chapter 9.

Pov Мия

Леденило. Было мертвецки холодно. И грязно. Но тело было в огне. Ощущения были такими, словно меня бросили в бездонный котел, а с вершины, медленно помешивая содержимое котла, на меня глядел сам дьявол. Дьявол с глазами отца. Он смеется, но верно помешивает, медленно, мучительно погружая меня в тиски пламени. Болезнетворная тошнота сопутствовала мне повсюду. От нее невозможно было избавиться. Как и от головокружения, так и от странных фантомов. Две девочки приходили и говорили со мной во снах. Я гнала их подальше, но они не слушались и появлялись снова. Они бесконечно спорили друг с другом, постоянно противоречили, отчего я просыпалась, как после падения. Впрочем, все это было не особо удивительным. В стенах психиатрического отделения сумасшествие витало в воздухе. Оно было как наркотик. Опьяняюще. И так желанно. Потому что стоило его вдохнуть ― становилось легче, привычнее. Вот только стоило выглянуть в окно ― тошнота и грязь. Окна кризисного суицидологического отделения городской клинической больницы выходили на погибающий хвойный лес, который пугал утренними расползающимися повсюду туманами. Находясь на отшибе всего мира, на проклятой окраине города, никто не чувствовал себя выздоравливающим. Наоборот, бледные лица, которые мне приходилось наблюдать последние дни, становились все ужаснее. И, кажется, в их число стала входить и я. ― Почему именно сюда? ― Злобно, устало прошипела я, даже не глядя на Мари. Женщина осторожно поправила свою прическу, пытаясь скрыть свой сонный и также уставший вид. ― Это был лучший вариант. Здесь можно будет договориться, заплатить, чтобы... ― Она старательно подбирала все слова, что меня жутко бесило. Нельзя было просто так молчать обо всем. Нельзя зарывать все в землю, надеясь, что никто и никогда не наткнется на эту тайну. ― Чтобы эта ситуация не отразилась на ее дальнейшей жизни. ― Дальнейшей жизни? ― Я шипела уже как змея, сжимала кулаки за столом. ― Да не будет у нее никакой дальнейшей жизни, если мы будем обо всем молчать! Неужели ты не понимаешь, что она не просто так, не для привлечения внимания себе вены порезала! Она пыталась... Пыталась хоть как-то прекратить этот Ад. И ее самоубий... ― Замолчи!! ― Заверещала моя бабушка, вскакивая на ноги. Сколько я себя помню, она впервые так повысила на меня голос. ― Не смей говорить об этом! Не произноси это поганое слово! И схватив свою сумочку, она гордо удалилась подальше отсюда. Правильно, пусть бежит. Пусть уходит. Мы сами с ней справимся. Мы сами обязательно что-нибудь придумаем. Мы обязательно исправим то, от чего вы так отчаянно бежите. Я примостилась к стене и со странной тоской стала наблюдать за дверью, за которой держали Мэри. Оставалось надеяться на то, что вскоре меня к ней пустят. *** Пиная мусор, валявшийся здесь везде, я и не заметила, как дошла до ворот. Скудный пейзаж порядком надоел, и я села в машину, подумывая уехать куда-нибудь хотя бы на час. Больничные коридоры и жирные лица медсестер опротивели окончательно. Закурив дешевые сигареты, какие только смогла откопать в этом захолустье, я долго вглядывалась в трассу пустыми глазами. Ни в голове, ни в душе никаких мыслей не осталось. Кто-то поджигает мой дом. Кто-то доводит мою сестру до того, что она вскрывает себе вены канцелярским ножом. Кто-то постоянно следит за мной. Я чувствую это всем телом. Чувствую каждой клеточкой своего истощенного организма. И эта мысль доводит меня до исступления. Кто мой враг? Кто настоящий враг моей семьи? Есть те, кто просто нас ненавидят. Есть те, кто отказываются нас принимать. Но есть тот, кто не боится действовать. И мне все больше начинает казаться, что развязка близка. Этот кто-то скоро выйдет на свет, посчитав, что нашей семье пришел конец. Но ведь на поле боя остались мы с отцом. Противная мысль, что это Джонсон продолжает свои шаги, закралась в сердце. Он всегда был полон неожиданностей, но какой толк для него от мести, если он не может открыто ею наслаждаться? Исключено. Я перебралась на заднее сиденье и попыталась заснуть. Не вышло. Глаза болели, неприятно покалывали. Квартира сожжена. Мне теперь некуда возвращаться. Последний приют окончательно исчез точно так же, как и этот