Глава 7. 1997 год

Юле казалось, что это все сон. И просыпаться она не хотела. Будто находилась в какой-то нирване. Под закрытыми веками словно расцветали яркие, вкусно пахнущие весенние цветы, чьи лепестки переливались всеми цветами радуги.

Приоткрыв глаза, девушка перед собой увидела Сафонова. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и разглядывал неотрывно черты её лица.

- Доброе утро, - хриплым ото сна голосом проговорил мужчина. Заспанное лицо тут же озарила улыбка.

- Доброе, - ответила Юля, приподнимаясь на локте. Она испытывала смесь каких-то странных ощущений: вроде как, после совместно проведенной ночи стеснение должно пройти, однако некую толику смущения она все же испытывала. От одного только взгляда его пронзительных карих глаз по телу бежали мурашки.

- Ты как? - спросил Вадим, ласково проведя по её щеке большим пальцем.

- Мне кажется, я будто заново родилась, - честно призналась Юля.

Потянувшись к её губам, чтобы оставить на них сладкий поцелуй, он навис сверху, вновь укладывая девушку спиной на мягкие подушки. И когда поцелуи перешли на шею, а мужская рука опустилась ниже, проводя кончиками пальцев вдоль её талии, Юля положила ладони на его плечи, останавливая.

- Мне пора.

- Так быстро? Я думал, ты останешься до вечера. - Нужно Аришу от Аллы Александровны и Павла Викторовича забрать, - обвивая его шею в кольцо, ответила Юля. - Я обещала ей, что проведу с ней все выходные.

- Давай тогда подвезу тебя, - предложил Сафонов.

- Да я и такси вызвать могу. К тому же, мне все равно домой сначала заехать нужно.

- После такого снегопада такси вряд ли захочет ехать. И не будешь же ты с маленьким ребенком по чужим машинам скитаться. Вдруг, украдет вас кто? И что я буду потом делать?

- Может, охрану тогда нам личную наймешь?

- Лучше сам буду сопровождать.

Юля даже и подумать в этот момент не могла, нежась в объятиях Вадима, что её шуточные слова о личной охране окажутся правдой. Но только вот приложит руку к этому вовсе не Сафонов, а не кто иной, как её почти бывший супруг - Пчёлкин Виктор Павлович.

***

Шины черного «Ауди» противно заскрипели о снег, когда автомобиль припарковался напротив подъезда, где жила Юля. С неба продолжали сыпаться мелкие узорчатые снежинки, которые ловко смахивали дворники с лобового стекла. Вадим не мог насытиться ею. Ему было мало.

Хотелось постоянно прикасаться к ней, обнимать, целовать. Ощущать её присутствие рядом. И сейчас, когда ей нужно было подняться в квартиру, чтобы собрать какие-то необходимые для Аллы Александровны вещи, а ему отъехать буквально на полчаса по неожиданно возникшим делам, он не представлял, как сможет разлучиться с ней на столь короткий срок, который будет длиться, словно вечность.

- У тебя же дела, вроде, - с усмешкой сказала Пчёлкина, когда он чуть прикусил мочку её ушка. - Подождут.

- А меня вот ждать никто не будет. Так что давай, отпускай.

- Не могу, - проведя кончиком носа по женской шее, вдыхая приятный аромат цитрусовых духов, который уже, казалось, поселился в его организме, ответил Сафонов.

- Но нужно, - Юля положила ладони на гладкие щеки, встречаясь с ним взглядами. В следующее мгновение она мягко дотронулась своими губами его. Девушка сама сейчас, даже не догадываясь, изводила мужчину ещё сильнее. - Все, езжай. Я буду ждать твоего звонка, как закончишь.

- Хорошо, - с театральной печалью вздохнул Вадим. - Буду стараться расправиться со всем побыстрее и сразу к тебе.

Напротив соседнего подъезда пара голубых глаз неотрывно наблюдала за припаркованной черной «Ауди». Сквозь лобовое стекло ему открывался прекрасный вид на происходящее. Удивительно, как Юля и Вадим не ощущали на себе столь пристального взгляда.

