chapter 1.

                    Pov Мия

Когда я смотрю на этого человека, мне становится страшно. Нет, он не какой-то гибрид или же монстр. Он так же не имеет ни клыков, ни когтей. Внешне он самый простой парень. Многие даже прямо называют его красивым и привлекательным.

А внутри?

Сложно сказать, что происходит в душе этого человека. Да и есть ли она вообще?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Он ― буря. Видя его, каждому слабому хочется скорее убежать, скрыться в каком-либо укрытии и больше никогда не попадаться на глаза. Он ― акула. Медленно плывет возле тебя, чуя внутренний страх, которому стоит только проявиться, как тебя молниеносно убивают. Он внушает каждому страх, лишь избранным ― безопасность. О нём мало что знают. Только то, что он позволяет знать сам. Этот человек для всех ― пустой лист бумаги, который всё равно скрыт от каждого.

На его лице всегда маска полнейшего безразличия и холода, но, как кажется мне, маска давно вжилась в его личность. Он стал тем, кем желал быть. Чаще всего он одаривает людей ухмылкой и угрозами. Никто не видел его спокойно и искренне улыбающимся, с любовью обнимающего какую-нибудь девушку и рассказывающего с охотой о том, как он провёл свои выходные.

Он почти всегда один, если только не окружен своей королевской свитой, по пятам следующей за ним и готовой всегда выполнить любое приказание. Именно приказания, а не просьбы. Он воздвигнул трон, на котором сидит и любуется своими подданными. Он же и палач в собственном королевстве.

― Пошла прочь, ― прошипел он своим едким голосом, мгновенно отталкивая меня в сторону.

― Взаимно. ― Отрезаю я, тут же двигаясь вперед по коридору.

Могу поклясться, что прямо сейчас он смотрит мне в спину, прожигая огромную черную дыру от ненависти, которая так и бурлит в его крови. Однако как только я скроюсь за поворотом, он продолжит свой путь так же, как это делаю я. Стоит ему исчезнуть, ― как волнение пропадает, и я в силах расслабиться, или же сосредоточиться на уроках.

Кто-то мягко кладет на моё плечо руку, следуя вместе со мной.

― Здравствуй, Билл, ― с улыбкой произношу я, совсем забывая об утренней встрече с ним.

― Я смотрю, ты сегодня в хорошем настроении, ― замечает он, приоткрывая дверь и пропуская меня вперед.

― Твоей проницательности позавидует каждый, ― только и нахожу я, присаживаясь со своим другом детства за одну парту.

Как только сборники по подготовке к экзаменам были на столе, мы наблюдаем за классом с откровенной скукой.

― Сколько вариантов ты просчитал за каникулы? ― Нахожу я новую тему для разговора, листая учебник, который прочитала уже несколько раз.

Билл лукаво улыбается, проводя рукой по своим коротко стриженым волосам.

― Четыре полноценных варианта по математике, шесть по русскому языку и около десяти по физике. ― С гордостью сообщает он мне.

― Ты вновь сделал меня, ― трагически вздыхаю, следя за тем, как новая парочка класса мило воркует в углу. ― Сестра привела на этих каникулах нового парня, познакомить его с родителями.

― И как он тебе?

― До тошноты приторный. ― Пожимаю я плечами. ― Кстати, вот и она сама...

Мэри, моя сестра, рухнула на соседнюю парту, помахав нам своей миниатюрной ручкой. В то же время ей с молниеносной скоростью рассказывали о новых школьных слухах, некоторые из которых, судя по её лицу, действительно заинтересовали.

Она была одной из тех девушек, которые в любой ситуации притягивали внимание людей, независимо от того, что на них надето и как они выглядят. Такие как Мэри, нравятся абсолютно всем. Чем именно ― этого никто понять не мог, но сестра частенько ссылалась на свою красоту, в чем была близка к ответу.

Она без разбора могла общаться с совершенно любым человеком, но только в том случае, если этот человек, так или иначе, был ей нужен. Миниатюрная, вечно улыбающаяся, из неё бы вышла отличная модель или же актриса, однако, наплевав на современные стандарты, она упрямо шла к профессии доктора.

