Сон о Царе*

25

Шорох преследовал и вселял удивительный, плохо-переносимый страх. Как будто сейчас вытошнит, и спазм здержать нет никакой возможности. Юрию Бурундукову очень сильно захотелось убежать и писать, но ноги не слушались, и руки, и всё тело, словно по-настоящему застыла кровь в жилах - так застывает обречённый кролик под гипнотическим взглядом удава. Шорох приблизился и превратился в нервно-скребущие по косяку звуки. Звуки подобрались к дверной ручке, к замку... Там за дверью, в гулкой и полутёмной квартире кто-то замер, кто-то затаился, недвижимый и грозный, прямо напротив обмершего Юрия Бурундукова, отделённый от него всего несколькими сантиметрами хлипкой древесины и маленьким «игрушечным» замочком, который сейчас откроется и...

Сон о Царе

26

Утром того же памятного и окончательного дня, сквозь похмельное головокружение Юрию смутно припомнился сон. Сон был о царе, и, каким-то загадочным образом отложился в одурманенной алкоголем голове. Однако после некоторого усилия обрывочные воспоминания о сновидении сложились во вполне устойчивую картину. Обыкновенный русский император, из последних, но ещё до Николая ΙΙ, шествовал рядом с Юрием и о чем-то с ним спорил. На императоре был мундир темно-зелёного сукна, галифе и черные блестящие сапоги. И вообще, он скорее походил на батьку Махно, и с усиками, но все же это был именно император, причём настоящий, вызывающий у Юрия благоговение и даже страх. Незадолго до этого Юрий выручил какого-то мужика плотника, который по собственной ротозейской неграмотности, расплачивался сполна за ошибку инженера-немца. Между пальцами рук и ног у мужика торчали деревянные клинья, а сами пальцы были связаны постоянно затягивающимися петлями-удавками и неподатливые деревянные клинья, таким образом, создавали невыносимую муку. Бедный мужик корчился, тряс бородёнкой и стонал, а Юрий усердно, не убоявшись царского гнева, доказывал императору, что это инженер немец допустил таки ошибку, а вовсе не мужик, и что мужика этого посему следует освободить, а нерадивого инженера непременно посадить на кол. И доказал. Мужика благополучно освободили, а вот, что случилось с инженером осталось неясным. Теперь же император размахивал руками и сетовал на собственных дурашлёпов министров, которые в непомерной гордыне своей и неистребимом никакими императорскими указами, властолюбии, вовсе потеряли ощущение реальности и посему не замечают обыкновенных, народных требований, кои и гроша-то медного не стоят, если их правильно разрешить. Юрий не перечил его царскому величеству, но иногда все же вставлял реплики из выступлений современных народных депутатов, чем повергал императора в необыкновенное изумление и даже в задумчивость. Вскоре они пришли в какой-то дом. Там оказались два толстых человека, полуголых, но обладающих широченной одеждой, каждая прореха в которой, будь то рукав или штанина, затягивалась и подвязывалась вставленной внутрь материи верёвочкой, что оказалось очень удобно, потому как для такой одежды никакого конкретного размера не требуется - она подходит всем, и толстым и тонким и даже низким, так как подвязывается не только в ширину, но и в высоту. Толстые, тем временем, хитро перемигнулись и проводили инкогнито (царя) в некую отдельную комнату с обнажённой и привязанной за руки беременной женщиной, по виду, вполне радостной и не испытывающей определённых неудобств. Царь разоблачился, остался в белых трусах-боксерах, и, на удивление студента, оказался обмотан в коленях и локтях резиновыми, широкими бинтами. Подобные бинты спортсмены используют после травм и растяжений. Царь же посветил трусами и гордо продефилировал к даме. И тут на студента напало озарение. Напало в буквальном смысле, так как Юрий сопротивлялся и стремился проснуться, но этого не получилось. Дождавшись пока его величество завершит дела с дамой, Юрий назойливо попросил личной аудиенции. Царь воспринял сию просьбу благосклонно и вскоре уже внимал речам просителя. Первым делом, студент Бурундуков заявил, что он явился прямиком из две тысячи-эн-ного года. Царь удивлённо повёл бровями, но соблаговолил выслушать до конца. Потом Юрий начал сбивчиво рассказывать про раздолбая и колдуна Распутина, про Ленина, про большевиков и расстрел царской семьи в Ипатьевском доме, про реки крови затопившие Россию, про усатого дядюшку Сталина с трубкой, и его, дядюшки же Сталина, пятилетки, осуществляемые в основном за счёт бесплатной рабсилы, гибнущей ни за что, ни про что в трудовых лагерях. Упомянул студент и Гитлера, и Великую Отечественную Войну, и семьдесят лет безвременья советской власти, завершившихся Горбачёвым с не приличной меткой на лысине... А потом Юрий хотел настоятельно посоветовать царю создать мощную систему госбезопасности, и нормальную, собственную, круглосуточную охрану, отправить всех инакомыслящих бездельников на крестьянские поля, поднимать сельское хозяйство, создать в стране мощную систему образования и некий институт верховной власти, в котором слово «император» незаметно поменяется на слово «президент», но не успел, ибо проснулся.

***