Глава 14. 1992 год, часть 1

Август, 1992 год

Пчёла, облокотившись на распахнутую дверцу новенького, недавно купленного, автомобиля, курил уже вторую подряд сигарету, нервно стуча пальцами по крыше. Он ненавидел ждать. На пятки августу уже наступал сентябрь. В воздухе пахло осенью: жёлтые листья, засыхая, падали на асфальт, хрустя под подошвой дорогих мужских туфель. Дождить стало всё чаще, а температура утром порой была настолько холодной, что москвичи уже были не прочь нацепить на себя зимнюю одежду.

Массивные двери на противоположной стороне улицы распахнулись, выпуская счастливую Колесникову на свежий воздух. Полы её лёгкого плаща раздувались от ветреной погоды, а каблучки бежевых лодочек звонко цокали по сырому от накрапывающего дождя асфальту. Подлетев к своему пока ещё жениху, девушка чмокнула его в губы, на которых ощущался вкус крепкого табака, не убирая при этом широкой улыбки с лица.

— Ну, чего? — взволнованно спросил мужчина. Хотя, судя по лицу Юли, переживать явно не стоило.

— Меня приняли, — счастливо завизжав, она бросилась к нему на шею. Будучи студенткой-первокурсницей, Колесникова никогда бы не подумала, что, после окончания института, будет так трудно устроиться на работу по специальности.

— Ну, я в тебе не сомневался. Они, похоже, сразу заметили, что ты будешь ценным сотрудником, в отличие от тех гандонов, к которым ты ходила до этого.

Витя сейчас мастерски делал вид, будто он не имеет никакого отношения к успешному устройству на работу его невесты. Каждый раз, видя разочарование в её взгляде, когда ей отказывали, его сердце болезненно сжималось. Подавайте им, видите ли, работников со стажем. Только откуда у выпускницы института должен взяться, как минимум, двухлетний стаж — загадка. Юля каждый раз старалась скрыть слёзы обиды, ведь ей в открытую говорили, что студенты, приходящие к ним, глупые и бесталанные. Колесникова едва ли не умоляла дать ей шанс, но вовремя одёргивала себя: унижаться перед ними она точно не станет. И на что она только рассчитывала, выбрав для себя профессию журналиста? Неужели надеялась, что её сразу же оторвут с руками и ногами, вещать на телеканалы страны или, хотя бы, в качестве обычного штатного журналиста в газету? Какой-то главный редактор крупного издания сейчас откровенно смеется над этим.

Пчёлкин, не в силах больше видеть страдания будущей жены, позвонил одному знакомому, хотя это слишком громко сказано. Человеку, с которым у бригадиров однажды были разборки. Журналюги из его газетёнки напечатали статью о криминальном авторитете Саше Белом, включив туда все факты из его биографии. Олег Кириллович, или же, как называл его Витя по телефону — Олежа, быстро кивал на слова Пчёлкина о том, что тот по своим связям должен найти место в самом лучшем издательстве Москвы. Михайлов не стал перечить, — если надо, он поднимет знакомых по всей стране, но выполнит поручение. Лишний раз идти наперекор бандитам не хотелось, разборок ему хватило и тогда, кости до сих пор периодически ныли от нещадных ударов массивной обуви по телу.

Уже спустя пару дней, Вите позвонил мужчина, представившись Борисом Альбертовичем, главным редактором газеты «Семь дней». После развала Союза, с момента которого прошёл практически год, штат их сотрудников существенно сократился, и сейчас они в поисках «молодой крови», способной своими свежими взглядами на жизнь поднять рейтинги газеты. Пчёлкин заверил, что Колесникова — и есть та самая «кровь», в которой они сейчас нуждаются.

Завершив звонок, Витя сразу же набрал одного из своих подопечных, чтобы тот пробил по каналам эту газету и, заодно, самого Альбертовича. Нужно было убедиться, что всё законно, Пчёлкин ведь ни за что не допустит, чтобы его будущая жена была как-то повязана с криминалом — в семье вполне будет достаточно и одного бандита. 

Удостоверившись, что всё чисто и никаких хвостов за главным редактором не числится, мужчина как бы «случайно» обмолвился, что видел в газете объявление о наборе сотрудников в штат. Юля сразу же заинтересовалась этим и попросила Витю, раз уж тот знает адрес, отвезти её туда. Благо, что Колесникова не начала задавать дополнительных вопросов, узнай она, что это дело рук Пчёлы — убила бы моментально, так и не дождавшись момента, когда станет его законной супругой.

