Глава 10: Глобальная Война

Пикап «УАЗ Патриот», перекрашенный в грязно-серый камуфляж и увешанный мешками с песком на дверях, с ревом и скрежетом тормозил у заваленного входного павильона станции метро «Охотничий Ряд». Миша, сидевший за рулем, резко дернул рычаг КПП в нейтраль и заглушил двигатель. Гул мотора сменился звенящей тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием факелов на импровизированных постах охраны и далеким эхом голосов из-под земли.- Приехали, - буркнул Миша, вытирая ладонью запотевшее лобовое стекло. - Народу тут... как крыс в подвале перед потопом.Андрей молча кивнул. Он толкнул дверь, и резкий, холодный воздух ударил в лицо, смешавшись с запахом гари, сырости и немытого человеческого тела - стандартный аромат любой крупной станции-крепости в метро. Он выбрался наружу, опираясь на раму пикапа. Шрам на левой руке, под рукавом куртки, тупо ныл - напоминание о встрече с Джеком. Куртка, та самая, в которой он полз по грязи к Нагатинской, висела на нем мешком. Темные, неотстиранные пятна крови на рукаве и боку выглядели как мрачные кляксы. Повязка на левом глазу (пуля белохалатного лишь оцарапала висок и бровь, но оставила дикий синяк и временно склеила веки) добавляла ему вид отчаянного пирата или выжившего из самой гущи ада. Что, в общем-то, было недалеко от правды.Миша, кряхтя, вылез с водительской стороны, потянулся, громко хрустнув костяшками.- Ладно, я к своим, - он кивнул в сторону группы крепких парней в разномастной, но добротной броне, куривших у входа. Они перебрасывались редкими фразами, но их позы и взгляды, скользящие по периметру, говорили о профессиональной настороженности. - Ребята с Измайловской и Куликовки пришли как «нейтральные гаранты». Будем глазеть, чтоб никто не начал резню раньше времени. Ты - в переговорку. Не подерись там с Ильиным раньше, чем мы успеем чайку попить.- Постараюсь, - усмехнулся Андрей, поправляя повязку. Боль под ней была тупой, постоянной спутницей последних дней.Они разошлись. Миша - к своим товарищам по оружию, получив пару хлопков по плечу и кивков. Андрей направился к спуску в метро, к помещению, где раньше была касса, а теперь проходили все важные и смертельно опасные встречи.По пути по узкому, заставленным ящиками и мешками коридору, ему повстречались двое. Александр Троицкий, главарь ОПГ «Куликовская», худощавый, с острым, как бритва, лицом и вечно прищуренными холодными глазами. И Виктор Курапов, босс «Измайловских», его полная противоположность - широкий в кости, с окладистой бородой и добродушными, на первый взгляд, морщинами у глаз, которые, впрочем, мгновенно исчезали, когда дело касалось бизнеса или угрозы.- Андрюха! Бля-а-а! - гремит Курапов, хватая его за плечи. - Живой! А я уж думал, Хмельницкий тебя на утиль пустил! Видок - хоть в музей! Чё случилось-то? Под поезд попал?Троицкий холодно окидывает Андрея взглядом, чуть касаясь пальцами кобуры.- Андрей. Поверхность любит отрывать куски. Не рассчитал?Андрей хрипло усмехается, отстраняясь от Курапова.- Живой, Витя, жив. Видок - это да, сувенир с одной вылазки. Глаз - временно. Детали позже, тут не место.- Позже, позже... А щас-то зачем всех согнали? Ильин опять хвост натянул? Или сам Петр Иваныч решил шоу устроить? Тебя вместо себя прислал - чё, в фавориты выбился?Троицкий молчит, но его взгляд - как шило в бок: «Отвечай».- Помнишь, Витя, стычка у НПЗ? Машину чуть не угробили?- А, та хрень! - Курапов машет рукой. - Говорили, тамбовские. Мои пацаны потом там патруль усилили. Чё, опять?- Да - Андрей бьет словом как обухом. - Тамбовские. В их камуфляже. С их стволами. Засада. Нас троих - меня, Мишку, Нику - ждали, штук восемь. Груз рвали.