В салоне негромко играла музыка, а Пчёла, откинувшись спиной на сидение, пил коньяк прямо из горла. Популярная некогда «Sunny» должна, вроде как, задавать хороший настрой своим заводным ритмом, несмотря на печальную глубину текста, однако он не чувствовал никакого облегчения в душе.

Витя помнил эту песню ещё со времен их с родителями первой поездки на море в Ялту. Мальчишке тогда было шесть с половиной лет и, плескаясь в лазурного цвета волнах, он чувствовал себя самым счастливым. Именно в тот период, когда они возвращались с пляжа с обгоревшими плечами, полностью без сил, по радио в домике, где они снимали комнату, звучала эта песня. Это было время того самого беззаботного детства, в которое Витя иногда так сильно хотел вернуться. Хотя, вряд ли затуманенный алкоголем разум Пчёлкина мог бы рассуждать о таких вещах, как детство, которое никогда не вернется и о песне, которая навевала на него грусть. Перед собой он видел только счастливые силуэты этих двоих, которые никак не могли оторваться друг от друга, вновь и вновь сливаясь в поцелуе.

Юля, наконец, вышла из машины Сафонова, махая с улыбкой мужчине до тех пор, пока он не начал отъезжать. Вадим стремился скорее закончить со всем и вновь вернуться к девушке.

Когда «Ауди» скрылась за поворотом, бывшая Колесникова, копошась в сумке в поисках ключей, неспешной походкой пошла к подъезду. В момент, стоило ей только поднести ключ к тяжелой подъездной двери, сзади послышался до боли знакомый голос. Голос, который слышать ей сейчас никак не хотелось. Пчёлкин.

- Какая идиллия, - заплетающимся голосом проговорил Витя, вновь припадая губами к горлышку бутылки коньяка. - На свадьбу позовете, надеюсь?

- Ты что здесь делаешь? - обернувшись, спросила Юля.

- Да вот, решил лично приехать и узнать, чем же таким занимается моя любимая женушка, что вынуждена на несколько дней отдавать ребенка бабушке и дедушке?

- Я оставила Арину у них всего лишь на один вечер. И отчитываться перед тобой я не обязана. - Бросила ребенка и к мужику укатила, да? - Витя стал надвигаться, заставляя Юлю вжаться спиной в холодный металл двери. Сейчас она мысленно молилась, чтобы Вадим неожиданно вернулся обратно, ну, или хотя бы кто-то вышел из подъезда, чтобы отвлечь на миллисекунду Пчёлкина. И хоть она знала, что тот ничего плохого ей не сделает, все равно его боялась.

- Ты зачем пьяный за руль садишься? Проблем мало?

- А что, неужто моя ненаглядная настолько за меня переживает? Я вопрос тебе задал.

- Перестань ерничать.

- Ну, и как он в постели? - он явно перестал себя контролировать. Хотя, о каком контроле может идти речь, если разум был затуманен коньяком и яростью?

- В сто раз лучше, чем ты.

Не прививай родители Вити ему с самого детства правила о том, что на девушек руку поднимать ни в коем случае нельзя, на щеке Юли за такие слова сейчас бы красовалась смачная пощечина.

У Пчёлкина от злости буквально закипела в жилах кровь. Он хотел сделать ей как можно больнее. В нем сейчас смешались два удивительных чувства, создавая целый коктейль: любовь и ненависть.

- Ну, и какого при живом муже на чужом члене сидеть? Не чувствуешь себя шлюхой, нет? Только они себя так ведут.

Сейчас уже не выдержала Юля. Едва Пчёла договорил свои едкие слова, его левую щеку обожгла пощечина. Удивительно, как она смогла буквально прочитать его мысли, ведь всего несколько мгновений назад он сам хотел её ударить, а теперь его, будто вспыхнувшая в мгновение спичка, прожигала боль.

