себя не накручивала, если бы в мыслях то и дело не всплывали воспоминания о девице, что так просто касалась моего Кораблина. Моего? Я однозначно тронулась умом, если действительно назвала его своим, пусть даже мысленно.— Ксюш, ты где витаешь?— А? Что? — кажется, я и правда слишком глубоко погрузилась в собственные мысли.— Давай, говорю, переодеваться, — усмехнувшись, он тянется к моей футболке.— Нет, не надо, — качаю головой, конечно, осознавая, как глупо это, должно быть, звучит.— Александровна, ты же понимаешь, что я уже все видел? — он улыбается, довольный собой, словно кот, сметаны объевшийся. — И увижу ещё не раз.

Господи, ну зачем он это сказал? Чувствую, как щеки наливаются румянцем, и мне почему-то стыдно, до ужаса стыдно, особенно после того, что он делал ночью, после того, что делал своим языком у меня между ног. И зачем я только об этом вспомнила?— Я…я сама, — хвастаюсь за края промокшей насквозь футболки, не позволяя её с себя стянуть. — Я могу сама переодеться.— Можешь, конечно, можешь, но не будешь, потому что мне офигеть как понравилось тебя раздевать…

Ответить он мне не позволяет, словно оголодавший зверь, с каким-то отчаянным стоном набрасывается на мои губы, развеивая последние сомнения. А я ведь действительно боялась, боялась, что после вчерашнего вечера он просто потерял ко мне всякий интерес, оттого и отпустил, отправил домой. Потому что подобное его поведение никак не укладывалось в логическую цепочку, выстроившуюся в моей голове в тот момент, когда, лежа полностью обнаженной на кровати, испытав небывалое просто наслаждение и ожидая такого логичного на тот момент продолжения, я его не дождалась. Сдержанность и какая-то совершенно неизвестно откуда взявшаяся вежливость выбили меня из колеи, а предложение проводить до дома и вовсе опустило на грешную землю.— Ксюша, малышка моя, — шепчет трепетно, и я рассудок теряю, как всякий раз, когда он рядом, когда меня касается, когда смотрит так, что дышать становится невозможно. — Давай на этом остановимся, тебя нужно переодеть.

И пока я, абсолютно опьяненная его поцелуями, пытаюсь нормализовать собственное дыхание, он совершенно не церемонясь, дергает вверх футболку, вынуждая меня поднять руки и позволить снять с себя вещь.— Красота, — бросает он хрипло, жадно скользя взглядом по моему полуобнаженному телу. — Не могу, просто не могу.

Смысл его слов до меня доходит лишь в тот момент, когда, повалив мое бренное тело на кровать, он набрасывается на меня с поцелуями, ладонью сжимает грудь, припадает к ней губами, покусывая, и зализывая несуществующие раны.— Егор…

Сама зарываюсь пальцами в его густые светлые волосы, притягиваю ближе, вполне однозначно понимая требования своего организма. И это так странно, необъяснимо, ведь еще каких-то несколько минут назад мне умереть хотелось от ломоты в теле и жуткой боли в голове.— Черт, я щас сдохну, малышка, просто сдохну.

Он отрывается от меня, и я по взгляду, по вздымающимся крыльям носа вижу, как сложно дается ему его сдержанность, какого труда ему стоит держать себя в руках. И это подкупает, бесконечная нежность в его налившихся кровью глазах, нежность, перемешанная с похотью, с желанием сорваться и закончить начатое. Но он продолжает шумно дышать, пожирать меня взглядом, не предпринимая попыток продолжить наше безумие. Именно безумие, потому что там за стеной находятся мои мама и дочь, потому что меня знобит от повышенной температуры, потому что я вообще не должна так реагировать на простые, казалось бы, поцелуи. И все из-за него, из-за мальчишки несносного, но такого напористого, настойчивого.А я дура, и слабая, очень слабая, потому что вот так просто плавлюсь в его руках, таю от его взгляда со дня нашего знакомства и по сей день.— Давай-ка наденем вот это, иначе я долго не продержусь.