Троицкий чуть выпрямляется, глаза - щелки.- Доказательства? - выстреливает он сухо. - Трупы? Номера на стволах? Или опять - «я так вижу»?- Да Ильин совсем... крыша поехала? Нарушить перемирие на поверхности! Он там мозги мутантам скормил?- Серьёзно, - твердит Андрей, глядя Троицкому в глаза. - Трупы свои уволокли. Номера на стволах перебиты - ты ж знаешь их почерк. Но свидетели есть. - Он поворачивается к Курапову. - Твои два патрульных, Витя. Алиса с Кириллом. Они быстро пришли. Услышали пальбу - вломились. Двоих тамбовских шлепнули по ногам, остальных в расход. Без них - хана нам была. Твои люди - видели и узнали. Спросишь их?Курапов задумался на секунду, потом лицо расплылось в широкой, хищной улыбке.- Бля-а-а! Вот это да! Мои орлы-ы! - Он хлопает Андрея по спине так, что тот кряхтит. - Значит, гадюка Ильин тайком войнушку затеял? Подлючий старый хрыч!- Похоже, - кивает Андрей. - Сегодня ему в рожу этим плюнем. Прямо тут.Троицкий молчит. Его пальцы по-прежнему у кобуры.- Свидетели... - протягивает он. - Двое... Против восьмерых... Удобно слишком.Курапов тут же надувается:- Чего, Саш? Мои пацаны вруны? Алиса - Лев! Не соврёт! Если говорит - видела тамбовских, значит - видела! Понял?!- Ладно, - Троицкий делает едва заметный жест - «пропускаю, но не верю до конца».- Пошли, Андрюха! - Курапов толкает его к двери. - Пойдём гаду уши натянем! А ты, Саша, - он оборачивается к Троицкому, - не зевай. Гарант, блядь. Чтоб честно было. А то Ильин - он ж сука подколодная!Помещение бывшей кассы было освещено тусклыми лампами на аккумуляторах. Посередине стоял большой, грубо сколоченный стол. По одну сторону сидел Ильин. Главарь ОПГ «Тамбовские» был человеком плотным, с короткой, щетинистой шеей и маленькими, свиными глазками, которые почти исчезали в складках лица, когда он хмурился. А сейчас он хмурился. За спиной Ильина стояли еще двое охранников - этакие каменные глыбы в бронежилетах.Напротив Ильина места были пока пусты. Рядом со столом, в тени, стояли Миша и пара его людей, а также аналогичные «гаранты» от Куликовской и Измайловской - нейтральные, но готовые ко всему.Андрей, Курапов и Троицкий вошли. Ильин даже не пошевелился, лишь его глазки скользнули по Андрею, задержавшись на повязке и пятнах крови. В них мелькнуло что-то - удивление? Раздражение? - и тут же погасло, сменившись привычной наглой уверенностью.- А, гости пожаловали, - хрипловато произнес Ильин. - Думал, Хмельницкий сам приползет, разборки затеял. А он тебя прислал. - Он презрительно фыркнул, кивнув в сторону Андрея. - Что, патроны считать будешь? Или просто видом пугать?Андрей молча подошел к столу и сел напротив Ильина. Курапов сел рядом с ним, Троицкий предпочел остаться стоять чуть поодаль, прислонившись к стене, его холодный взгляд наблюдал.- Хмельницкий занят делами станции, - ровно сказал Андрей, не отводя взгляда от Ильина. - А я здесь, чтобы напомнить тебе о кое-каких правилах. О правилах, которые ты нарушил.- О чем ты несешь, Андрей? - Ильин развел руками, изображая невинность. - Я человек мирный. Торгую, людей своих защищаю. Какие правила?- Правило номер один, - Андрей четко выговаривал слова, - не лезь на чужую территорию. Правило номер два - не нападай на людей, с которыми у тебя перемирие. Правило номер три - не посылай своих ублюдков в засаду под видом бандитов. Особенно на поверхности. Двадцать третьего числа, возле старого НПЗ. Наши люди, наш груз. Твои подонки. Нарушено все, Ильин. Все.В комнате повисла тишина. Охранники Ильина напряглись. «Гаранты» с обеих сторон невольно сдвинули руки ближе к оружию.Ильин медленно покраснел. Его щеки налились кровью.