17. «Время перемен»

Роуз стоит в слезах в углу подвала, пытаясь успокоиться после увиденного. Ее тело дрожит, слезы льются из глаз. Том стоит рядом с Биллом и с большим шоком смотрит на бездыханную фигуру на полу. Билл же стоит и безразлично смотрит на труп, как будто он каждый день совершает подобное.

— Билл, ты... — тихий голос Тома, с легкой хрипотцой от эмоций.

— Он сам виноват, — отрезал Билл, не отрывая взгляда от своего деяния.

— Ты что наделал?! — хриплый дрожащий голос Роуз, которая подлетела к Биллу и схватила его за руку. — Если его отец узнает, кто это сделал — ты без головы останешься!

— Я знаю, — опустошенно сказал Билл, прекрасно понимая масштаб ситуации.

Убить сына нефтяного магната — подписать смертный приговор. Отец Джонса очень любит его, а такая новость пробудит войну. Войну между семьей Каулитц и Дарлинг. Это будет время кровопролития и мести. Спокойную жизнь можно смело перечеркнуть и поставить крест на нее. Тем более учитывая то, что семья Дарлинг уже воевала с семьей Листинг. Из всех Листингов остался только Георг. Сирота, который потерял родителей в раннем возрасте от рук чужих людей. Начинается полный хаос, нужно избавляться от трупа как можно скорее и валить из города, а лучше — из страны.

***

Кромешная тьма, время показывает три часа ночи. На улице ни души. Только Билл, Роуз и Том под деревом самого отдаленного леса Мюнхена. На  земле лежит бездыханное тело Джонса, которое вот-вот окажется под землей. Яма вырыта, глубокая. Рядом в землю воткнула лопата, которой и копалась эта яма.

— Том, пообещай, что не оставишь меня одного во время разгара всего ужаса, если он будет, — тихий голос Билла, опустошенно смотрящего на труп перед своими ногами.

— Обещаю, — со вздохом сказал Том и тихо сглотнул.

Роуз стояла рядом, в оцепенении смотря на тело. В голове не укладывалось, что Билл способен на подобное. Мгновение — и тело Джонса уже на руках Тома. Том сбросил труп на самое дно ямы и снова тихо сглотнул. Хаос происходит в голове, непонимание, шок, страх. Все смешалось воедино. Пару движений — и земля уже падает сверху на Джонса. Опустошенный взгляд Билла, засохшие слезы на щеках Роуз, тяжелый взгляд Тома. Напряжение висело в воздухе, давящее и режущее душу.

***

— Билл, ты как вообще до этого додумался, — Том наворачивал шаги по гостиной, не находя себе места.

Билл сидел на диване и смотрел в пустоту. Было непонятно, что сейчас происходит внутри него, что он чувствует, жалеет ли о содеянном. Ничего не понятно.

— Он сам виноват.

— Даже если он и насолил тебе чем-то — это не повод его убивать, — хриплый голос Роуз, смотрящей на Билла сбоку.

— Вы не знаете всей ситуации.

— Так объясни! — в один голос сорвались Том и Роуз.

— Он шантажировал меня моими фотографиями, достаточно... интимными. Также он через меня хотел убить Роуз и переманить Тома на сторону Ника, — кратко объяснил Билл и поднял глаза на друзей.

Роуз и Том пришли в еще больший шок. Теперь понятно, почему Билл был последние две недели не в своей тарелке.

— Значит, Ник тоже причастен? А Георг? — уже спокойным тоном спросил Том, внимательно смотря на брата.

— Ник причастен, Георг в эти дела не лезет, не рискует.

— Твою мать, — тихий выдох Роуз, которая, казалось, только сейчас осознала масштаб ситуации.

— Ты же понимаешь, что сейчас начнется, если папаша Джонса поймет, что его сына больше нет? — недовольный вздох Тома.

— Понимаю. Поэтому советую вам уехать из Германии, чтобы вы не попали под урон, — от этих слов Билла Роуз и Том вытаращились на него с легким осуждением и шоком.

— А ты? — беспокойство Роуз.

— Я должен ответить за содеянное.

— Нет, и точка. Это не обсуждается. Ты свалишь с нами. В Лос-Анджелес, там безопаснее, — серьезным тоном процедил Том и потер переносицу, словно там была давящая боль.

