Глава пятая - Воспоминания.

   18 марта 1997 года, 23:30   Зал Коракуэн, Бункё, Токио   — Нокаут! Чистый раунд! Марук Шикуретто побеждает!   Руку с окровавленной перчаткой подняли вверх, ринг белел от вспышек фотоаппаратов. Вокруг радостные крики. Нет… вопли, целый клич и зов победы.   «Новый чемпион мира по боксу вошёл в историю с тремя чистыми раундами подряд. — объявили в новостях по иностранному телевидению.»   Довольный Марук на коленях целовал свои перчатки, со слезами счастья поднял руки и лицо.   «Новая звезда Нихона заработала восемь миллиардов иен только за одну ночь. — передали по токийским каналам.»   «Самурай страны восходящего солнца заслужил платиновый пояс. — заголовок в газете Иокогамы.»   Маруку надела пояс лично его жена по желанию победителя, а он целовал её в шею.   «Миллионы долларов за ночь и лёгкий пояс. — статья в интернете.»   Мужчина провёл шикарно время в бою, запомнив ночь на всю жизнь. Под свою музыкальную тему человек гордо ушёл в раздевалку. Когда он обернулся, увидел своего соперника, полностью в синяках и кровоподтёках.   — О, Супаку. Ты извини, что я тебя надубасил, кто-то из нас должен был это сделать.   Здоровенный мужчина мощного телосложения улыбнулся и махнул руками, молча дав понять, что не держал обиду.   — Слушай, почему ты поддался? Ты же три раунда специально меня не бил и защищался плохо.   — Устал. Решил покончить с карьерой, слишком стар для неё.   — Ушёл бы с победой и деньгами.   — Захотел отдать их тебе, я своё уже выбил. А ты новая звезда девяностых, тебе нужен шаг шире. К тому же шанс пятьдесят на пятьдесят и считай твоя половина проявила себя сильнее.   — Спасибо, друг.   Марук протянул руку и Супаку хлопнул большую ладонь своей, обменявшись неким союзом, что ли.   — Только уступи мне услугу. — интригующе вставил проигравший японец.   — Да, Супаку?   — Я не стану злиться на твою победу, не попрошу ни копейки от выигрыша, ведь это моё решение. Так вот, если со мной что-то случится, то обещай, что не дашь мою семью в обиду.   — А что может случиться? Уверен в своём желании?   — Забыл, на что я пошёл ради тебя сегодня? Я чувствую себя нехорошо последние полгода, это личное. Но ты пообещай, Марук, пообещай.   — Хорошо-хорошо, я понял. Услуга за услугу, да.   — Вот и славно. Спасибо большое, приятель, мы сильно помогли друг другу. А теперь собирайся, на улице тебя наверняка ждут журналисты. Дальнейших успехов.    Нанкиёку-но Хоши вырос дерзким выскочкой. Как говорится: «хочешь жить — умей вертеться», к тому же когда отец жестокий тиран, что с каждым годом всё больше сходил с ума. Супаку потерял всё своё состояние и семья жила, честно говоря, так себе. Маленькому Нанкиёку иногда приходилось грабить. Украл еду — избит ремнём по спине, украл деньги — папаша выгонял из дома и мальчик ночевал на улице. Что же, домой возвращаться не надо, на улице ночь — такими наказаниями Супаку сам подталкивал сына на условия для воровства. От жвачек и конфет до курицы и рыбы, от монеток, до драгоценных колец. Парнишка никогда не забудет, как украл велосипед прямиком из магазина и в тот момент чувствовал себя самым счастливым. Нанкиёку понимал, что если отец что-то запрещал — мальчик потом сам мог это тихо забрать.   Малышу не нравилось, что папаша постоянно бухал. Из мужественного, спортивного человека родитель превратился в шар жира, слабый из-за тонких ног и коротких рук, напоминающий старика в тридцать, почти сорок лет. Соответственно алкоголик избивал сына, называя это «воспитанием чести». Ребёнку было куда деться. Как днём, когда отец избивал Нанкиёку, так и ночью, когда выгонял. Маленький, но несколько комнатный подвал в каком-то заброшенном райончике, будто это место достопримечательность старых эпох. От построек остались лишь небольшие камни, но в подвале Хоши мог укрыться от самого главного: от дождя, снега, холода, в принципе от темноты, от собак и других разбойников, сильнее и опаснее мелкого воришки. В этом месте Нанкиёку хранил украденное: еду, деньги, тот самый велосипед, радио, каким-то чудом раздобыл старое и ржавое, но верно служащее защитой ружьё от полубездомного пожилого лесника-алкоголика с депрессией в деревянной, почти сгнившей хижине.   