Глава 20.

Прошло несколько часов, прежде чем мне поступил звонок от Итана. Разумеется, я проигнорировала его. Для меня вполне логично было бы предположить, что он занят общением с Дэйном. Однако я также имела дела с Дэйном, только косвенные. Я собирала по дому Ами всю его одежду. И чувствовала, как сильно Ами хочет поскорее убрать из дома даже память о нем. Может быть, впервые в жизни ей даже не пришло в голову поискать скидочный купон, прежде чем она отправила меня покупать много коробок.Мне не хотелось оставлять ее одну, поэтому я позвонила маме, которая приехала с Натальей, Джулс, Диего и Стефани, а последняя, очевидно, написала Тио Омару и его дочери Тине, чтобы они привезли еще вина. Тина и Тио Омар также привезли печенье, а за ними приехал целый вагон кузенов. Не успели мы сказать «Скатертью дорога, мерзавец», как с нами были двадцать два родственника и все трудились над тем, чтобы упаковать все личные вещи Дэйна Томаса и перенести коробки в гараж.Измученные, но довольные, с чувством выполненного долга, мы расположились на всем, на чем можно было сидеть в гостиной. Для каждого из нас нашлось дело. Я обнимала Ами, мама растирала ей ноги, а Наталья держала полный бокал вина. Тио Омар время от времени насыпал в тарелку новые печенья, Джулс и Диего настраивали музыку. Тина расхаживала по комнате, подробно описывая, как она собирается кастрировать Дэйна, а все остальные готовили еду, наверное на весь следующий месяц.– Ты собираешься с ним развестись? – осторожно спросил Стеф, и все втайне ждали, что мама ахнет. Но она не ахнула.Ами кивнула, уткнувшись лицом в бокал с вином, и мама протрубила:– Конечно, она собирается развестись с ним.Мы все ошеломленно посмотрели на нее, и она раздраженно вздохнула:– Баста! Вы думаете, что моя дочь настолько глупа, чтобы запутаться в той же самой дурацкой игре, в которую играли ее родители в течение двух десятилетий?Мы с Ами вначале посмотрели друг на друга, а потом разразились смехом. После тяжелого гнета тишины все в комнате засмеялись тоже, в конце засмеялась даже мама.В моем кармане снова зазвонил телефон. Я посмотрела, но не успела быстро отклонить вызов, и Ами смогла разглядеть фотографию Итана на экране.Уже пьяная, она наклонилась ко мне:– О, неплохое фото. Где ты его взяла?Честно говоря, мне было немного больно вспоминать тот день, когда мы с Итаном арендовали отвратительный лаймово-зеленый «Мустанг» и проехали на нем вдоль всего побережья Мауи. Тогда мы впервые стали друзьями, и он поцеловал меня в ту ночь.– Это было у Накалеле, – ответила я.– А там было красиво?– Там везде красиво, – тихо ответила я. – Действительно, невероятно красиво. Вся поездка была просто невероятной. Кстати, спасибо тебе.Ами на мгновение крепко зажмурилась:– Я так рада, что мы с Дэйном не поехали.Уставившись на нее, я спросила, серьезно ли она?– А почему я должна жалеть сейчас, что пропустила это? У нас тогда было бы испорчено еще больше хороших воспоминаний. Я должна была догадаться, что это дурное предзнаменование, когда буквально все, кроме тебя и Итана, заболели на свадьбе, – проговорила она, глядя на меня захмелевшим взглядом. – Это был знак Вселенной...– Господи! – воскликнула мама. Диего в поддержку поднял вверх указательный палец.– Вы с Итаном должны быть вместе, – невнятно проговорила Ами. – Но только не мы с Дэйном.– Я согласна, – сказала мама.– Я тоже, – отозвался из кухни Тио Омар. Я подняла руки, чтобы остановить их всех:– Я не думаю, что у нас с Итаном что-то случится, ребята.Мой телефон зазвонил снова, и Ами посмотрела на меня неожиданно трезвым взором:– Он ведь всегда был хорошим братом, не так ли?– Он был хорошим братом, – согласилась я, – но далеко не лучшим другом и не лучшим шурином.Наклонившись вперед, я поцеловала ее в нос:– А вот ты бесспорно самая лучшая жена, сестра и дочь. И тебя все очень любят.– Я согласна, – снова сказала мама.– Я тоже, – проговорил Диего, сидевший рядом.