- Ты что, совсем охренел, пацан? - зашипел он. - Какие твои люди? Какой груз? Какие засады? Сам накосячил где-то, а теперь на старика вешаешь? Ищешь, кому бы войну спихнуть? У тебя доказательства есть? Кроме твоих соплей?- Доказательства сидят напротив меня, - холодно парировал Андрей. - И врут, глядя в глаза. Доказательства - это моя машина, изрешеченная твоими пулями. Доказательства - это мои раны! - Он ударил кулаком по столу, заставив дребезжать лампы. - А еще доказательства - это люди Виктора! Его патруль! Которые пришли нам на помощь и отогнали твоих шакалов! Они видели! Они стреляли по твоим! Им тоже досталось!Все взгляды устремились на Курапова. Тот медленно поднялся. Его добродушное лицо стало каменным.- Правду говорит Андрей, Ильин. Мои пацаны. Патруль подоспел на стрельбу. Видели, как твои, в тамбовском камуфляже, из тамбовских стволов, мочили его людей и громили машину. Мои ребята ввязались, отогнали. Раненых с обеих сторон подобрали. Твои уволокли своих. Мои - его. - Он ткнул пальцем в Андрея. - Так что не пизди тут, старый хрен. Нарушил. Подло, по-собачьи.Ильин вскочил. Его лицо стало багровым.- Это провокация! - заорал он. - Сговорились! Ты, Курапов, с этим выдвиженцем Хмельницкого! Навешать лапши на уши! Чтоб меня очернить! Чтоб отжать мои тоннели! Я знаю ваши делишки!- Никто ничего не отжимает, Ильин, - в разговор спокойно, но весомо вступил Троицкий, оттолкнувшись от стены. - Но факты - вещь упрямая. Нарушение перемирия, да еще с нападением на поверхности - это серьезно. Очень серьезно. Это ставит под угрозу всех нас. Кто следующий? Я? Виктор?- Это ложь! - Ильин бил кулаком по столу. - Моих людей там не было! Это бандиты! Или его собственные люди устроили разборку! А теперь он сваливает на меня!Андрей тоже встал. Он перегнулся через стол, его единственный глаз горел холодным огнем.- Твои люди, Ильин. Твои приказы. Ты хотел крови? Ты ее получишь. Но не дешевую, как ты рассчитывал. Ты получишь войну. Полномасштабную. И за каждого моего парня, за каждый патрон, который мы потратили, отбиваясь от твоих шакалов, ты заплатишь вдесятеро. Перемирие? - Андрей горько усмехнулся. - Его больше нет. Считай, что ты его сам порвал своими грязными руками. Мы уходим. Следующая наша встреча будет на баррикадах. Твоих или наших - неважно.Он резко развернулся и пошел к выходу. За ним, после секундного замешательства, двинулись Курапов, бросивший на Ильина последний уничтожающий взгляд, и Троицкий, лицо которого было непроницаемой маской.Ильин остался стоять у стола, багровый, трясущийся от ярости. Его охранники нервно переминались с ноги на ногу.- Война? - прошипел он им вслед. - Вы хотите войны, щенки? Вы ее получите! Получите такую, что ваше метро красным от крови станет! Вон! Все вон отсюда!Но его крики уже никто не слушал. Дверь переговорной захлопнулась за Андреем, Кураповым и Троицким, как последний аккорд похоронного марша по мирному договору.

Дым от самокрутки Хмельницкого стелился сизой пеленой в его кабинете. Он сидел за столом, заваленным картами и рапортами, его лицо выглядело изможденным.- Участились, - констатировал он, откладывая очередную бумажку. - Значительно. Столкновения патрулей на нейтралках. Перестрелки у западных входов в «Тамбовские» сектора. Они лезут, Андрей. Пробуют на слабо. Солдаты у них... - он замялся, подбирая слово, - не бандиты. Дисциплинированные. Стреляют метко. Много. Но наши ребята лучше знают тоннели. И мы не одни. Курапов уже дважды присылал подмогу. Троицкий... - Хмельницкий усмехнулся без юмора, - Троицкий пока держит нейтралитет, но его люди тоже начеку. Ильин скупает у кого может оружие, патроны, медикаменты. Готовится.