Юля получила должность сразу, без каких-либо длительных собеседований. Борис Альбертович лишь задал пару вопросов о месте учёбы, попросил показать диплом — и на этом всё. Колесникова даже удивилась: как так идеально сошлись звёзды, что её сразу приняли? Помощница начальника тут же ввела девушку в курс дела, показав место работы.

Помещение было довольно-таки большим: у каждого работника был свой отдельный стол; в конце коридора располагалась уборная и курилка, рядом на тумбе стоял кофейный аппарат и кулер. У главного редактора, которого все называли просто «шеф» или «босс», был свой отдельный кабинет в соседнем крыле здания. Приступить к работе Колесникова могла уже с завтрашнего дня. Перед тем, как попрощаться, задала вопрос, волнующий её всю дорогу:

— Борис Альбертович, смогу ли я взять отпуск за свой счёт, с середины октября и на весь ноябрь? Мы с мужем улетаем сразу после свадьбы.

Фролов уже хотел резко, в привычной для него манере, ответить, что, пока Колесникова не отработает год, отпуск ей не положен. Но тут же вспомнил перепуганного Олега, который умолял его, явно дрожащим от страха голосом, отдать место именно этой девушке. Да, похоже, за этой Колесниковой стоит явно кто-то авторитетный. Лишние проблемы и разбирательства от попечителя его новой сотрудницы ему были не нужны, поэтому он сквозь зубы выдал:

— Конечно, Юлия, берите, если необходимо.

Для Фролова Колесникова была именно той девушкой, которая, не сумев сама ничего добиться, нашла обеспеченного мужчину, готового за одну совместную ночь сделать той карьеру. Сама же Юля понимала, что ей придётся работать больше и усерднее других, чтобы доказать, что она — достойный сотрудник. Окончив институт с красным дипломом, она, действительно, разбиралась во всех тонкостях журналистики и знала, чем в современном мире можно зацепить читателя, заставив того удержать внимание на нужной статье.

— Ну что, тогда поедем отмечать это дело? — предложил Пчёлкин, когда они сели в машину.

— Ты разве забыл, что у нас с организаторами встреча? Мы едем смотреть ресторан, — напомнила ему Юля, доставая из сумочки зеркальце, чтобы поправить контур помады.

— Они чё, без нас не могут его посмотреть? — недовольно пробурчал Витя, выезжая на проезжую часть. — За такие бабки они вообще не должны нас беспокоить до самого торжества.

— Хватит бубнить, Пчёлкин, — Колесникова остановила поток его недовольства. — Тебе разве не интересно, где у нас будет свадьба и что будут есть наши гости? Или тебе всё равно?

— Ещё и меню составлять нужно? — удивился Витя, чем вызвал у Юли смешок. — Ну, тогда мы точно застрянем там до завтра.

— Да ладно тебе, это всего на пару часиков.

— Вы, женщины, всегда так говорите. Ольга вон, тоже Сане так говорила, мол, на пару часиков, а по итогу это всё затягивалось хер знает насколько.

— Обещаю тебе, что это, действительно, займёт не больше двух часов, — придвинувшись к нему ближе и устроив руку на его колене, прошептала она ему на ухо. — Потом мы, как ты и хотел, поедем в ресторан, отметим, — с каждым её словом рука поднималась по ноге всё выше. — А после, дома, сможешь со мной сделать всё, что захочешь.

Последнее предложение она шепнула таким сексуальным голосом, что у Пчёлы мгновенно закрутились узлы возбуждения внизу живота. Юля, прикусив мочку его уха, двинулась губами ниже, по шее, оставляя мокрые следы.

— Мы в аварию попадём, если ты не перестанешь, — слюна его стала настолько вязкой, что он едва смог проглотить её. В голове расплывались картинки того, что именно он сможет с ней сделать. Юля, хихикнув, села обратно на своё место, переводя взгляд в окно и стараясь лишний раз больше не смотреть на Витю, дабы не испытывать его терпение.

Нанять организаторов, однозначно, было одним из лучших решений. Юля до сих пор помнила, как Тома и Ольга мучились перед свадьбой и, посоветовавшись с Витей, поняла, что лучше заплатить денег тому, кто сделает их торжество поистине незабываемым.