Мне отчего-то становится смешно, и я не сдерживаюсь, посмеиваюсь, пока он натягивает на меня футболку. Правда уже в следующее мгновение, стянув с меня пижамные штаны, Кораблин в очередной раз подвисает, облизывается, кладет горячую ладонь мне на бедро, гладит, продвигаясь выше. И я перестаю улыбаться в тот момент, когда, добравшись до трусиков, он касается их костяшками пальцев, и зарывшись носом в мои волосы, шумно втягивает в легкие воздух. Кажется, мы оба сейчас на пределе, и реши он продолжить, я даже сопротивляться не стану, не смогу просто.А потом он неожиданно от меня отрывается, подскакивает на ноги и отворачивается.— Что…что-то не так? — слова срываются с моих губ прежде, чем я вообще успеваю подумать.Он не отвечает, только напрягается, под тонкой футболкой бугрятся мышцы, ладони в кулаки сжимаются. Ничего не ответив, он просто идет к шкафу, выдвигает один из ящиков с нижним бельем, и я слышу, как из груди Кораблина вырывается смешок. И ощущение такое, что меня в ледяную прорубь с головой окунули, морок, навеянный присутствием Егора, рассеивается в ту же секунду и становится так стыдно и паршиво. Зачем он вообще туда полез?Закончив, и как-то странно хмыкнув, Егор закрывает ящик, поворачивается ко мне и улыбается, держа в руках мои простые хлопковые трусики с каким-то идиотским — это я сейчас понимаю — рисунком. Распродажи — зло, а акции эти дебильные, три по цене двух, — вдвойне.Обнимаю себя руками, отвожу взгляд от его смеющихся глаз, поджимаю губы, кусая их до боли, чтобы просто глупо не расплакаться. И сама не понимаю, с чего вдруг мне вообще есть дело до насмешки в его глазах, с чего вдруг меня вообще волнует его мнение о моих, мать их, трусах.Но, черт возьми, меня это волнует. А он совершенно точно надо мной посмеивается. Взрослая баба, с дочерью на руках и трусишки с котятами. Класс. Но вот ведь в чем дело, я не предполагала ни разу, что кто-то кроме меня вообще их увидит, и уж тем более не допускала мысли, что какой-то наглый мальчишка будет копаться в моем белье.— Смешно тебе? Да, вот такие нелепое у меня белье, по акции взяла, — сама не понимаю, зачем это говорю. Осознаю, конечно, что брызгать ядом сейчас не лучшее решение.Уловив мое настроение, Егор прекращается улыбаться, возвращается ко мне, садится рядом на кровать, в глаза мне заглядывает.— Ксюш, ты чего? Ты обиделась что ли? — не отвечаю ничего, отворачиваюсь.Да обиделась. Наверное. Потому что дура.— Александровна, у тебя очуменные трусики, и нет, мне не смешно, просто я лишь убедился в своих догадках.— Догадках?— Ага, а теперь приподними попку, — приказывает практически, и цепляет пальцами резинку моих трусов.— Ты сдурел что ли?— Они тоже мокрые, Ксюша, и совсем не потому, что ты меня хочешь, нет, и поэтому тоже, конечно, но все же, надо признать, что причина не только во мне, — он совершенно точно издевается.— Не хочу я тебя, — бросаю насупившись, чувствуя себя капризным ребенком, оставшимся без сладкого.— Ой ли? — он смеется, притягивает меня к себе и целует в губы, вот так просто заставляя меня позабыть о своих обидах, вообще обо всем позабыть.— Ммм, — мычу ему в губы, когда его пальцы скользят под резинку моих трусов, совершенно бесцеремонно ныряя туда, где от каждого его прикосновения все горит, печет и требует не разрядки.Это необъяснимо, уму просто непостижимо. Как вообще он это делает? Как заставляет меня в один лишь миг вспыхивать, словно спичка. Даже с Игорем ничего подобного не было, вообще ничего не было, а ведь я его любила, по крайней мере была уверена в том, что любила.— Зажигалочка моя, — оторвавшись от моих губ и продолжая орудовать пальцами внизу, шепчет Кораблин, а я теряю всякие ориентиры, напрочь утрачивая связь с реальностью, и в следующее мгновение практически взрываюсь в руках этого сумасшедшего мальчишки, так ловко заставляющего меня содрогаться от кайфа, даже тогда, когда, казалось бы, это просто невозможно. — Офигеть, Ксюш, просто офигеть, как мне хочется тебя тр… — он сбивается, замолкает на секунду, а потом добавляет, — залюбить.— Кажется, там было другое слово, — улыбаюсь удовлетворенно, уткнувшись носом в его шею.— Оно не для твоих маленьких ушек, и совершенно не отражает сути того, что я собираюсь с тобой сделать. Не заговаривай мне зубы, поднимай попку, — шлепает меня по ягодице, и я машинально делаю то, что он говорит. Нет, у него какая-то совершенно невероятная способность к раздеванию.— Страшно подумать, со сколькими ты это проделал.