Андрей сидел напротив, рядом с Витей. Оба молчали, погруженные в тяжелые мысли. Повязку с глаза Андрей снял, но огромный желто-синий синяк и шрам на брови делали его лицо суровым. Витя, обычно такой энергичный, сейчас выглядел подавленным. Он вертел в руках пустой патрон от винтовки.- Готовится, - повторил Андрей. - И мы готовимся. Но к чему, Петр Иваныч? Ильин не сдастся просто так. Будет драться до последнего патрона, до последнего своего подонка. Кровь рекой польется. Наши, их... А потом? Опустошенные станции? Еще больше ненавистью? - Он сжал кулаки. - Хорошего финала не вижу. Только пепел и кости.Витя кивнул, бросив патрон на стол с глухим стуком.- Андрюха прав. Война - это пиздец. Даже если выиграешь. Особенно если выиграешь. Потом делить нечего будет. Только руины и трупы. А Ильин... он как крыса в углу. Самый опасный зверь.Хмельницкий тяжело вздохнул, потушил самокрутку.- Альтернативы не вижу. Он сам выбрал этот путь. Мы можем только отвечать. И отвечать так, чтобы другим неповадно было. Держим оборону. Укрепляемся. Ищем слабые места...Внезапно дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял запыхавшийся Миша, лицо его было серьезным, почти тревожным.- Андрей! Петр Иваныч! Срочно! Надо посмотреть кое-что! На поверхности! Прямо сейчас!Андрей встал, автоматически потянулся к автомату, прислоненному к стене.- Что случилось, Миш?- Лучше один раз увидеть... - Миша мотнул головой. - Едем. Быстро.В тот момент, когда Андрей шагнул вперед, чтобы следовать за Мишей, мир провалился.Не темнота. Не боль. Просто... исчезновение. Ощущение падения без движения. И он оказался там.Бесконечная белизна. Пол под ногами был ровным, твердым, но не холодным, белым, как молоко, сливающимся с таким же белым «ничем» по бокам и вверху. Ни стен, ни потолка, ни горизонта. Только белая пустота, тянущаяся в бесконечность. Тишина была абсолютной, давящей. Даже его собственное дыхание казалось чужим звуком в этом не-месте.- Ну, и где ты? - голос Андрея прозвучал глухо, без эха, словно его тут же поглотила белизна. Он повернулся, но везде было одно и то же. - Джек? Это ты? Вылезай! Хватить прятаться!- Прятаться? - Голос прозвучал прямо за его спиной, спокойный, глубокий, знакомый по тому короткому разговору после плена. - Я всегда здесь. Просто ты не всегда видишь.Андрей резко обернулся. Джек стоял в двух шагах. Высокий, подтянутый, в одежде, которая казалась одновременно простой и невероятно сложной - темные, облегающие штаны и туника без швов, перехваченная широким поясом. Его лицо было трудно запомнить - правильные черты, но лишенные чего-то очень человеческого, словно маска. Только глаза - невероятно старые, мудрые и бесконечно усталые - смотрели на Андрея с легким одобрением. - Ты неплохо справился с теми... «белохалатыми», - произнес Джек. Его губы тронула едва заметная улыбка. - Неожиданно. Решительно. Импровизация на грани самоубийства, но эффективно. Они были лишь разведчиками, Андрей. Пылью на сапоге тех, кто стоит за ними.- Кто они? - выпалил Андрей, чувствуя, как знакомый холодок страха и бессилия пробегает по спине в этом неестественном месте.- Позже. Сейчас важнее другое, я помог тебе. Вытащил из лап тех солдат. Дал шанс. Теперь твоя очередь отплатить. Мир в опасности. Большая, чем ты можешь представить. И ключ... здесь. В Москве.Он взмахнул рукой. В белизне перед ними возникло объемное, светящееся голубым изображение. Центр Москвы. Глубокий, черный кратер на месте Кремля. Но из центра кратера, из самой его сердцевины, росло нечто невероятное. Огромное, древовидное сооружение, сотканное из черного, словно обугленного, металла и мерцающих фиолетовым светом жил. Оно простиралось высоко в небо и глубоко под землю. От него, как корни гигантского, инфернального дуба, расходились во все стороны толстые, пульсирующие тем же фиолетовым светом отростки, уходящие под землю в разных районах города.