Ненавижу!

Марс внимательно посмотрел на Землю и его слова были тихими, но в них звучала уверенность, словно он мог видеть вещи гораздо яснее, чем кто-то другой.

— Если бы я был на твоем месте, я бы не торопился с выводами, — начал Марс, голос его был спокойным и мягким. — Ты говоришь, что хочешь доверять, и это важно. Но помни, что Венера, вероятно, сейчас чувствует либо себя нормально, либо, наоборот, скрывает то, что на самом деле чувствует. Он может бояться признаться, может даже не знать, как именно это выразить. Иногда мы не говорим, потому что боимся, что нас не поймут.

Он немного замолчал, будто собираясь с мыслями, а затем продолжил.

— Ты прав, Венера действительно хочет поддержки, но боится попросить о ней. Он, наверное, не хочет быть обузой. Поэтому не стоит торопить его. Иногда лучше просто быть рядом, чтобы он знал, что ты здесь, что поддержка есть, но на своих условиях. Сегодня, когда он пришел к тебе, я видел, как он искал эту поддержку, но не решался попросить. Он будет готов, когда будет готов.

Марс выдержал паузу, давая словам полностью осесть в сознании Земли, и добавил:

— Не принимай поспешных решений. Лучше подождать, пока Венера сам подойдёт или откроется. Главное — не создавать давление, не заставлять его открываться раньше времени. Это будет легче, если ты покажешь ему, что ты не будешь его осуждать за то, что он не может сразу всё рассказать.

Земля слушал его, и слова Марса начали успокаивать его внутренние переживания. Всё это, как и сказал Марс, требовало времени и терпения, и только так можно было дождаться, когда Венера сам откроется.

***

Венера проснулся от солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы. Он поморщился, потянулся и медленно сел на кровати. В его голове всё ещё крутились вчерашние мысли, но он заставил себя отбросить их хотя бы на время.

Встав, он первым делом отправился в ванную. Холодная вода, которой он плеснул себе в лицо, немного привела его в чувство. Глубоко вздохнув, он посмотрел на своё отражение в зеркале. Под глазами залегли лёгкие тени усталости, но в целом он выглядел нормально.

Покончив с утренними процедурами, Венера спустился вниз. Уже с лестницы он услышал лёгкий звон посуды и тихий гул голосов. На кухне за столом сидели Земля и Меркурий. Земля пил кофе, лениво откинувшись на спинку стула, а Меркурий держал в руках кружку с какао, задумчиво крутя её в пальцах.

Земля первым заметил Венеру. Увидев его, он тут же поставил кружку и встал.

— Что будешь? — спросил он простым, спокойным тоном, будто бы вчерашнего вечера и не было.

Венера немного замешкался, но затем ответил:

— Чай.

Земля кивнул и, не говоря больше ни слова, развернулся к шкафчикам, доставая чайник.

Пока Земля ставил воду на чай, на кухню спустился Марс. Он выглядел слегка сонным, но в целом спокойным, как всегда.

— Доброе утро, — тихо произнёс он, подходя ближе.

— Доброе, — отозвался Земля, мельком взглянув на него. — Будешь что-нибудь?

Марс кивнул и сел за стол рядом с Меркурием.

— То же, что и обычно.

Земля понимающе кивнул и начал возиться с едой. В этот момент Венера, всё это время молча наблюдавший за их утренними сборами, вдруг заговорил:

— Я не буду есть.

Все трое повернулись к нему, но он спокойно продолжил:

— Я выйду. Погуляю.

Земля немного приподнял бровь, но не стал спорить.

— Хорошо, только возьми куртку, на улице прохладно.

— Ладно.

— Ты надолго? — спросил Марс, задумчиво отпивая из кружки.

Венера покачал головой.

— Не знаю. Не ждите меня на обед.

После этих слов он развернулся и направился к выходу, не дав им возможности что-либо добавить.

Когда Венера уже собирался выйти, Земля, словно предугадав что-то, молча протянул ему контейнер с едой.

— Возьми, всё равно пригодится, — сказал он, не отводя взгляда.

Венера посмотрел на контейнер, а потом на Землю. В его глазах промелькнуло какое-то странное выражение — будто желание взять, но в то же время нежелание принимать заботу.

— На улице куплю что-нибудь, — спокойно ответил он, отказываясь.

Земля слегка нахмурился, но не стал настаивать.