Господи, ну зачем я это сказала?Он ничего не говорит, молча меня одевает, после чего ладонью касается простыни, буто что-то проверяя.— Вроде сухая, заключает наконец, но может стоит поменять.— Не надо, — торопливо.— Нет.— Что нет?— Я ни с кем этого не делал, они сами прекрасно раздевались.

Краснею от его такой простой откровенности, от взгляда честного. Вот так просто.— Раздевать я хочу только тебя, — сжимает ладони на моей талии. До боли. Словно наказывая за что-то. — И как ни странно, одевать тоже.

Смеюсь, опускаю взгляд вниз и краснею пуще прежнего, глядя на топорщащиеся в области паха джинсы. И мой растерянный, стыдливый взгляд не остается незамеченным.— Не надо так туда смотреть, — посмеиваясь, произносит Егор, а у меня, кажется, даже корни волос краснеют.— Я…я не смотрю…я просто, — запинаюсь, не умея подобрать нужные слова.— Что просто, Ксюш?— Просто… — набираю в грудь побольше воздуха и произношу на одном дыхании: — а ты как же?— А что я? — даже сквозь густое облако стыда, слышу в его голосе насмешливые нотки.— Ты все прекрасно понял.— Ксююююшшш, — тянет довольно, котяра невыносимый. — Ты такая смешная, когда смущаешься. У тебя даже ушки краснеют.— Да иди ты, я ведь серьезно.— И я серьезно, Ксюш. Не думай об этом, я потерплю, наверстаю, когда поправишься, — уже совершенно серьезно продолжает Кораблин.— А вчера почему остановился? — мне бы прикусить язык, а я зачем-то продолжаю. И смотрю на него, прямо в глаза.— Потому что ты бы себя с потрохами сожрала, если бы я продолжил.

Я готова была к чему угодно, но только не к этому.— Так… так ты поэтому что ли меня домой повез?

Он смотрит на меня, как на ненормальную, сводит брови к переносице, щурится, присматриваясь ко мне.— Так, я понял, и что твои тараканы выдали на этот раз?— Ничего, — отвечаю слишком быстро.— Александровна, я уже говорил: врешь ты отвратительно.— Я думала тебе не понравилось, и ты решил по-джентельменски закончить и отправить меня домой, — выпаливаю на одном дыхании, и натыкаюсь на озадаченный, удивленный даже, взгляд Егора.— Ксюш, ты дура?— Сам дурак!— Ой, какой ты еще ребенок у меня, иди сюда, горе ты луковое.

Мне бы обидеться, но как обижаться, когда он так нежно меня обнимает, гладит по спине, целует.— Александровна, давай-ка мы уясним одну вещь: я хочу тебя так, что из штанов готов выпрыгнуть, добавь к этому мой возраст и почти двухмесячное отсутствие секса, и сделай выводы. Я почти умом тронулся, но ты не готова была, и я это видел, Ксюш. И не надо мне сейчас заливать, что это не так. Ты можешь сколько угодно быть умудренной опытом взрослой женщиной, прекрасной матерью четырехлетней милахи, но в сексе ты, можно сказать, почти девственница, причем как ментально, — стучит пальцем по моей макушке, — так и физически.