– И мы тоже, – раздался хор голосов из кухни.* * *Этот «хороший» брат продолжал названивать мне несколько раз в день в течение следующих нескольких дней, а затем перешел к SMS, которые были совсем короткими:Извини.Олив, пожалуйста, позвони мне.Я чувствую себя полным придурком.Когда я упорно не отвечала ни на одно сообщение, он, кажется, понял намек и перестал пытаться связаться со мной. Но теперь уже я не была уверена, хорошо это или плохо. По крайней мере, когда он звонил и писал эсэмэски, я знала, что он думает обо мне. Теперь он, может быть, уже сосредоточился на том, чтобы двигаться дальше, и я от этих мыслей чувствовала себя крайне противоречиво.С одной стороны, к черту его! Ведь он не прикрыл мою спину, не встал на мою сторону в трудную минуту и позволил своему брату вести разгульный образ жизни брачного афериста. Но с другой стороны, что лично я бы сделала в подобной ситуации, чтобы защитить Ами? Не проявила ли бы я подобную «слепоту», какую проявил Итан в отношении Дэйна?Вдобавок ко всему, Итан был так совершенен во всех других отношениях! Остроумный, игривый, влюбленный в меня и безупречный в постели. Честно говоря, это даже глупо – терять своего парня из-за того, что нас разделила драка, которая нас даже не касается. Куда весомей причина, что мы не подходим друг другу, но мы как будто созданы друг для друга. Мы действительно отлично подходили друг другу, и наш разрыв на фоне этого казался каким-то нелепым и искусственным.Примерно через неделю после отъезда Дэйна я переехала из своей квартиры в дом Ами. Она не хотела оставаться одна, а это давало «работу» и мне. Меня захватила идея откладывать деньги на покупку собственного жилья, а может быть, просто иметь дополнительные средства на приключения, как только я выясню, какие приключения мне по вкусу. Многочисленные варианты карьеры, путешествий, встреч с друзьями разворачивались передо мной и, несмотря на весь хаос моей нынешней жизни, я не думала, что когда-либо буду больше нуждаться в любви, чем сейчас. Но самое странное чувство, пожалуй, это гордость за то, что я забочусь о себе и своих близких. Как же это здорово – взрослеть!Ами странным образом оказалась эмоционально крепкой. С тех пор, как Дэйн забрал из гаража свои вещи и официально от нее съехал, она, кажется, забыла о нем и была абсолютно в порядке. Это как выбросить мусор и через час уже забыть о нем. Развод едва ли можно назвать спокойным временем, но Ами составила «Чек-лист развода» и следовала ему с той же спокойной решимостью, с которой она отправила тысячи заявок и выиграла медовый месяц.– Завтра я ужинаю с Итаном, – вдруг сказала Ами, когда я готовила блины на ужин. От неожиданности я даже дернула сковородкой. Жидкое тесто попало на ее бортик.– Зачем ты это сделала? – спросила я.– Потому что он попросил меня, – ответила она с такой интонацией, будто это было очевидно. – И мне показалось, что он чувствует себя плохо. Я не хочу наказывать его за грехи Дэйна.– Это очень великодушно с твоей стороны, но ты же знаешь, что имеешь все основания наказать Итана за грехи брата, – нахмурилась я.– Он не причинил боли мне, – заявила Ами, вставая и наливая стакан воды. – Да, он причинил боль тебе, и я уверена, что он хочет признать это в разговоре со мной. Но это касается только вас двоих, и ты должна ответить на его звонок.– Я ничего не должна, если дело касается Итана Томаса.Молчание Ами заставило мои слова отдаться эхом в комнате, и я сама поняла, как страшно они звучат. Так неумолимо, но и так... знакомо. Я давно не чувствовала себя такой, как я есть сейчас, и мне это не нравилось.– Ну, – попыталась поправить я ситуацию, – расскажешь мне потом, как прошел ужин, а я решу, заслуживает ли он телефонного звонка.* * *Насколько я могла судить, Ами и Итан отлично провели время за ужином. Он показал ей фотографии из нашей поездки на Мауи, принял на себя всю вину за прошлое поведение Дэйна и вообще очаровал ее до бесчувствия.