chapter 54.

Pov Мия

Все мое тело замерло, рука на автомате было дернулась за вылетевшим телефоном, как холодный метал обжег мой висок, что заставило нелепо остановиться.

― Что вам... ― Я удивилась от того, что еще была в силах что-то говорить.

― Передашь одно наше посланице?

Судорожный кивок. Я почти что теряю равновесие, почти что падаю падаю прямо назад, но пальцы успели схватиться за перила. Весь мир подкосился. Я не могу и головы повернуть, чтобы увидеть того, кто наставил пистолет мне в голову.

― Умничка. ― Меня чуть бы не стошнило. Лукавая мысль о том, что это просто дворовые подростки шутят на секунду заставила меня усомниться в происходящем, но стоило нападавшему снова заговорить, как подобные глупости было откинуты мгновенно. ― Скажи своему папаше, чтобы он вернул свой должок.

― Папа? ― Выдохнула я, находясь в полнейшем замешательстве.

Курок с болью вонзился кожу, заставляя меня с трудом сдержаться, чтобы не закричать от оглушающего страха.

― Обернешься ― прикончу. ― Угрожающе говорит мне он, медленно спускаясь по ступенькам.

Проходит минута. Неизвестного уже давно нет. Он ушел. Но я не в силах сдвинуться с места. Все тело бросило в холод, капелька пота скатилась по виску.

Я думала, что неизвестный застрелит. Я испугалась собственной смерти.

Рядом хлопнула дверь одной из квартиры, откуда вылетели маленькие дети. Мысль о том, что я могла уже быть мертва, истекая кровью, а они бы налетели на меня, заставила медленно опуститься на ступеньки. Нужно бежать! Беги! Дура, проснись! Но я не могу. Я хватаюсь за волосы, до боли тяну их, сотрясаясь всем телом. Какая же я слабачка. Отец бы не простил этого страха...

Отец!

Я хватаю телефон, пытаюсь его включить, и, о счастье! пусть и с трудом, но он заработал. Весь экран был разбит в дребезги, я с невыносимым страхом набирала выученный номер. Проходит тягостная минута. Те вышедшие дети странно на меня посмотрели, но с лестницы исчезли.

― Папа! Папа! Папа! ― Верещу я в трубку, даже не веря в то, что он ответил на четвертый по счету звонок. ― Они вернулись! ― Не в себе кричу я, снова ощущая себя маленькой девочкой. ― Пистолет... Пистолет был прямо у моего виска!!

Что-то лепечу, хватаюсь за голову, ощущая себя слишком странно. Страха уже не было, было чувство привычки. Словно это вовсе и не впервой. ― Собирайтесь! ― Рявкнул он что есть силы, заставляя меня немедленно встать со ступенек. ― Я вышлю машину. Берешь с собой Мэри, скажешь ей, что это поездка на выходные. Быстро все сделать!

Вещи летят по всему дому. Я тащу Мэри из постели. Делаю все на полнейшем автомате. Мари держит меня за руку, ничего не понимает. ― Он тебе все объяснит! ― Обессиленно ору я на нее, вырывая руку и бросаясь на Мэри, которая упрямо сидит на диване и хлопает глазками. ― Встала и пошла! ― Но она не слушает этого приказа, принципиально не двигается. Я задыхаюсь. Кажется, проходит целая вечность, но я никак не могу успокоиться. Я просто взрываюсь. ― Хотела провести выходные с Финном?! Облом, милая моя! Жизнь больше не идет по твоему плану! Проснись и пой, черт возьми!Только петь придется военный марш! Идет война, а ты спишь в своей норке!! Хватит!! Мне осточертело тащить весь груз ответственности на себе! Говоришь, хочешь знать правду? Да, пожалуйста! Наш отец крупно накосячил в прошлом, а расхлебывать это дерьмо придется нам. Поздравляю, сестричка! Мы в полнейшем дерьме! Минут тридцать назад меня чуть бы не прикончили на лестничной площадке, пока ты сладко видела десятый сон!

Голос был громогласным, истошным и просто вопиюще будоражащим. Я орала во всю глотку, чувствуя, как все нервы, что были напряжены до предела, словно винтики старой аппаратуры, медленно ломались, освобождая меня из плена отчаяния.

― Не ожидала, да? ― Горько усмехнулась я, с вызовом наблюдая за обескураженной сестрой. ― Я молчала. А теперь мне просто срать до твоего благополучия. ― Я схватила собранную сумку. ― Бери свои монатки и вылезай за мной. Не пойдешь ― просто подохнешь. Тебя защищать я больше не стану.