— Но... — хотел было возразить Билл, но его перебил Том.

— Никаких «но».

Билл сдался, с Томом спорить бесполезно. Все равно все будет по-его воле, и Билл это знает, как никто другой. Все-таки уже 21 год рука об руку.

***

[ Три дня спустя ]( The Cranberries — Zombie )

Суета, большие сумки стоят у двери, очень тяжелые и полные, шаги по квартире. Роуз проверяет все, что ей нужно было взять с собой. Через три часа вылет в Лос-Анджелес. Том с Биллом помогают ей, попутно проходясь за ней и смотря, чтобы она ничего не забыла.

— Том, проверь в моей комнате наушники и плеер, пожалуйста, — Роуз стоит на кухне возле ящика, в котором лежат всякие лекарства, шприцы, таблетки и так далее.

— Хорошо, милая, — Том сразу направился к комнате девушки.

Открыв дверь — свет пронзил глаза, заставляя прищуриться. Здесь было намного светлее, по сравнению с остальными комнатами квартиры. Окна ничем не занавешены, белые стены, белая мебель, белое постельное белье. На этом постельном белье как раз лежал черный маленький плеер, в который были вставлены черные проводные наушники. Том быстро схватил все это дело с кровати и компактно скрутил наушники. Затем покинул комнату, закрыв за собой дверь. Плеер с наушниками упал в сумку Роуз с тихим звуком.

— Ага, спасибо.

— Роуз, ты косметику забирать будешь? — послышались приглушенные слова Билла из ванной комнаты.

Роуз хотела было ответить, но Том перебил ее.

— Нет, там купим всякую мелочь.

На его слова Роуз лишь секунду посмотрела на него, а затем улыбнулась про себя, продолжая складывать в сумку все нужные препараты. А, как нам известно, со здоровьем у нее туго. Обмороки, нехватка железа в организме, слабый иммунитет, склонность к бессоннице. С этим не шутят.

Пару мгновений и они уже на улице. Том и Билл уже сели в машину, а вот Роуз стояла напротив многоэтажки и смотрела на окно своей квартиры. По щеке самовольно побежала горячая слеза, согревая этот участок кожи на морозе. Было больно прощаться с тем местом, в котором провела всю свою жизнь. Здесь хранилась куча воспоминаний, от самых плохих до самых хороших. Семейные застолья, искренние улыбки, детские развлечения, ссоры, драки, алкоголь и сигареты. Все это навсегда останется в памяти.

— Я буду скучать, — тихое обещание самой себе.

Она быстро утерла слезы с глаз и села в машину к братьям. Времени ждать не было, поэтому мотор мгновенно загудел и машина тронулась. Дорога прошла в напряжении, потому что никто не знал, когда именно узнают про смерть Джонса, и когда начнется охота за братьями и Роуз. Все это постепенно сводило с ума, напрягало, вызывало сильный стресс. Было страшно за свою жизнь, за свое будущее и последствия. Что будет после такого резкого переезда? Как это все обернется для Билла? Сколько боли будет потом? — эти мысли не давали покоя никому.

20 минут и все трое уже в аэропорте, ждут свой рейс. Том и Роуз сидят, держась за руки и разговаривая о чем-то. По всей видимости Том успокаивает Роуз от тревожных мыслей. Билл де сидит рядом с ними и смотрит в пустоту. Даже шум на фоне от других людей не отвлекает его, он полностью погружен в свои мысли.

Если бы не я — этого всего бы сейчас не было. Мы бы не сидели в аэропорту и не ждали бы своего рейса в Лос-Анджелес, а просто бы сидели у нас дома, смеялись, разговаривали и бесились. Не было бы такого напряжения. Наши отношения с Томом бы не ухудшились, — пронеслось в голове у Билла и губы поджались, стараясь сдержать слезы, которые комом встали в горле. Только сейчас он понял, насколько все плохо. До этого в голове был лишь белый шум, не давая мыслить трезво и рассудительно. От такого осознания хотелось лить слезы, кричать, ломать и метать, но нужно было держаться. Сейчас показывать слабость — невыгодно, это может только усугубить ситуацию, потому что рассудок снова уйдет в туман, тем самым подвергнет еще большей опасности.