Мэри отвлеклась от своей подруги, показательно отвернувшись от неё. Видимо, та ей слишком надоела.

― Мия! ― Зовет она меня, отчего мне приходится вылезти из старых конспектов. ― Отец будет сегодня дома, ты случайно не знаешь? ― Все мои попытки проигнорировать её вопрос проваливаются после того, как Билл с легкой силой толкает меня в плечо.

― Не думаю... Он в очередной командировке до вторника.

― В таком случае меня не будет сегодня ночью дома. ― Она говорит это как факт, отчего я не успеваю и возразить. ― Ты же отмажешь меня от Мари?

Я никогда не любила щенячьи глазки моей сестры, но прекрасно знаю, что пока не соглашусь, она не отстанет от меня. Все это время Билл весело усмехался над нашей перепалкой с Мэри. Ему повезло, у него не было ни братьев, ни сестер.

― Если ты собираешься вновь провести время с Майклом, то я категорически против! ― Гневно заявляю я ей, прихлопнув ладонью от ярости по школьной парте. Все обернулись на нас. Мэри открывает рот, но в класс вовремя заходит учитель, прерывая её на полуслове. С облегчением вздыхаю, когда вижу, как сестра садится на своё место, откладывая спор на следующую перемену.

― Ты не отпускаешь её только оттого, что Майкл кажется тебе приторным? ― Весело интересуется Билл, снижая свой голос до шёпота.

― Нет. Просто когда он смотрит на Мэри своими похотливыми глазками, мне хочется засадить его в тюрьму на пожизненный срок. ― Нервно сглатываю комок в горле, с тревогой наблюдая за сестрой. ― Порой она слишком наивна, и мне не хочется, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Билл похлопал меня по плечу, всё же не до конца понимая мои чувства старшей сестры. Он дружил со мной с самого детского садика, в который нас чаще всего провожали его родители. Мой отец был слишком занят для таких дел своими вечными военными сборами, парадами и командировками. Помню, как нас с Мэри часто забирали родители Билла к себе, если же отцу нужно было срочно уехать. Однако мы не задерживались там надолго ― приезжала наша бабушка Мари.

― Смит! ― Громогласно произносит мою фамилию учитель. ― Надеюсь, ты не растеряла свои знания во время каникул, что, впрочем, мы сейчас и проверим...

― Удачи, Казачок, ― смеется Билл.

Казалось бы, первый день после осенних каникул должен был пройти налегке, но учителя, активно готовившие нас к экзамену с самого десятого класса, решили все совсем по-другому. К концу шестого урока я с трудом боролась с головной болью, а во время седьмого, физкультуры, учитель окончательно поиздевался над нами, заставив сдать несколько зачетов сразу. Больше всего досталось парням, которым за любое замедление темпа, приходилось отжиматься или же подтягиваться на турниках.

Тащить Билли на своём плече стало своеобразной традицией после изнурительного бега. Он часто шутил, что, будь у него выбор, он только со мной бы и ходил в разведку.

― Он настоящий монстр, ― пробубнил он себе под нос, с раздражением наблюдая за спокойно уходившим со стадиона учителем физкультуры. ― Удивляюсь, каждый раз, видя, как он гоняет тебя сильнее всех.

― Поживёшь с моим отцом, поймёшь, что все это просто цветочки, ― просто отвечаю, помогая сесть Биллу на одну из школьных скамеек.

Солнце нещадно пекло, будто бы пытаясь удержать осень до самого конца, однако все уже чувствовали приближение суровой и холодной зимы. Мимо нас прошли местные знаменитости ― школьные спортсмены, которые защищали честь нашей школы на городских соревнованиях.

― Психи. ― Отрывисто проговорил Билл о них, все ещё пытаясь отдышаться.

― Пойдем. ― Хохочу я. ― Сегодня тебя до дома провожаю я.

Мы вышли из школы, вяло ковыляя по серым и тусклым улицам. Власти и местные чиновники давно обещались реконструировать район, сделать его чище и ярче, но все оставалось пустыми словами, в которые уже никто не верил.