Круто развернувшись, меня встретило искривленное лицо Мари. Она была не то, что в ужасе, она была в полнейшем шоке, который можно сравнить разве что с ситуаций, когда на тебя летит смертельная волна, что несет только смерть.

― Снова? ― Прошептала она, касаясь пальцами дрожащих губ.

― Да. ― Уверенно ответила я, прекрасно понимая ее вопрос.

Я остановилась в прихожей, скидывая аккуратные ботиночки, которые без доли сомнения, даже с некоторой садистской манией, променяла на берцы. Шнуровка жгла пальцы, я ловко справилась с этой задачей.

― Там машина подъехала... ― Прошептала Мари, осторожно выглядывая из-за угла. Я спокойно кивнула ей, однако посмотреть на нее стоило огромных усилий. Стоило моему и ее взгляду встретится, как меня будто бы обдуло холодным ветром... Я почувствовала себя совершенно другим человеком ― жестким и озлобленным. Именно эту часть меня так желал видеть Джонсон, вырывая и кромсая мою жизнь. Откуда эта уверенность? Откуда приспособленность к бешенному страху?.. Откуда ощущение, словно все это уже было пережито мной?.. ― Мия...

Мои веки сами сомкнулись от невыносимой вспышки боли, которая заполнила все сознание. Сотни молотков било по черепу, заиграл божественный осудительный колокольный звон, будто бы изгоняющий из меня демона. Рука вытянулась как при приступе эпилепсии, я рухнула на пол, что-то бессвязно крича прямо в пол, чем вызвала раздирающий страх Мари, побежавшей за Мэри.

...Приставьте к виску человека дуло пистолета ― и он вспомнит все. Абсолютно каждую деталь своей жизни. Начиная от первых своих шагов, заканчивая последней минутой. Он вспомнит своего лучше другого, первую любовь, падения и взлеты... Он вспомнит все. Сквозь боль и собственные крики. Сквозь темноту и резкие вспышки света.

Он будет брести в тумане до тех пор, пока не наткнется на истину, которую безжалостно загнали в угол царства сознания. Тогда человек коснется этой истины и обретет себя.

Вспышка света, словно взрывы на солнце, откидывает меня назад. И перед самой темнотой передо мной предстает уставшее зрелое лицо мужчины в круглых очках, все время повторяющую, как молитву, следующее слово, приносящее адскую боль: "Забывай. Забывай. Забывай..."

Минуту была тишина и темнота, которая постепенно стала наполнятся цветными красками и оттенками, создающими привычные образы дворов, близких людей и дома... Я постаралась оглядеться, ущипнуть себя, чтобы быть уверенной, что все это ― просто сон, вызванный шоком и изнеможением. Но я ошибалась. Это не было сном.

Это было странным ощущением кино, в пленку которого я могла окунуться. Бесконечное количество кадров проносилось передо мной, дул невыносимого холода ветер, который беспощадно хлестал лицо. Я пытаюсь прикрыться руками, но все картинки, один за другим, стали проноситься сквозь меня, врываясь в тело и оставаясь там. Я, кажется, кричу, но не раздается ни шороха. Только завывание ветра, преследовавшего меня как привидение.

Сотни эмоций сменяются один за другим. Боль. Счастье. Разочарование. Любовь. Нежность. Смерть... Именно на ней все картинки остановились, замирая в цветном пространстве. Я медленно открываю глаза, встречаясь с маленькой девочкой, которая смотрела на меня своими лучезарными, но озлобленными глазами, что были полны ненависти.

Это девочкой была я.

― Они спрятали меня. ― Сказала он, сжимая кулаки. Я обратила внимание на ее глаза. Таких глаз у детей не бывает. Их словно вырезали из черно-белого журнала и вклеили на лицо. Я ужаснулась. ― Без моего ведома. Скрыли. Но теперь я здесь. ― Уверенно произнесла она, медленно указывая в область моего сердца. ― В тебе.

― Но почему? ― Осторожно спросила я, опуская на корточки перед ней.

― Разве теперь ты этого не понимаешь? ― Она особенно выделила это теперь.

Я непонимающе уставилась на нее. А она медленно и ехидно улыбнулась, словно предчувствуя победоносную развязку.

― Отомсти за меня. Мы всегда этого хотели.

Она коснулась меня, и все снова завертелось...