– Да, он действительно хорош в том, чтобы очаровывать, – сказала я, направляя свой гнев на посудомоечную машину, которую разгружала. – Помнишь Гамильтонов на Мауи?– Он мне об этом рассказывал, – сказала Ами и рассмеялась. – Что-то вроде приглашения в клуб, где дамы в неглиже разглядывают себя в зеркалах, – Ами отпила из бокала. – Подробности я не расспрашивала. Он скучает по тебе.Я постаралась сделать вид, что меня это совершенно не волнует, но не иначе как моя сестра видит меня насквозь.– Ты же скучаешь по нему, ведь так? – спросила она.– Да, и сильно. Но я открыла ему свою душу, а он плюнул в нее, – ответила я, не видя смысла врать. И уже закрыв посудомоечную машину, я прислонилась к стойке бара и, глядя в глаза Ами, добавила: – Я не такой человек, который может открыться снова.– А я думаю, что такой.– Даже если это так, – ответила я, – то где мой разум. Я же умный человек?Ами улыбнулась мне, но какой-то странной сдержанной улыбкой, которая меня немного обескуражила. Видимо, Дэйн все же убил в ней что-то оптимистичное и невинное, и это заставляло меня расплакаться. И тут меня пронзила вся ирония ситуации. Мне не хотелось, чтобы Итан сделал что-то подобное со мной. Мне нравился мой новый оптимистичный образ.– Я хочу, чтобы ты знала, что я горжусь тобой, – сказала Ами. – Я вижу все изменения, которые в тебе происходят.Я снова чувствовала, что становлюсь хозяйкой своей жизни, но не знала, насколько мне важно, чтобы Ами признала это. Я взяла ее за руку и слегка сжала:– Спасибо.– Мы обе взрослеем, – ответила она. – Это происходит тогда, когда мы заставляем одних людей отвечать за свой выбор, а другим позволяем загладить свою вину...Она оборвала фразу и слегка улыбнулась мне.– А ты не будешь чувствовать себя странно, если мы с Итаном снова будем вместе? – спросила я.Она покачала головой, сделала быстрый глоток вина и продолжила:– Нет. Мне бы даже было бы лучше. Это заставило бы меня почувствовать, что все, что произошло за последние три года, произошло не просто так.Ами моргнула, словно не хотела продолжать, но уже ничего не могла с собой поделать:– Я не хотела бы, чтобы моя история оборвалась так бездарно.Теперь я знала, сколь пуста трата времени на поиски причин событий, судьба ли за ними стоит или удача. Но за последний месяц или около того я определенно стала принимать решения сама, и только мне решать, в какую сторону я поверну, когда дело касается Итана. Прощу ли я его или уйду?* * *В тот день, когда я поставила перед собой этот выбор, произошло неожиданное и даже ужасное. Мне «повезло» работать в смену, когда в моей секции устроились пообедать Чарли и Молли Гамильтоны.Я не могу винить Шелли, хозяйку ресторана. Действительно, откуда ей знать, что этот вариант будет для меня столь неловким? Но в тот момент, когда я подошла к столу и они подняли головы, мы все погрузились в мертвое молчание.– О, – сказала я. – Привет.Мистер Гамильтон даже отложил меню и с удивлением произнес мое имя.Совершенно неожиданно мне понравилось работать официанткой, однако от меня не укрылось, как дернулось плечо Гамильтона, когда он понял, что я не просто подошла поздороваться, а обслуживаю здесь столики. Это было действительно неловко для всех нас.– Мистер Гамильтон, миссис Гамильтон, рада вас видеть, – улыбнулась я, кивая каждому из них. Внутри же я рыдала, как героиня фильма ужасов, которую преследуют с бензопилой. – Я должна обслуживать вас сегодня вечером, но полагаю, что мы все чувствовали бы себя более комфортно, если бы вас поместили в чью-то другую секцию.Мистер Гамильтон одарил меня легкой и щедрой улыбкой:– Меня и тут все вполне устраивает, Олив.– А меня – нет.Молли посмотрела на мужа, сдвинув брови:– Я думаю, она пытается сказать нам, что ей было бы удобнее не обслуживать человека, который уволил ее в первый же рабочий день.Мои глаза широко раскрылись от удивления. Неужели Молли Гамильтон на моей стороне? Я снова улыбнулась ей, потом ему, изо всех сил стараясь держаться на дистанции, как предписывает этика профессии.