- Какой же ты эгоистичный ублюдок.

- По мужикам ты бегаешь, а ублюдок, получается, я? - потирая щёку, что из-за прилива крови и алкоголя тут же побагровела, вновь с появившейся усмешкой спросил Пчёлкин.

- Беру с тебя пример. Ты по другим бабам бегаешь гораздо лучше, чем я по мужикам.

- Блять, как меня это заебало, - в два шага преодолев мешающее ему расстояние, Витя оказался запредельно близко. - Ты и на секунду даже подумать не можешь о том, насколько бесишь меня сейчас и как мне хочется убить этого Вадима, или как там его зовут, чтобы не ошивался рядом с тобой.

Пчёлкин знал о нем все. Неудивительно. Как только охранник, которому Витя поручил следить за Юлей, позвонил ему, сказав, что девушка сидит в «Авроре» с каким-то левым перцем, а потом тот провожает её до дома и целует возле подъезда, и вовсе словно обезумел. Метался по кабинету, как разъяренный в клетке тигр и чуть ли не опрокидывал мебель. Даже бедную Люду, принесшую ему кофе, послал куда подальше, за что потом ещё выслушивал плазменные речи от Космоса.

Пчёла просто-напросто не знал, что теперь делать. Он ведь свято верил, что Юля никогда не сможет быть с кем-то, помимо него. А тут ему вдруг докладывают, что она ужинает в компании незнакомца. Естественно, Витя дал задание узнать об этом мужике все до мелочей. Для его людей это проблемой не было.

После этого Витя знал, что они периодически встречаются, но, на удивление, дома друг у друга не остаются. Это немного облегчало тянущее чувство в душе. Он, наверное, до последнего тешил себя надеждой, что между ними ничего нет и единственное, что их может связывать - работа.

Хотя, будут ли люди, когда связывающим звеном являются лишь деловые отношения, целоваться, держаться все время за руки и неотрывно смотреть друг другу в глаза?

Ничего вчерашним вечером, когда он ехал домой от Ковалёвой, приятно проведя с ней время в постели, не предвещало беды. Только лишь поздно позвонивший Серёга, который «сопровождал» Юлю, сказал, с явным намёком на нечто большее, что она сегодня, видимо, обратно в свою квартиру, находящуюся в Хамовниках, возвращаться не собирается.

Витя крепко сжал в кулаке трубку, заставляя пластик нещадно заскрипеть от такого давления. В голове тут же, будто закружилась виниловая пластинка, только не с какой-то незамысловатой мелодией, а с мыслями о том, что делать. Как правильно поступить?

Бросить все, поехать туда и устроить погром вселенского масштаба? Нет, это не про него. Не в его характере. Сидеть и ждать с моря погоды, сложив руки на коленях? Тоже не вариант. Не придумав ничего лучше, просто приложился к крепкому алкоголю, достав самую дорогую коллекционную бутылку коньяка из бара.

И даже сейчас, стоя перед Юлей и смотря на неё опьяненными глазами, Витя не знал, какой из вариантов будет правильным.

- Я хочу вернуть все назад, - вздохнув, продолжил мужчина. - Чтобы все было, как раньше.

Он впервые сказал нечто подобное за все эти полтора года. Раньше он думал, еще, будучи подростком, что самыми сложными словами для него будут о признании в любви кому-то, но он, похоже, заблуждался. Витя будто переступил сейчас через некий внутренний барьер.

- Как раньше уже никогда не будет. Тут как с эффектом домино, слышал о таком? Любое изменение влечёт за собой ряд других линейных изменений. И тебе, Пчёлкин, нужно было заранее думать о последствиях. Извини, но мне пора, меня ждут.

Ловко извернувшись, она быстро открыла металлическую дверь, оказываясь внутри подъезда. Витя не стал её останавливать, лишь проводил тяжёлым взглядом. Кулак соприкоснулся с железом, а увесистый дорогой камень его перстня едва ли не выскочил из лунки, когда Пчёлкин с силой, скорее, от собственного бессилия, зарядил со всей дури об дверь. От этого тревожного звука из окна первого этажа даже показался силуэт соседки, решившей посмотреть, кто же там буянит.