окурок от сигареты, от которого ничего, кроме фильтра, не осталось. Глупая метафора. Но... Я резко вскочила, чувствуя, что выхожу на верную дорогу. Квартиру сожгли не для того, чтобы отомстить. Квартиру сожгли для того, чтобы что-то скрыть. Пожар уничтожает все, не оставляет никаких следов. Двери не были выломаны и взломаны, а это значит, что у поджигателя были ключи. Я была в квартире, я видела весь нанесенный урон, и я могу поклясться, что первым загорелся кабинет отца. "Сукин сын! ― заорала я внутри себя. ― Какой же он сукин сын!! ― И замерла, осознавая, что я его опередила. ― Шах и мат, папа. Самые важные документы все еще остаются у меня". Я спрятала украденную папку в самую глубь багажника. На всякий случай. Что еще? Что еще я не знаю о родном отце? Да и можно ли назвать отцом того, кто даже не пришел навестить дочь в больнице? Я нервно обвела взглядом окна старого здания из белого кирпича. А если он придет? К черту, даже думать об этом не хочу! Но ведь ко мне приставили Джека и его компанию. Оружие они носят не только для того, чтобы пугать меня. А если отец заявится сюда, и они его пристрелят? Я буду рада? Смешанные ощущения охватили меня. Их сумасшедший рой прервал телефонный звонок, которого я впервые была невероятна рада. ― Принцесска, как жизнь? И сестренка как? ― Джей, как никто другой, умел отвлекать своим клоунским шармом. Смутно ответив ему парочкой глупых фраз, я тяжело вздохнула. ― Эй, что за уныние? ― Я должна знать точно. ― Собралась. Сделала голос как можно строже. ― Джонсон смог бы довести в этот раз свою вендетту до конца? ― О... ― Замолк он сразу. Послышалось шарканье, Джей явно куда-то отходил. ― Я... Не знаю. ― Честно признался он. ― С ним происходило много дерьма. Обо всем он никому не рассказывал. ― Но, тем не менее, тебя в свои планы он посвящал. ― Мия, не лезь в его биографию! ― В сотый раз взмолился Джей. От его раздраженного голоса взбесилась и я сама.― Его биография тесно переплелась с моей!! Мне нужен Джонсон! Только он может ответить на многие вопросы! ― С чего ты взяла? ― Он явно закатывает глаза. ― У вас разные жизни, разные родители, разное детство... ― Какого... ― Вдруг вырвалось из меня. ― Ты же... Прикрываешь его. ― Джей смолк. ― Не смей бросать трубку. ― Угрожающе прошептала я. ― Ты знаешь, где он, но не говоришь мне! Но он сбросил телефонный разговор. Я вслушивалась в гудки, не понимая зачем. Значит, и ему нельзя доверять. Никому нельзя доверять. "Так ты бы смогла... Ты бы нашла в себе силы смотреть на то, как будут убивать твоего отца? ― Пронеслось в моей голове. ― Или, хуже того, ты бы сама смогла убить его?" Снова пустые коридоры и множество дверей. Снова редкие крики пациентов по ночам. И снова я сплю на больничной скамейке. Снова вижу пугающие кошмары. Змеи вылезают из своих нор и начинают петь панихиду. Их траурная песня заставляет меня проснуться глубокой ночью. Плечо заныло. От удара об дверь на нем появился огромный синяк, который я от всех прятала, не желая привлекать ненужного внимания. Мимо меня прошел врач, заглянувший в окна парочки дверей и так же быстро ушедший. Я вслушивалась в неприятную и доводящую до озноба тишину до тех пор, пока не скрипнула одна из серых дверей. Побег? Я не желала в это вмешиваться. Укутавшись в толстовку, я закрыла глаза и снова попыталась заснуть. Кто-то тихо прошелся по коридору и сел прямо напротив меня. Минута. Две. Три. Человек не уходит. Я открыто игнорирую его, но подобное настырное вмешательство в мое личное пространство заставляет открыть глаза и только попытаться нахамить, как... ― Поговори со мной. ― Прошептали чьи-то тонкие и искусанные губы. ― Пожалуйста, поговори со мной... ― Большие глаза, полные лучезарной пустоты, глядели прямо на меня, вбиваясь своей силой в душу. Даже Крис так не смотрела на меня. ― Расскажи, какой сегодня год... Я сбилась со счета... А месяц? Расскажи, пожалуйста. Лето? Уже лето, да? Или осень? В моей комнате нет окон... Я не могла вымолвить ни слова. ― А как тебя зовут? ― Вдруг спросила она. Я тихо ответила ей. ― Красивое имя... А я вот своего не помню... ― Как это? ― Не поверила я, как вдруг заметила на ней длинную ночную рубашку с нашивкой номера палаты. Мне стало жутко