– Все устроить займет всего лишь минуту. У нас есть для вас прекрасный столик прямо у окна, – сказала я и отвернулась, чувствуя, как сотни булавок колют мне шею.– Теперь ты доволен собой, Чарльз? – тихонько прошептала Молли. И уже громче:– Вы все еще планируете занять эту должность?!Эта фраза эхом отдалась у меня в ушах. Я поспешила к Шелли, рассказала ей о ситуации, и она быстро подобрала для них несколько свободных мест. Наконец их пересадили, дали им «комплимент» – бесплатную закуску от заведения, и я смогла свободно вздохнуть. Проблема пока решена.Но затем я возвратилась в свою секцию и обнаружила там вместо них Итана Томаса. Он сидел один, и на нем была яркая гавайская рубашка и яркий пластиковый венок-лей. Когда я подошла к столику, то увидела, что он принес с собой и собственный стакан. Я разинула рот – это был пластиковый рифленый стаканчик для коктейлей с гигантской наклейкой $1,99.– Во имя всего святого, что я вижу? – спросила я, понимая, что по меньшей мере половина посетителей и большая часть персонала ресторана наблюдают за нами.Меня не оставляло чувство, что все они знали, что он будет здесь.– Привет, Олив. Я, хм... – тихо сказал он и засмеялся. Я видела, что он нервничает, и это заставляло нервничать меня еще больше.– Я хотел спросить, не здесь ли подавали «Май Тай»?– Ты пьян? – ответила я первое, что пришло мне в голову.– Я лишь пытаюсь вспомнить, как мы пили восхитительный «Май Тай», – кивнул он на стакан.– А что тут особенного. Да, я все помню.– Кажется, именно в тот день я и влюбился в тебя.Я повернулась и свирепо посмотрела на Шелли, но она поспешила спрятать глаза. Кухонный персонал быстро исчез на кухне, а сидевший рядом с кувшинами для воды Дэвид сделал вид, что поглощен чем-то в айпаде.– Ты влюбился в меня? – прошептала я, протягивая ему меню в жалкой попытке сделать вид, что здесь не на что смотреть.– Так и есть, – ответил он. – И еще я так сильно скучаю по тебе. Я хотел сказать тебе, что мне жаль.– Сказать прямо здесь? – спросила я.– Прямо здесь.– Пока я работаю?– Пока ты работаешь.– Ты что, так и будешь повторять все, что я говорю?Он попытался совладать со своей улыбкой, но я уже видела, что этот обмен любезностями заводит его. Он заводил и меня, но я постаралась делать вид, что со мной все в порядке. Ведь здесь Итан! Итан Томас величественно жестикулировал в уродливой псевдогавайской рубашке с поддельным стаканом «Май Тая». Моему мозгу потребовалось совсем немного времени, чтобы успокоить сердце, которое еще минуту назад отбойным молотком стучало у меня в груди. Однако мой голос еще дрожал.– Так ты договорился с Гамильтонами, чтобы произвести на меня максимальный эффект?– С Гамильтонами?! – спросил Итан и, повернувшись, проследил за моим взглядом.Пригнувшись, он комично смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Как будто в этой рубашке можно где-либо спрятаться. О, Итан!– Ух ты, – прошептал он. – Они уже здесь! То есть... это совпадение. Как неловко!– И как же неловко? – спросила я, многозначительно глядя на его яркую рубашку и сияющую зеленым неоном чашку посреди шикарной, приглушенной атмосферы ресторана «Камелия».Но Итан не смутился, а неожиданно выпрямился и спросил, готова ли я к настоящей неловкости. И с этими словами он начал, не торопясь, расстегивать рубашку.– Что ты делаешь? – прошипела я. – Итан! Оставь в покое одежду...Он пожал плечами, ухмыльнулся и... слова у меня закончились. Потому что под его гавайской рубашкой на нем была блестящая зеленая майка, очень похожая на...– Ну, скажи мне, что это не оно, – проговорила я, сдерживая смех, который просто рвался из меня.– Раньше это было платье твоей Джульетты, – подтвердил Итан и посмотрел вниз на свою грудь. – Мы сделали футболку из ее платья. А твое платье, по-видимому, все еще цело и висит в твоем шкафу.– Я его сожгла, – сказала я, и Итан изменился в лице так, словно собирается яростно протестовать против этого. – Ладно, ладно, я этого не сделала, но планировала.