Свадьба была назначена на четырнадцатое октября. И хоть как Пчёлкин ни хотел поторопить события и сыграть её через месяц после предложения, Юля оставалась непреклонной — свадьба в октябре и точка. Аргументировала она это тем, что с детства мечтала о свадьбе осенью и именно в октябре. Ну и тем, что, раз уж она ждала предложение два года, то и Витя сможет подождать каких-то девять месяцев. Но вслух, естественно, последнее не озвучивала.

Колесникова уже успела купить свадебное платье. Ей нужно было знать, как она выглядит со стороны, поэтому, заручившись поддержкой в лице Филатовой и своей мамы, они отправились в один из самых престижных салонов свадебных и вечерних платьев. Перемерив огромное количество нарядов, Юля, зайдя обратно за шторку, шумно выдохнула, принявшись растягивать тугой корсет. И когда она, полностью расстроенная, уже хотела предложить вернуться в другой раз, консультант вынесла его.

Примерив, девушка сразу поняла, что это оно — то самое платье, в котором она станет женой Вити. Пчёлкин будет в не меньшем восторге, чем она.

Встреча с организаторами, как и предполагал Витя, затянулась подольше. Он всё время поглядывал на часы, раз в двадцать минут выходя курить. Не то чтобы ему было всё равно, какого цвета будут скатерти на праздничном столе или в какой последовательности вынесут блюда — его просто тяготили нудные речи. Он привык решать дела быстро. Только забывал всё время, что сейчас он не на одной из своих бизнес-встреч, а там, где решается организация банкета по случаю его же свадьбы.

В момент, когда он почти провалился в сон, затылком опершись о стену, Юля толкнула его локтем, сказав, что они, наконец, закончили. Витя большую часть прослушал, толком так и не запомнив, что они решили. Краем уха он только услышал, что Юля хочет как можно больше живых цветов и категорически против того, чтобы столы стояли буквой «П».

Выйдя из ресторана, Пчёла не переставал нашёптывать Колесниковой на ухо, что ждёт её сегодня вечером, ведь она наврала ему — встреча продлилась три с половиной часа.

***

Октябрь, 1992 год

Юля стояла перед зеркалом, накладывая на реснички слой чёрной туши. Сегодня у неё — девичник, на котором они попрощаются с её статусом незамужней девушки. У Пчёлы тоже на вечер были свои планы. Его мальчишник должен был состояться в «Метле», вместе с Космосом, Филом и Белым. Юля знала, что там работают красивые стриптизёрши, которые не упускают возможности каждый раз залезть Вите на коленки, и она сама не раз наблюдала эту картину, когда они отдыхали там своей шумной компанией. Но мужчина заверил её, что, когда они отдыхают мужской компанией, он даже не смотрит в сторону других.

И Юля ему верила — Пчёла, правда, изменился: от того бабника, каким он был до встречи с ней, сейчас не осталось и следа.

— Я сомневаюсь, стоит ли мне отпускать тебя, — сказал появившийся из спальни Пчёлкин, закатывая рукава рубашки.

Его опасения были весьма объяснимы: Витя не сомневался даже, что на его без пяти минут жену будут пускать слюни все постояльцы ресторана, в который они собрались. Короткое блестящее платье едва ли доходило до середины бедра, плечи были полностью открыты, а объёмные рукава доставали примерно до локтя; на ногах — чёрные босоножки на квадратном каблучке, тонкий ремешок которых опоясывал изящную щиколотку. Всё тело и волосы были покрыты специальными блестками; откинув густые каштановые пряди, завитые в локоны, девушка открыла вид на ключицы, которые, как и её платье, блестели в свете люстры.

— Надо ведь достойно проводить свою холостяцкую жизнь, — сказала Юля, закончив, наконец, красить губы красной матовой помадой. — Ну, как тебе? — поинтересовалась она, покрутившись перед ним.

— Шикарна, как и всегда, — ответил мужчина, подойдя к ней со спины, как хищник, устроил руки на её талии. — Надеюсь, будешь хорошо себя вести?

— А иначе что? Накажешь меня, да? — игриво спросила она, слишком уж откровенно потёршись ягодицами об его бедра.

— Накажу, не сомневайся, — послышался его горячий шепот ей на ухо, а вслед за этим он прикусил нежную мочку.