— Ладно, будь осторожен.

Венера кивнул и вышел.

---

Он долго бродил по улицам, не имея чёткого маршрута. Вначале он действительно думал что-то купить, но в итоге так и не зашёл ни в одно кафе или магазин. Он просто шёл, будто надеясь, что прогулка отвлечёт его от внутренних мыслей.

Часы показывали уже поздний вечер, когда он наконец вернулся домой. В гостиной горел свет, а с кухни доносился голос Земли.

— Венера, ты как раз вовремя. Ужин готов.

Венера замедлил шаг, но всё-таки подошёл ближе.

— Не, не надо, я пока гулял поел, наелся, — будничным голосом сказал он.

Земля внимательно на него посмотрел, но ничего не сказал. Лишь коротко кивнул и вернулся к еде, а Марс, который тоже был за столом, мельком взглянул на Венеру, но не стал ничего спрашивать.

Меркурий, кажется, единственный не воспринял это серьёзно и просто пожал плечами:

— Ну, если что, еда останется.

Венера молча кивнул и ушёл в свою комнату.

Венера закрыл за собой дверь и медленно опустился на край кровати. Он не включал свет, позволяя тусклым уличным фонарям пробиваться через шторы и рисовать блеклые узоры на стенах. Он просто сидел, глядя в одну точку, а потом, будто решившись, лёг на кровать.

Несколько минут он пролежал так, прислушиваясь к тишине, но потом всё же встал, переоделся в домашнюю одежду и направился в ванную.

В зеркале на него смотрело его собственное отражение — уставшее, пустое, с тенью чего-то неизменного в глазах. Он опустил взгляд вниз, к шкафчику. Движения были почти механическими — открыть, достать, зажать в пальцах тонкую металлическую полоску.

Первый надрез всегда был самым болезненным. Острая, мгновенная вспышка боли заставила его сжать зубы, но затем пришло то самое ощущение — странное, почти умиротворяющее. Как будто мир становился чуть тише.

Закончив, он аккуратно перебинтовал руку, не испытывая ничего особенного — ни сожаления, ни облегчения. Всё было ровным, почти механическим.

Он лёг на кровать, закрыв глаза, но мысли не оставляли его в покое. Всё меняется… кроме него.

Слеза скатилась по щеке и упала на подушку. Но только одна. Больше он не позволил себе ни единого проявления слабости.

Внезапно, ощутив, как изнутри нарастает какое-то раздражение, он встал и подошёл к груше, висящей в углу комнаты. Ему было страшно плохо от чувства ненависти у себе. Почему он не может быть нормальным?!

Размахнулся. Удар.

Вновь.

С каждым ударом он словно пытался заглушить то, что разрывало его изнутри. Но, остановившись, он почувствовал странную слабость… и только тогда понял, что живот неприятно сжимает от голода, но ему было уже на это наплевать.

Он в какой то момент устал.Венера тяжело дышал, прислонившись к груше. Пустота внутри медленно перерастала в раздражение, а затем — в злобу на самого себя. Он стиснул зубы, чувствуя, как жар поднимается к лицу.

Звукоизоляция комнаты всегда казалась ему благословением — здесь можно было кричать, не боясь, что кто-то услышит. Он позволил себе это сейчас.

— Дурак… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Какой же ты жалкий…

Голос дрожал, но с каждой секундой становился громче.

— Ненавижу… — прошипел он, сжимая кулаки.

Он размахнулся и со всей силы ударил по груше. Ещё раз. И ещё.

— Ненавижу!

Крики разрывали тишину комнаты. Каждое слово срывалось с губ, пропитанное горечью и отчаянием. Он не понимал, на кого злится сильнее — на мир или на самого себя.

Слёзы лились по щекам, но Венера продолжал бить, пока не почувствовал, как слабеют руки. В какой-то момент он сполз по стене, обхватив голову руками. Его плечи вздрагивали от беззвучных рыданий.

"Почему я такой?"

Мысль обжигала сильнее любого пореза.

Он провёл пальцами по бинтам на запястье, чувствуя под ними ноющую боль. Это не помогало, никогда не помогало… но он всё равно возвращался к этому, как по замкнутому кругу.

Венера вжал лицо в колени, пытаясь заглушить свои рыдания. В комнате не было никого, кто мог бы его услышать. И в то же время — не было никого, кто бы мог его остановить.