Я не смогла удержаться, чтобы не протянуть руки и не коснуться знакомого скользкого атласа.– Я и не знала, что ты к нему так привязан.– Ну конечно же привязан. Единственное, что тебе шло лучше этого платья, это когда ты была без него.Итан встал, и теперь уже действительно все смотрели на него. Еще бы! Высокий, одетый в блестящую зеленую майку, которая не оставляла ни капли простора воображению. Итан был, как всегда в отличной форме, но все же...– Цвет ужасный, – сказала я. А он легкомысленно рассмеялся:– Я все понимаю. Например, это говорит о том, что даже такой симпатичный человек, как ты, не может этого сделать.Я видела, как его улыбка превращается во что-то горячее и соблазнительное.– Ты полагаешь, что я симпатичная?– В самом прямом смысле слова, – ответил он и широко улыбался, вызывая острую боль в моей груди. Как же мне нравится эта улыбка на его лице!– В самом прямом смысле? Ну ладно. А ты самый испорченный, – сказала я, но лишь ухмыльнулась, а не отстранилась, как прежде, когда он положил руку мне на бедро.– Может быть, и так, – согласился он. – Помнишь, что я говорил тебе о своем счастливом пенни? Сам цент едва ли имеет отношение к моему везению, но он напоминает мне о временах, когда со мной случались хорошие вещи, – Итан многозначительно показал на рубашку и приподнял бровь. – Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, Оливия.– Итан, – прошептала я и быстро огляделась по сторонам, чувствуя, как давит на меня всеобщее внимание.Этот момент уже начал казаться мне примирением. Но как бы сильно ни стремилось к нему мое сердце, мой разум не был готов к этому. Мне не хотелось обсуждать здесь более глубокую проблему, которая заключалась в том, что все делалось против моей правды, вопреки моей воли.– Ты действительно причинил мне боль. У нас в отношениях была крайне редкая, просто потрясающая честность, и поэтому, когда ты думал, что я тебе лгу, это было действительно неприятно для меня.– Я все понимаю, – ответил Итан, наклоняясь ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха. – Я должен был тебя выслушать. Мне следовало прислушаться к собственным инстинктам. Я еще долго буду чувствовать себя из-за этого дураком.У меня внутри боролись два ответа. Первый – это радостное «Хорошо, тогда давай забудем все!». А второй – страшное «О, черт возьми, нет!». Первый ощущался мной как освежающе легкий, а второй казался успокаивающим, знакомым и таким безопасным. Но как бы хорошо мне ни было в моих осторожных рамках, мне хотелось отбросить скуку и одиночество. Я больше не хотела чувствовать себя «комфортно и безопасно», как прежде.– Думаю, ты заслуживаешь еще одного шанса, – сказала я, останавливаясь всего в нескольких дюймах от поцелуя. – Ты действительно отлично делаешь массаж.Его улыбка стала явственной, и весь ресторан взорвался аплодисментами. Все вокруг нас начали вставать со стульев. Лишь подняв голову, я поняла, что мужчины в углу это папа и Диего в париках, а женщины за столиком сзади – мама, Тиа Мария, Химена, Джулс и Наталья. Женщиной, промелькнувшей в начале нашего разговора в коридоре, действительно была Ами. Ресторан оказался заполнен моей семьей. Все стояли и хлопали, как будто я самая счастливая женщина на свете. А, может, так оно и есть?Оглянувшись, я увидела, что Гамильтоны тоже стоят у окна и хлопают в ладоши. Я подозревала, что они не просто так появились здесь сегодня вечером, что это Ами привела их сюда, чтобы они могли увидеть главное. То, что они пережили с нами на Мауи, привело к чему-то прочному между мной и Итаном... но только здесь и сегодня вечером. Хотя какое это имеет значение?Не думаю, что я когда-либо представляла счастье в таком виде. Удача, судьба, решимость, что бы это ни было, я приняла это. Я притянула Итана к себе, чувствуя, как скользит его зеленая футболка под моими руками, и мой смех эхом отдавался после каждого нашего поцелуя.