- Древо, - произнес Джек. - Проросло на месте самого мощного удара. Той самой Model 6, что схлопнула радиацию и порвала ткань реальности. Оно питает порталы. Те самые, откуда лезут твои «серовики» и прочие твари. Корни, которые ты видел на НПК - лишь мелкие отростки. Каждый корень подпитывает и стабилизирует портал, оставшийся от взрыва Model 5 в своем районе. Древо растет. Порталы становятся стабильнее. Аномалии - сильнее и многочисленнее. Скоро ваш мир, и без того хрупкий, превратится в ад, где физические законы будут лишь рекомендацией.Андрей смотрел на светящееся изображение, чувствуя ледяной ужас.- Что... что с ним делать? Как уничтожить?- Уничтожить? - Джек покачал головой. - Его нельзя просто уничтожить. Оно часть нового баланса. Но его можно... перезагрузить. Остановить. Для этого нужна жертва. Особенная жертва. Носитель Метки.Андрей нахмурился:- Метки? Что за бред?Джек взглянул на его левую руку.- Покажи.Андрей машинально закатал рукав куртки. На внутренней стороне предплечья, чуть ниже локтя, был старый, уродливый шрам. Формой он был просто как большая клякса чернил. Андрей не понимал при чём здесь шрам полученный при ДТП с бензовоз ом в детстве. - Это не просто шрам, Андрей, - тихо сказал Джек. - Это Метка. Знак избранности реальностью в точке ее разрыва. Ты был там, в эпицентре другого, маленького хаоса в момент его зарождения. И реальность отметила тебя. Таких носителей в Москве - двое. Ты... и Ильин.Андрей почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он смотрел то на свой шрам, то на невозмутимое лицо Джека.- Ильин?! - выдохнул он. - Тот самый...? Но... как? Зачем?- Обстоятельства его получения не важны, - отрезал Джек. - Важен факт. Древо требует жертвы с Меткой. Принесенного к его корням. Добровольно или нет. Жертвоприношение остановит его рост, повернет вспять процесс стабилизации порталов. Энергия взрывов Model 5 и 6 будет... нейтрализована. Обращена вспять в точке сингулярности. Теоретически, это может даже... - он сделал паузу, - откатить время в этих точках. Вернуть момент до взрывов. Стереть этот ад, в котором вы живете. Вернуть Москву... или хотя бы ее шанс.Андрей стоял, ошеломленный. Жертва? Ильин? Или... он сам? Вернуть все назад? Спасти миллионы? Цена - одна жизнь? Но чья? Его? Человека, которого он ненавидел всеми фибрами души?- Ты... ты предлагаешь мне убить Ильина? Или себя? Принести в жертву этому... дереву? - его голос дрожал.- Я предлагаю тебе выбор, Андрей Ветров, - голос Джека звучал неумолимо. - И шанс. Шанс спасти то, что еще можно спасти. Жертва с Меткой - ключ. Без нее Древо будет расти, пока не поглотит все. Подумай. Решение за тобой. Но времени мало. Очень мало.Белизна вокруг начала меркнуть. Джек растворялся, как мираж.- Джек! Стой! - крикнул Андрей, но было поздно.- ...пойдёшь смотреть? - голос Миши, как сквозь вату, донесся до его сознания.Андрей моргнул. Он снова стоял в кабинете Хмельницкого. Миша смотрел на него с беспокойством. Виктор и Хмельницкий тоже уставились - он, видимо, замер на полуслове и просто стоял несколько секунд, уставившись в пустоту.- Андрей? Ты как? - спросил Витя. - В отключку ударило? Не спал опять?Андрей глубоко вдохнул, пытаясь совладать с бешеным стуком сердца. Видение Джека было ярким, как вспышка. Шрам на руке под рукавом горел.- Да... да, ничего, - он с трудом выдавил улыбку. - Просто... задумался. О чем ты, Миш?