Ребёнок всеми силами стремился к доброте, но понял, что на жестокое отношение к себе нужно отвечать коварностью и хитростью, кровожадно и резко. Без денег человек — никто и ничто, опухоль на планете, поэтому в мальчике зародилась страсть к деньгам и чем больше крал, тем сильнее хотелось получить втройне больше. Надоело жить как бездомный. Что это за жизнь, когда отец пьёт и избивает ребёнка до полусмерти, что тот вынужден ночевать в каком-то подвале на заброшенных улицах? Что это за жизнь, когда отец нигде не работает, а мелочь с работы матери тратит на саке и пиво? Алкогольная зависимость зло — поставил себе принцип жизни малолетний, но уже смышлёный сорванец, поклявшись самому себе не притрагиваться к дряни лишний раз. Деньги равны власти и счастью — ещё одно правило в его списке.   Тогда Нанкиёку было одиннадцать лет. Он нашёл наркотик, от которого сначала эйфорическое удовольствие, но на деле — это медленно действующий яд. Парень вылил весь флакончик в бутылку саке, заготовленное для папаши. Как же он надоел...   Подлость привела к тому, что Супаку вообще не поднимался с кровати. Он так изменился… Длинная седая борода, мало зубов, рубцы на лице, брови отсутствовали, сверху волосы выпали, а по бокам отросли до плеч. Мужчина кашлял, весь покраснел. Нанкиёку лишь зловеще смотрел на страдания с ехидной улыбкой, выглядывая из-за стены. А пока наркотический яд осваивался в организме, парень решил заняться другими делами.   Чем ещё промышлял несовершеннолетний кроме воровства? Играл с пьяницами в карты в барах и клубах на деньги. Как подростка пускали в клуб? Он говорил, что старшая кузина там работала. Иногда честной справедливостью, иногда хитрым мухлежом, но Хоши всегда выигрывал. Пока папаша страдал от яда, мальчик за вечер зарабатывал восемьсот иен, не меньше.   — Повышаем ставку! — воскликнул юнец. — Теперь победитель забирает тысячу иен!   Мужик в баре, с которым парень играл в баба-нуки, в истерике смотрел на свои карты. Ему нечего ставить, а в руках Нанкиёку всё меньше и меньше карт.   — Да как же ты достал, тупой малолетка! — не выдержал алкоголик и вскочив, ударил мальчика головой о стол. — Вздумал обокрасть меня мухлежом? А ну... верни деньги!   Хоши протиснулся, плюнул в мужика и опрокинул на него стол. Выхватив выпавший кошелёк посетителя бара, малец выбежал.   — Эй, мелкий, снесёшь всё. — прозвучал голос в стороне.   Мальчик испуганно осмотрелся. Как и у многих баров, у этого стояли пару столиков снаружи. Они маленькие, их мало, всего лишь с тремя стульями, но кто-то в скудной компании или в одиночестве мог расслабиться с видом на красивый ночной город. За одним из таких столиков сидел мужчина, кроме него на уличном ужине никого не было. Судя по тому, что официантка в двух местах от него протирала столик и поднимала стулья вверх ножками на протёртую область, чтобы было как за остальными столиками, за которыми никто не сидел, оттуда недавно ушли посетители, а потом ускоренным темпом скрылась и сама официантка, оставив подростка наедине с незнакомцем. Человек высокий, крепкий, красивый, ухоженный и чистый. Нанкиёку понравились волосы — густые, средней длины, элегантно уложены назад.   — Проходи за стол, угощайся. Выглядишь худо, наверное голоден. Напоминаешь моего сына — он такой же тонкий и хрупкий, как и ты.   На столе раки, щупальца осьминога с артишоком и томатным соусом, мисосиру и рис с яйцом. Мальчик молча сложил под себя ноги и присел на них, хлебая суп, но его глаза полны радости и признательности. Парень очень проголодался, а о такой еде мог только мечтать. Немного помолчав, человек продолжил:   — Слышал от посетителей, что ты в карты хорошо играешь? Как насчёт партии за пять тысяч иен?   — Пять тысяч иен за одну игру?! В жизни столько не выигрывал…   Красивый мужчина улыбнулся и достал из кошелька две банкноты по две тысячи и одну тысячу, подложив под стакан, чтобы не сдуло ветром. Парень с вспыхнувшим огоньком азарта в зрачках достал карты и двое начали играть в кой-кой. Для Нанкиёку не составляло труда легко обходиться с игрой, никто не мог быть равным ему. Либо незнакомец специально поддавался, либо Хоши на самом деле мастер своего дела. Взять первые пять тысяч хитрецу не составило труда. Ещё две игры, в каждой из которых малой выиграл по две тысячи.   Мужчина встал и прихватил куртку. Только сейчас по одежде незнакомца Нанкиёку понял, что тот служил в полиции. Это подтвердила и фуражка, которую человек поднял с чемодана внизу.   — Ужасная судьба — заноза для прекрасного будущего, но прекрасное будущее — лечение для ужасной судьбы. — сказал блюститель напоследок и взялся за чемодан. — Не поддавайся мраку.   Профессия незнакомца раскрылась, но не личность, поэтому всё ещё загадочный индивид ушёл своей дорогой. Паренёк долго провожал человека взглядом. Тот понял, что у подростка не самая лёгкая судьба. Когда мужчина скрылся за поворотом, Нанкиёку поднялся и спрятав руки в карманы дафлкота направился домой, но остановился от голоса молодой официантки за спиной:   — А оплатить, молодой человек?   — Сколько с меня? — он подошёл к девушке ненамного старше себя.   Она протянула чек. Благо добрый человек дал деньги, поэтому со спокойной душой мальчик мог потратить выигрыш без последствий.   — Сдачи не надо, оставьте на чаевые.   Утром следующего числа Нанкиёку сидел на кухне, но не ел. Из этой комнаты в спальную родителей вела широкая и высокая арка, через которую он прекрасно видел лежащего на кровати отца.   — Эй, Нанкиёку, эй, Сарина! — с трудом выкрикнул Супаку. — Метнитесь ко мне!   Одиннадцатилетний вошёл в комнату и покосился плечом о стену, следом прибежала мать. Папаша пытался встать, яд подействовал окончательно. Мужчине не долго осталось.   — Плохо... Нужно ехать в больницу. Сарина, ты со мной. Если я умру, то найдите Марука Шикуретто, попросите помощи. Он обещал.   — Давай вызовем скорую. — сказала Сарина.   — Ни в коем случае, я сам поведу. — Супаку ходил пошатываясь. — Я справлюсь.   Нанкиёку с ехидной улыбкой смотрел в спину ослабшего отца. Точно так же зловеще он смотрел новости о гибели родителей по маленькому телевизору. Из-за отравления батя не справился с управлением. Малышу и мать не жаль. Что она сделала плохого? Видела, как отец издевался над сыном и над ней самой, но не прикладывала усилия на защиту или чтобы что-то изменить. И точно так же улыбаясь Хоши смотрел на похороны семьи. Не желая присутствовать рядом мальчик наблюдал за процессом со стороны, в дали, под тенью деревьев. Гостей мало и когда все ушли, парень прошёл через маленькие каменные тории, покрытые мхом. Пышноволосый подошёл к могилам родителей — толстые столбы высотой в метр с пирамидальным окончанием. Сначала мелкий легко ударил ногой обелиск матери, а потом плюнул в место погребения отца.   — Так тебе и надо, гнида. Ты был сильнее меня, делал со мной что только вздумалось. Но я жив, а ты нет. И теперь я могу делать всё, что захочу.   — Нанкиёку? — раздался мужской голос. — Это ты?   Мальчик повернулся и увидел крепкого, мускулистого телосложения бизнесмена. Среднего роста, но из-за груды мышц человек казался огромным быком. В нескольких метрах позади него, у золотистого Bentley ожидающе стояла женщина и смотрела в землю. Оба приехали в полностью чёрной одежде.   — Марук Шикуретто? — уточнил Нанкиёку.   — Это я. Прими наши соболезнования. Ужасное событие, никто не хотел, чтобы всё так рано случилось. Но ты не один, можешь не бояться. Мы рядом. Поехали к нам домой? Хочешь жить с нами?   Понимая, что в будущем сможет воспользоваться богатством семьи Шикуретто, Нанкиёку медленно кивнул, выдавливая как можно более грустный вид и пытаясь не выдавать корыстное и зловещее довольство. Мужчина склонился на одно колено и протянул ребёнку громадную ладонь. Последовало рукопожатие.   Вспышка. «Трагедия избежала Нанкиёку-но Хоши: Марук Шикуретто опекает ребёнка печально известной семьи.» — статья в интернете.