— Объявляется посадка на рейс 837. Мюнхен — Лос-Анджелес. Просим пройти на посадку, — женский голос с легким шумом и приглушением раздался по аэропорту.

Том, Билл и Роуз сразу встали со своих мест, взяли свои сумки в руки и пошли на посадку. На улице был легкий ветер, солнце светило, сугробы снега лежали в свободных для этого местах на улице. Перед трапом их встречала женщина-сотрудница службы наземного обслуживания. Она проверяла талоны и пропускала всех пассажиров в самолет. Вот уже и наша троица оказывается в самолете, в поисках своих мест. Но так как их трое, а стандартное количество мест — два, то Биллу пришлось брать билет для места сзади Тома и Роуз. Билла очень сильно раздражал этот факт. Тот факт, что Том теперь больше времени проводит с Роуз, что Билл ушел на второй план. Да, у Тома есть и своя личная жизнь, он не обязан все время держаться с братом, но Биллу дико непривычно. Ведь они всегда вместе, везде, при любых обстоятельствах. Билл сел у иллюминатора и стал смотреть, как на улице работники все проверяют, делают все, чтобы полет состоялся, занимаются своей работой, в общем. Какое-то неведомое чувство горело внутри, которого, казалось, Билл прежде не испытывал. Как будто что-то болит, но не физически. Болела душа. Было больно от таких резких перемен, от такого отдаления брата, от осознания, что Билл нездоров. Потому что здравый человек не смог бы так спокойно убить другого. По крайней мере — Билл так думал.

3 минуты — и самолет уже в воздухе, набирает высоту. Через стекло видно весь Мюнхен, как на ладони. Больно осознавать, что, скорее всего, в это родное место уже будет не вернуться. Но так будет лучше. Наверное.

Том и Роуз сидят вместе, Роуз у иллюминатора, Том рядом.

— Билл какой-то слишком загруженный в последние дни, — тихие слова Роуз, чтобы Билл сзади не услышал их с Томом диалог.

— Я бы тоже измотался, если бы убил человека, — вздох Тома и его прикрытые глаза.

— Он даже не согласился вчера пиццу поесть, хотя он всегда бы согласился. А уж тем более на пепперони! Попробуй с ним поговорить по прилету, пожалуйста, — тихие переживания Роуз и молящий взгляд на возлюбленного.

Том перевел взгляд на нее и замялся. Он не знал, стоит ли это делать, стоит ли пытаться узнать хоть что-то из его души. Но он не мог отказать при таком молящем и жалобном взгляде своей возлюбленной.

— Попытаюсь, но ничего не обещаю, — сдался Том, на что Роуз чуть улыбнулась и оставила нежный поцелуй на его щеке. От такого жеста на лице Тома сама по себе расползлась довольная улыбка.

Роуз еле заметно обернулась назад и посмотрела на Билла, который без единой эмоции смотрел на вид за окном. Рядом с ним уже уснул какой-то пухлый мужчина.Мда, устал сильно, наверное, — подумала Роуз и снова перевела взгляд на Билла. На лице ни единой эмоции, но в глазах читалось опустошение и тоска. Глаза всегда говорят о том, что нельзя передать словами. Роуз печально вздохнула и вернулась в исходное положение, покусав губу.

— Как он там? — тихий вопрос со стороны.

— По глазам видно, что ему очень тяжело сейчас, — тихий вздох в ответ и опущенный взгляд вниз.

— Я его попытаюсь поднять на ноги, — успокоительное от Тома и легкое касание плеча девушки.

Роуз подняла голову и посмотрела Тому в глаза, затем на губах появилась легкая улыбка.

Ехать целых 12 часов. Через 12 часов жизнь разделится на «до» и «после», и это страшно осознавать. Нужно будет начинать все по-новой, все изменится. Но шанс подвергнуться опасности уменьшится намного. От Мюнхена до Лос-Анджелеса плюс-минус 10.000 км. Это немало. Климат другой, условия, люди, магазины, культура, язык. Все это сильно отличается от привычного. Благо, что наша троица хотя-бы знает английский язык почти как родной. Но все же — только это будет привычным, нежели чем все остальное.

Остается только надеяться на судьбу, что она не припасла чего-то ужасного. Но они даже не знают, что приготовила им судьба на будущее. Все перевернется на 360°.