Столь интимный момент прервал дверной звонок. Космос, ввалившийся в квартиру с открытой бутылкой виски, стал причитать, что все уже заждались их внизу. Действительно, Холмогоров позвонил Вите ещё пятнадцать минут назад, сказав, что они подъехали, но Пчёла был слишком увлечён телом своей возлюбленной, чтобы среагировать на подобное.

Помогая девушке надеть пальто, Витя не отказал себе в удовольствии провести кончиками пальцев по её плечам, заставляя слегка поежиться от щекотки. Как бы там ни было, этим вечером он точно её накажет. Хотя бы за то, что она специально носит такие коротенькие платья. У подъезда их ждала шумная весёлая компания: Саша с Валерой уже успели откупорить ещё одну бутылку вискаря, а девушки, ожидавшие Юлю, отказывались от предложения выпить с ними за здоровье молодых.

***

Неоновый свет отражался полосами на лице Пчёлкина. Он, вальяжно раскинувшись на удобном кожаном диванчике, лениво потягивал коньяк, после поднося сигарету к губам. Стол ломился от многочисленных закусок и бутылок с алкоголем. По скромным подсчётам Вити, за три часа пребывания тут, каждый из них влил себя, как минимум, полторы бутылки спиртного. Космос, выпив очередную стопку, покачиваясь, побрёл в сторону танцпола, по пути тут же зажимая какую-то красотку, с которой, по всей вероятности, сегодня отправится домой.

— Чё-то кисло сидим, пацаны, — подал голос Белов, пытаясь подкурить сигарету. — Раньше-то разнесли бы этот клубешник в щепки.

— Стареем, — откликнулся Филатов с хохотом. Действительно, вся их компания вела себя сегодня донельзя прилично. За исключением Космоса, который с новой пассией на танцполе вытворял сейчас совсем недетские вещи.

— Кто бы вообще мог подумать, что Пчёлкин жениться когда-то решит? — Валера опрокинул в себя ещё стопку коньяка, закусывая лимоном. — Ещё и на моей сестре.

Пчёлкин усмехнулся, затушив бычок о дно стеклянной пепельницы. По обе стороны от него неожиданно разместились две полуголые девушки: первая сразу устроила ладошку на его широкой груди, а вторая запустила пальчики в его шевелюру.

— Скучаете? — томно спросила одна из них, носиком проводя по его шее.

— Съебитесь, — резко ответил Витя, но голос его заглушила громкая музыка. Девушки его не услышали.

— Может, желаете приват? — спросила вторая, опуская ладонь с груди ниже, к ремню.

— Я сказал съебитесь. Обе, — громче повторил он, скидывая их руки с себя. Их прикосновения были противны.

Девушки, фыркнув себе под нос, что он — самое натуральное хамло, удалились в центр танцпола, но всё также не сводили в него взгляда. Кивнув о чём-то друг другу, они стали ритмично танцевать под музыку, покачивая округлыми бедрами. Ласкали тела друг друга своими тоненькими пальчиками, каждый раз опускаясь всё ниже и ниже. По мере того, как он продолжал смотреть расплывшимся взглядом на этот откровенный соблазн, в штанах твердело всё сильнее. И не от того, что в нём проснулось дикое желание трахнуть прямо сейчас одну из этих шлюх, нет.

Он представлял, что в свете неона сейчас танцует Юля. Танцует для него. Желательно, где-то в уединенном месте, где их никто не увидел бы. Представлял, как она, запрокинув голову, проводит пальчиками по телу, параллельно стягивая с себя одежду. А после, поманив его за собой, словно Мавка, утаскивает в пучину наслаждения.

Громко вздохнув, Витя поднялся со своего места. Терпеть он больше не мог. Ему нужна Юля — прямо сейчас.

— Я поехал, — пьяно перекрикнул он музыку, подойдя к пацанам. На шатающихся ногах ровно стоять получалось плохо, но Витя упорно пытался не завалиться обратно на диван.

— Уже? — удивился Фил. — Сидим-то всего ничего.

— Поехал к Юльке, пытаться совершать подвиги? — засмеялся Белов, выдыхая сигаретный дым. — Не думаю, Пчёл, что что-то толковое у тебя сегодня получится.

— Да я ого-го! — возмутился Витя, прихватывая с собой со стола ещё бутылку коньяка. — Всё могу!

— Ну конечно, конечно, — поддержал шутку Валера, громко хохоча. — Сестру мне только не угробь там, лады? — прокричал он в спину удаляющемуся Пчёлкину, на что последний лишь махнул рукой.