На перекрестке мы прощаемся с Биллом, который уходит в сторону своего дома, где по близости находится знаменитая электростанция. В подростковом возрасте мы часто лазали туда с ним, но со временем адреналин в крови остыл, оставляя за собой только желание получить хорошие знания. Мне остаётся шагать в одиночестве совсем немного, тем более, я иду коротким путем ― стоит только перелезть через железный забор, как я обхожу целую сотню метров.

Лай соседкой собаки приветливо встречает меня; бабушки, сидящие на скамейках возле старого подъезда, с ожиданием ждут от меня "Здравствуйте", и, получив то, что желали, тут же согласно кивают, приговаривая: "дочка Смит".

Уже собираюсь зайти в подъезд, как шум резко затормозившей машины заставляет с раздражением остановиться. Так бесшабашно гонять по узким дорогам может только Майкл на своей серебристой "пятнашке", совсем не задумываясь о правилах дорожного движения. Мэри выпорхнула из его автомобиля, напоследок чмокнув парня. Я с презрением смотрю на него, а он в ответ ухмыляется. Мы оба терпеть друг друга не могли, но если я открыто показывала это, то он хорошо скрывал свои истинные чувства.

― Не сердись, зануда! Как видишь, я лично привёз свою малышку к её замку. ― Пошло отвечает он мне, обратно забираясь на своё водительское сидение.

― Мэри, немедленно домой. ― Низким голосом обращаюсь к сестре, которая хмуро следует ко мне, вскоре исчезая за дверью подъезда.

― С каких пор ты стала её мамкой? ― Продолжает он издеваться надо мной, показывая настоящее лицо циника и подонка.

Меня скорчило только от одного упоминания матери, и я моментально оказываюсь возле него. С силой захлопнув дверь машины, злобно угрожаю:

― Проваливай, иначе твои тупые дружки не увидят тебя ещё восемь лет!

Не думаю, что этот глупец поймёт смысл моей угрозы, но парень всё же уезжает. Мне остаётся надеяться, что Мэри вскоре бросит его и найдёт себе доброго и порядочного парня, но, пока это не случится, я буду верно оберегать её от любой ошибки. Несмотря на то, что я старше её всего лишь на год, я заменяю ей вот уже долгие годы родную маму. Она сгорела от рака груди за несколько месяцев, перекидывая воспитание своих дочерей на отца, которому было не до этого. Именно поэтому мне пришлось быстро повзрослеть и до конца осознать сущность ответственности.

Как только я попадаю в квартиру, тут же чувствую аромат пирожков с яблоками, которые любит печь Мари. Мне проще называть её бабушкой, но она терпеть не может этого обращения. Как только я снимаю осенние ботинки, ловлю на себе взгляд Мэри, полный обиды и негодования в мою сторону. Брюнетка показательно хлопает дверью своей комнаты, вздёрнув напоследок нос.

― В очередной раз чем-то задела её? ― Спрашивает Мари, наблюдавшая за этой сценой.

― Вроде того, ― промямлила я, бросая взгляд на фотографию матери и мысленно вновь обещая ей заботиться о младшей сестрёнке.

У нас была самая обычная квартира с простым ремонтом и убранством. Отец всегда был практичным человеком, который не переносил никакой роскоши и предпочитал полевые условия. В детстве, намереваясь воспитать во мне военный и сильный дух, он часто возил меня с собой на сборы. Однажды попытался приобщить и Мэри, но все закончилось её истерикой и поражением папы. Понимая, что из Мэри "ничего дельного не выйдет", он отдал её воспитание в женские руки Мари.

Именно из-за военного воспитания я выросла в строгих правилах и запретах. Зачем же всё это нужно было мне? Я видела, как отец гордился мной при своих друзьях-командирах, часто говоря о том, что я дам фору любому солдату. Это было чистой правдой. В итоге каждый из нас получил то, что желал. Он ― идеальную (по его мнению) дочь, а я уважение строгого и педантичного отца.

Сестра не выходит на ужин, игнорирует мои попытки помириться с ней, специально включая погромче музыку, чтобы насолить мне. Мари качает головой.

― Нет у тебя гордости по отношению к ней, ― упрекает меня она. ― Унижаешься только каждый день, вот Мэри тебя и не уважает.