И мне бы возразить, да вот сказать нечего.— И что, ты просто поехал домой? — нет, я все-таки непробиваемая дура.— Ксюш, давай без этого, просто спроси, что тебя интересует. Прямо.

Он смотрит на меня выжидательно, а у меня язык не поворачивается, потому я упорно молчу. И первым сдается Кораблин, шумно вздохнув, он закатывает глаза, качает головой и произносит:— Ладно, на первый раз я скажу сам. Нет, Ксюша, я ни с кем не спал, и даже не дрочил. Наверное, я сам виноват, нужно было сначала объясниться. Насчет Алины, да у нас был секс, давно, больше года назад, ну уж так вышло, я мальчик ранний, — усмехается, — потом она свалила в Москву, зачем сейчас приехала, мне в общем-то понятно, но это не важно.

Мне тоже не понятно, но вслух я этого не произношу.— Я скажу один раз, Ксюш, а ты наконец постарайся меня услышать. Я знаю чего хочу, и про возраст мне сейчас заливать не надо, я помню сколько мне лет, это вообще к делу не относится. А хочу я тебя, Ксюша, и выражаясь твоими же словами, нет, не на потрахаться, я просто тебя хочу, себе. И я понимаю, что тебе сейчас мои заверения до одного места, но услышать тебе их все равно придется, я упертый и могу быть очень настойчивым, поэтому давай ты выбросишь всю эту херню из своей головы, да? И прежде, чем ты начнешь парировать дочерью, я повторю, меня она не смущает. Нет, бесконечной любовью я к ней не воспылал, это было бы странно, но она мне нравится, и, думаю, со временем мы однозначно наладим контакт. От тебя требуется лишь время от времени травить тараканов в своей головке, остальное я решу.— Егор…— Лучше подумай хорошенько прежде, чем ляпнешь очередную дурь, я ведь и правда могу тебя отшлепать.— Твои родители не будут рады тому,что ты со мной имеешь связь,— выпаливаю наконец то, что меня действительно волнует.— Моих родителей это не касается.— Касается, пока ты от них зависишь.— Боже дай мне сил, — стонет Кораблин и подцепив пальцами мой подбородок, поднимает голову, заставляя смотреть в глаза. — Ты серьезно думаешь, что я бы предлагал серьезные отношения женщине с ребенком, будучи на попечении родителей?— Я, — не знаю, что ответить.— Ксю. Да не завишу я от них, деньги не беру, в доме не живу. Ладно, справедливости ради вынужден пока занимать часть жилплощади деда, но это вынужденная, временная мера.

Я слушаю его и вроде складно так говорит, но я все еще помню встречу с его отцом, помню, как не рад он был перспективе связи его сына с матерью одиночкой.— Что-то ты взгрустнула, краса моя, — вроде улыбается, а взгляд серьезный, — или бедный работящий студент тебя не устраивает? Мажор с родительскими бабками лучше? — кажется, он и правда злится, и меня злит.Вырываюсь, отталкиваю его. Да как он вообще смеет?— Ты совсем дурак что ли? — шиплю, колотя его кулаками.Обидно, просто до боли обидно, что у него вообще подобные мысли в голове возникли.— Знаешь что, катись ты к черту! — восклицаю обиженно.— Ну все-все, я дурак, Ксюш, глупость сморозил, иди сюда, — несмотря на мое сопротивление, он все же меня обнимает и прижимает к себе. — Ксюш, я ведь серьезно, давай попробуем, а?— Ладно, — сама удивляюсь своей сговорчивости, но мне надоело, просто надоело ему сопротивляться. Я тоже хочу, его хочу и счастливой быть хочу. Даже, если не долго.— Ксюшаааа…— Только никто не должен знать!— С чего вдруг?— Егор.— Ладно, я на все согласен. Как ты себя чувствуешь?— На удивление неплохо, когда проснулась, думала умру.— Это все, потому что я такой неотразимый.— А еще скромный.— Ой, скромность так вообще мое второе имя.— Дурак ты, — улыбаюсь, вполне себе понимая, на что сейчас подписалась.•Актив=глава_______________Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