стыдно за свой вопрос. ― Кажется, еще вчера я его помнила, а сегодня... Оно висит прямо на языке, но я не могу вспомнить. Ты поможешь мне? ― С чем? ― Мне стало жутко. ― Вспомнить все. ― Боюсь, что тут я тебе не помощница... ― Я не пыталась отделаться от нее, просто ее запуганные глаза неприятно давили на сердце. От ее слов становилось не то жутко, не то скорбно. ― Ты просто называй любые имена, хорошо? ― Она потянулась ко мне своими тонкими руками и пальцами. ― Но не здесь... Они идут. Они могут нас поймать. Идем! ― И не дождавшись моего ответа, она, на удивление, с легкостью затащила меня в свою палату. Девушка почувствовала себя крайне неловко из-за разбросанных повсюду вещей. ― Извини, я не помню, когда в последний раз убиралась тут... ― Ничего страшного. ― Неуверенно переминаясь с одной ноги на другую возле двери, я испуганно подумала о том, что между нами есть что-то близкое. Темнота скрывала очертания ее грустного, но возбужденного лица. У нее амнезия? Если так, лечится ли это в отделении психиатрии? У меня было много к ней вопросов, не решиться задать их я не могла. Тем временем девушка аккуратно села на свою постели, приглашая меня на табурет напротив. ― Так... С чего начать... ― Произнесла я, поежившись от ее взгляда. ― Ариэль? ― Девушка крепко зажмурилась и резко отрицательно качнула головой. ― Хорошо... Сабина? Шарлотта? Уна?.. Имена слетали с каждым разом все сложнее и сложнее. И с каждым разом она все больше погружалась в себя. В этой палате, кажется, начала сходить с ума и я. ― Ничего не получается... Извини... ― Спустя час произнесла я, решившись взглянуть на нее. Мне ничего не оставалось, как просто уйти. Видя, как я встаю, она вдруг страшно испугалась и схватила меня за руку. На ее лицо упало пятно тусклого света, исходившего от детского ночника. Руки мои дрогнули, а ноги налились свинцом. Я открываю губы, но слова не срываются...― Энн?.. ― Только и смогла вымолвить я, глядя в ее безумные глаза. Девушка задрожала, крепко зажмурилась, сжимая в своих мертвых тисках мою руку. ― Энн Вулфард? Она отпустила меня, отвернулась к стене, тихо задышала. ― Как же это страшно― не помнить своего имени. ― Произносит она, медленно оборачиваясь ко мне. На ее лице проступили черты осознанного и цельного. Я невольно нашла еще больше общего между нами. ― А откуда... ― Она напряглась, вглядываясь с напряжением в мое лицо. ― Как ты узнала? ― Задается она вопросом, пока я в шоке наблюдаю за ней. И как я раньше не отличила эти спутанные светлые волосы? эти пухлые щёки? и остервенелые глаза? Судорожно вдохнув, я попятилась назад, с трудом устояв на ногах. "Вот кого ты так долго прятал, Финн. Вот та, что скрывалась все это время", ― мысленно прошептала я. ― Я не могу тебя вспомнить... ― Покачала она пальчиком. ― Но где-то я тебя уже видела... Где? Я помню твой образ, но тебя саму... Только я собиралась вскрикнуть: "Мы дружили, когда были маленькими! И я помню тебя! Немного, но помню!", как другая мысль остановила меня: "А имею ли я на это право?" Девушка продолжала пытливо следить за мной. Она коснулась ладонью своих волосы, собранных в низкий хвост. ― В детстве... Я заплетала тебе косички... ― Вырвалось неосознанно из меня. ― Моя мама меня научила... ― Как тебя зовут? ― Спросила она низким голосом. ― Мия! Ты помнишь? Мы часто приходили к вам в гости. Она покачала головой. ― А еще тебя назвали Миэнн потому, что хотели, чтобы ты была похожа на меня. Наши имена созвучны... Мия и Энн... ― Уйди. Я опешила. ― Я не хотела этого помнить!! Зачем ты мне напомнила?! Уходи немедленно! Девушка, как вихрь, раскрыла дверь передо мной и вытолкнула меня. Находясь в странной прострации, я ступила несколько шагов вперед, пока не расслышала приглушенный вопль. Сначала мне показалось, что он раздался из комнаты Энн, но все было поразительно тихо. Я только собралась выйти на улицу, как услышала хлопок, который четко раздался со стороны комнаты моей сестры. Адреналин подскочил. Я рванула к двери, ожидая, что она будет закрыта, но двери распахнулась, показывая мне темный силуэт, что склонился над кроватью. Руки моей сестры беспомощно вытянулись вверх, пытаясь остановить другие, более мощные, что давили подушкой по ее лицу.