Женщина даже и не узнала в этом мужчине того самого молодого человека - зятя Колесниковых, ранее проживающих тут, которым она так восхищалась и нахваливала, когда тот появлялся вместе с Юлей на семейных праздниках.

Бросив пустую бутылку в урну, стоящую рядом с лавкой, что с грохотом опустилась на дно, Пчёлкин шатающейся походкой направился в сторону своей машины, из которой все так же продолжала играть музыка. Он и не заметил даже, что оставил дверь открытой.

Пока он заводил мотор и выезжал со двора, в динамиках раздавались последние строчки:

The dark days are gone, And the bright days are here, My Sunny one shines so sencere, Sunny, one so true, I love you!

***

Вадим, сидя в гостиной на диване, в бывшей квартире Колесниковых-старших, неотрывно наблюдал за играющей на полу Ариной. Девчушка слишком уж была увлечена своими новыми красивыми куклами, которые, в честь её минувшего дня рождения, ей преподнес Сафонов.

Куклы были заграничными, одетыми в красивые наряды и с идеально гладкими блестящими волосами, в которых красовались блестящие заколки. Раньше такие можно было купить только в «Берёзке», вход в которую обычному советскому гражданину был недоступен.

Уста мужчины тронула легкая улыбка. Арина чем-то напоминала ему маленького светлого ангелочка. Малышка очень обрадовалась новым подружкам, хотя и смутилась поначалу, прячась за маму, и подарок взяла не сразу, ведь её учили, что от чужих людей брать ничего нельзя. А Вадима она видела впервые.

Но, несмотря на первую встречу, они как-то слишком быстро нашли общий язык, подружились. Арина перестала бояться незнакомого дяденьку, который, чтобы быть с ней на равных, присел на корточки и сделал пару комплиментов о том, что у неё очень красивая прическа и туфельки. Сафонов вообще легко ладил со всеми, а с детьми так уж тем более.

- Ну, как вы тут? - в гостиную вернулась Юля, держа в руках хрустальную вазу с белыми чайными розочками, которые ей, как маме именинницы, подарил Вадим. Он с первой встречи запомнил, что это её любимые.

- Можно я покажу дяде Вадиму свои другие игрушки? - подойдя к маме, что присела рядом с мужчиной на диван, слегка шепеляво спросила Арина. В свои три года, которые ей, как сказал Космос, стукнуло два дня назад, она довольно-таки хорошо разговаривала, но как только начинала быстро что-то тараторить, запутывалась в собственных словах.

- Покажи, конечно, мне очень интересно посмотреть, - добродушно улыбнувшись, Вадим потрепал девчушку по светлым волосикам.

- Сейчас принесу! - малышка радостно заулыбалась, убегая в свою комнату.

- Такая малышка, - мужчина отхлебнул уже успевший остыть кофе, заботливо принесенный Юлей.

- Это она при других такая ладная вся, а как только мы с ней вдвоем остаемся, настоящий ураган начинается.

И этим Арина тоже пошла в отца. Алла Александровна рассказывала, что в детстве Витя был до жути не усидчивым. Юлиным же родителям в этом плане повезло больше - девочка была более спокойной, могла по несколько часов спокойно сидеть у себя в комнате, играя в куклы.

- У тебя прекрасная дочь. Такая же красивая, как и её мама.

Пчёлкина смущенно улыбнулась и, чуть подавшись вперед, быстро чмокнула Вадима в губы. У Сафонова, при виде Арины, в груди разливалось какое-то необъяснимое тепло. И хотя видел он её впервые, уже чувствовал в ней что-то родное. Мужчина часто думал, каким бы он был отцом.