Я пытаюсь пропустить её слова между ушей, но у меня не получается, и я ухожу в свою комнату. Однако Мари не намеревалась просто так отпустить меня, отчего идёт по пятам, продолжая свою тираду.

― Ну посмотри на себя, Мия! Сравни себя с сестрой! Мэри носит платья, следит за собой, краситься. А ты? Одни брюки и рубашки! Косички и хвосты! Ох уж твой папа! ― Гневно восклицает она, я падаю на кровать, желая полежать в одиночестве хотя бы несколько минут. ― Воспитал в тебе настоящего солдата, а мне мучиться! Вот будь мама жива, она бы...

― Я знаю! Знаю, что при маме все было бы совершенно по-другому, но мамы нет! ― Резко отвечаю я, закрывая лицо ладонями.

Мари покачала головой и наконец-то оставила меня в покое. Сестра будто бы назло ещё громче включила свою поп-музыку.

Мучительно простонав, падаю с постели. Впервые за долгие годы обращаю внимание на своё отражение в зеркале. Что же плохого в том, что мне куда удобнее заплести две косички-дракончика? Разве это настолько ужасно, когда в брюках чувствуешь себя намного комфортнее? К тому же, я ношу изредка юбки в школу, чтобы не нарушить правила школьной формы.

Стоило признать, что Мэри куда красивее меня. Её светлые волосы всегда лежат ровно, а мои концы предательски вьются, олицетворяя собой настоящую метлу. Её черты лица напоминают что-то ангельское, мои же ― Квазимодо с редкими веснушками и голубыми глазами. Впрочем, все это не важно... Да... Не важно...

Ещё несколько минут стою возле зеркала, а после неслышно шепчу:

― Урод.

Новая попытка достучаться до сестры не увенчалась успехом, и мне приходится отступить. Домашняя работа и подготовка к экзаменам отлично отвлекают от семейных проблем, которые забываются во время решений и мозгового штурма. В такие минуты я совсем не слежу за временем и реальностью. Мари желает мне спокойной ночи и просит не особо задерживаться, чего я все равно не слышу.

― Из тебя выйдет настоящий трудоголик. ― То ли с радостью, то ли с волнением говорит она.

Я только успеваю заметить то, как отключилась музыка сестры, а после во всем доме воцарилась долгожданная тишина. Когда стрелка часов дошла до полуночи, я лениво плетусь в постель, засыпая от усталости за пару минут.

Мне вновь снится он. С его темно-карие глазами, которые часто неотрывно наблюдают за мной, заставляя съёжиться на месте. Друзья уже несколько раз указывают мне на его странное поведение, но я стараюсь особо не придавать ему значения. Ведь это только взгляды. Не больше.

Но сейчас, во сне, он кажется мне таким близким и опасным, отчего от ужаса местность, в которой мы находимся только вдвоём, покрылась инеем. Мои окоченевшие пальцы отчаянно пытаются согреться, а зубы стучат. Он наблюдает за мной, мне хочется убежать из этого кошмара, но ноги не двигаются.

Он делает шаг в мою сторону, и я понимаю, что это конец.

― Вот ты и попалась...

Его слова уносит ветер, я слышу собственный крик, от которого мгновенно просыпаюсь вся в поту в собственной комнате, пытаясь унять сердцебиение.

― Всего лишь сон, дурочка. Это только сон. ― Истерично шепчу, хватаясь за голову и медленно раскачиваясь.

И, словно все это фильм ужасов, раздается звонок на сотовый. Я с опаской тянусь к нему и тут же замираю, видя, что мне звонит Мэри. Все это кажется таким подозрительным, ведь моя сестра должна быть сейчас в своей комнате.

― Мэри, ты чего звонишь, когда мы в соседних комнатах? ― С тревогой спрашиваю я, уже предчувствуя беду.

― Мия, дорогая Мия! Пожалуйста, забери меня отсюда! Прошу! ― Спросонья я не совсем понимаю её истошный шепот, но страх сестры моментально заставляет что-то щёлкнуть в моей голове, и я за секунду срываюсь с постели.

― Где ты? Я сейчас же приду. ― Отчеканила я, мысленно готовясь к ночному приключению.