- На поверхность надо. Срочно. Увидишь - поймешь. Поехали?Андрей посмотрел на Хмельницкого. Тот кивнул:- Иди посмотри. Доложишь. Витя, иди с ними.Путь до пикапа и выезд на поверхность прошли в напряженном молчании. Андрей сидел, сжав кулаки, его мысли метались между жутким Древом, Меткой на руке Ильина и его собственным шрамом. Жертва... Одна из нас. Миша вел машину умело, лавируя между завалами, но не спеша, избегая лишнего шума. Через полчаса он остановил пикап в полуразрушенном дворе, заросшем бурьяном, рядом с высоким, некогда элитным жилым домом. Окна были выбиты, стены покрыты копотью и граффити.- Тут, - Миша выключил двигатель. - Наверх. Четвертый этаж, квартира с балконом на юг. Вид отличный.Они поднялись по заваленной мусором лестнице. Дверь в квартиру была взломана давно. Внутри - разруха, пыль, обрывки обоев. Миша провел их на балкон. Отсюда открывался вид на несколько кварталов в сторону, где по картам проходила условная граница влияния «Тамбовских».- Глянь, - Миша протянул Андрею мощный полевой бинокль, указывая рукой вдаль.Андрей поднес бинокль к глазам. Сначала он видел только знакомые руины, завалы, скелеты машин. Потом картинка сфокусировалась, и он ахнул.Насколько хватало глаз, вдоль всех крупных улиц и въездов в «их» сектор, вырастали баррикады. Но не хаотичные нагромождения мусора. Это были фортификации.Грузовики, автобусы и даже старые трамваи, поставленные поперек дорог и сваренные между собой толстыми тросами и арматурой. Просветы между ними забиты мешками с песком и щебнем. За ними - врытые в асфальт стальные ежи, переплетенные колючей проволокой в несколько рядов. На перекрестках и крышах уцелевших зданий - пулеметные гнезда, сложенные из мешков с цементом и бронеплитами. Виднелись стволы крупнокалиберных пулеметов и даже что-то похожее на легкие безоткатные орудия. Между баррикадами сновали люди в камуфляже с тамбовскими нашивками. Они таскали ящики с патронами, устанавливали растяжки, рыли окопы и траншеи перед первыми линиями заграждений. Работа кипела. На самой дальней видимой баррикаде, у въезда на мост, Андрей разглядел даже импровизированную башню с антеннами - вероятно, командный пункт. Это была не оборона. Это была подготовка к войне на уничтожение. К плацдарму для наступления.- Мать родная... - прошептал Витя, выглядывая из-за плеча Андрея. - Они весь район в крепость превращают! Это же... это же линия фронта!Андрей медленно опустил бинокль. Лицо его было каменным. Внутри все сжалось в холодный ком. Видение Джека, Метка, жертва - все это вдруг обрело жуткую, неотвратимую конкретику. Ильин готовился к войне. К большой войне. И он, Андрей, только что видел, что один из них, носитель Метки, должен умереть у корней Древа, чтобы спасти всех. Ильин... или он сам.- Это не оборона, Витя, - тихо, но с ледяной ясностью сказал Андрей. - Это подготовка к наступлению. К большой войне. К войне... - он посмотрел на бескрайнее море баррикад, пулеметных гнезд и копошащихся солдат, - ...почище Второй Мировой. В масштабах метро.Он передал бинокль Мише.- Поехали назад. Надо думать. И надо договариваться. С Кураповым. С Троицким. Со всеми, кто понимает, что Ильин - это чума. Штурмовать это в одиночку - самоубийство. Нам нужен союз. Нам нужен план. Большой, дерзкий и смертельно опасный план. Иначе... - Он не договорил, лишь бросил последний взгляд в сторону укрепрайон Тамбовских. Иначе Древо поглотит всех. Или они перережут друг друга в этой адовой мясорубке. И шанса спасти Москву не останется.Они молча спустились к пикапу. Тень надвигающейся бури войны и тяжесть невероятного выбора от Джека висели над ними невыносимой тяжестью. Дорога обратно казалась бесконечной.