Вероятно, что не самым лучшим. Да и существуют ли вообще идеальные родители? Ведь все дети постоянно чем-то недовольны. Сафонов бы старался быть идеальным до мозга костей.

Возвращаясь частенько мыслями на несколько лет назад, представлял, как в стенах роддома мог взять своего ребенка на руки. Как бы вставал по ночам, успокаивая громкий детский плач, и вместе со своей любимой женщиной ходил с коляской на прогулку каждый вечер.

Но этому, увы, случиться было не суждено. И только после её поступка он осознал, что с этой девушкой, вероятно, никогда бы не стал счастливым.

Алина была настоящей звездой бывших советских подиумов. Девушка начала свою карьеру, еще, когда ей едва ли исполнилось тринадцать лет. Прогуливаясь с мамой в одном из московских парков, её заметил представитель одного из домов одежды, предложив сделать пробную фотосессию. В те времена подобные профессии воспринимались обществом резко негативно. Но, несмотря ни на что, одной из многочисленных красавиц Москвы все же удалось опередить многих соперниц и пробиться на вершину славы.

Алина и Вадим познакомились на одном из творческих вечеров в институте. Кареглазый брюнет тут же обратил внимание на девушку и, не медля, пригласил на танец. Он ведь думал, что у него будет так же, как и у родителей. Те были неразлучны до последнего момента.

Все друзья, знакомые и даже отец твердили ему в один голос, будто сговорившись, что Плотникова - вовсе не та девушка, с которой можно задумываться о семье и строить планы на дальнейшее будущее. Сафонов слушать никого не хотел, был чётко уверен, что все вокруг его обманывают.

Спустя примерно восемь месяцев отношений, Алина пришла к нему домой и чуть ли не плача заявила, что беременна. Вадим был на седьмом небе от счастья, тут же подхватил девушку на руки и начал расцеловывать её красивое личико, по которому, не переставая текли слезы.

Только вот Плотникова была обделена той радостью, которая присутствовала у Вадима. Ребёнок в её планы сейчас никак не входил, да и Вадима, по большему-то счету, она не любила. Согласилась на отношения с ним лишь из-за спора с подругами и статуса в обществе его отца.

По институту тогда только и ходили слухи, что учится здесь сын того самого Николая Сафонова - человека, отгрохавшего в ближайшем Подмосковье огромнейший завод по производству автомобильных деталей и расширяющего свой бизнес за рубежом. По временам тогдашнего Союза это было большой редкостью.

Пока Вадим всерьёз стал раздумывать над предложением, ходил даже по ювелирным в поисках самого лучшего кольца, Алина, взяв нужные контакты у одной из своих подруг, которая переживала уже подобную процедуру, в тайне от брюнета сделала аборт.

А когда до безумия влюблённый и окрыленный известиями о будущем малыше парень пришёл к родителям девушки, просить её руки, увидел всего-то их недовольные лица и врученную ему в руки записку, написанную рукой Алины, где она просит у него прощения и просит его не искать её. Вадим позже, конечно, об аборте узнал. Как и о том, что Алина уехала строить карьеру в одну из мировых столиц моды - Париж.

Вынырнуть из мыслей его заставила Арина, которая буквально стянула его за руку на пол, в окружение кучи игрушек, которые она дополнительно принесла из своей комнаты, чтобы показать новому знакомому. Девчушка рассказывала о каждой своей кукле и плюшевых медвежатах, которых она коллекционировала и с серьёзным видом просила Вадима слушать внимательно, когда замечала, что тот переводит взгляд на Юлю.

Конец старого, это ведь всегда начало чего-то нового?

Эта фраза так подходила этим двоим, ведь они не понаслышке знали, какого это быть обманутым любимым человеком.

Юля, поначалу боявшаяся этих отношений, сейчас окуналась в них с головой. В полости живота вновь стали ощущаться невесомые взмахи тех самых бабочек, которые, как она думала, давно вымерли. И лишь пыльца, некогда оседающая на бархатных крыльях, была единственным напоминанием о них.