Осенний холодный воздух слегка отрезвил его, заставляя сильнее закутаться в пальто. Приложившись к горлышку бутылки, он отправился в сторону таксистов.

— На Садово-Самотёчную, капитан, — скомандовал Витя, откидываясь на спинку сидения.

— Сколько? — поинтересовался таксист.

— Не обижу, поехали уже, — рявкнул недовольно Пчёлкин, вновь отпивая янтарную жгучую жидкость.

Ему необходима она. Как воздух.

***

Дома никого не оказалось. Квартира встретила его темнотой и звуком стрелок настенных часов, отбивающих свой такт. Мобильник Колесниковой также не отвечал. Не снимая пальто, он развалился в гостиной на диване. Время медленно перевалило за двенадцать ночи. Послышался скрежет дверного замка, а после в коридоре зажегся свет, наполовину освещая его лицо. Юля, зайдя в гостиную, не ожидала так рано увидеть Витю, поэтому чуть дернулась, когда увидела его силуэт в полутемной комнате.

— Я думала, ты позже приедешь, — она села рядом с ним на диван, снимая босоножки и разминая стопы, уставшие за весь вечер плясок.

— Соскучился по тебе, — ответил Витя, устраивая горячую ладонь на её коленке. Юля сразу поняла его намерения.

— Соскучился? Мы же всего несколько часов не виделись, — она приняла правила игры, взяв его руку в свою, при этом поочередно целуя каждый палец. Юля тут же переместилась к нему на колени, обвивая ногами его бёдра. Платье задралось слишком сильно, открывая взор на белое кружевное белье.

Они с девчонками прекрасно провели вечер. Сначала отправились в ресторан, где, распив всего одну бутылку шампанского на компанию из пятерых, вели задушевные беседы. На девичник Колесникова пригласила Тамару, Соню — коллегу с работы, с которой они подружились ещё в первый рабочий день Юли, и двух подруг из института. Должна была быть ещё Белова, но за день до этого она позвонила с извинениями, сказав, что Елизавете Андреевне нездоровится, и та просит внучку приехать. Однако, пообещала, что на самой свадьбе будет обязательно.

Когда им наскучило сидеть в ресторане, Соня подала идею отправиться в ночной клуб. Марина и Катя охотно поддержали её, а вот Юля с Томой засомневались. Они относились к тем девушкам, которые не любили ночные клубы и всякого рода подобные места. Но девочкам всё же удалось уговорить их и уже через полчаса они стояли перед входом в один из элитных клубов Москвы.

Сначала всё было более чем прилично. Заказав себе по коктейлю, они разместились на диванчиках недалеко от сцены. Разговаривая обо всём и ни о чём одновременно, они наслаждались вечером и музыкой. Спустя время, на сцене начали появляться полуголые мужчины-стриптизёры — и надо же было Соньке крикнуть одному из них, что у Колесниковой сегодня девичник, как он тут же возник перед девушкой, прямо перед её лицом сексуально покачивая бедрами. Он брал ладошку Юли и проводил ею по своему телу, крепким мышцам, которые были обмазаны каким-то специальным маслом. Девочки буквально пищали от удовольствия, Марина даже засунула пару шелестящих купюр ему в штаны. Когда он отошёл от их стола, девушка выдохнула с облегчением. Юля не была ханжой, но такого рода развлечения были явно не для неё. Тем более, когда на носу собственная свадьба.

Колесникова примкнула к губам Пчёлкина, оставляя на тех влажный поцелуй, скидывая с его плеч пальто. Его руки нашли молнию платья на спине, и в следующее мгновение он оголил её грудь, сразу же сжимая соблазнительную округлость. Пчёла сполз чуть вниз по дивану, фиксируя их так, чтобы промежностью Юля касалась его члена. Она начала тереться об него, словно кошечка, в тот момент, когда его губы сжались на её соске. Он был уверен, что завтра, на чёрной ткани брюк, обнаружит засохшие следы её выделений. Колесникова, запрокинув голову, громко стонала, сжимая его шею.

Мышцы внутри сокращались, а приятное послевкусие оргазма разливалось по её телу. Витя, вставая с дивана, крепче подхватил её под бедрами, направляясь в сторону спальни, не разрывая сладкий поцелуй, — сегодня их последняя ночь в качестве жениха и невесты.

Завтра, после работы, Витя поедет к своим родителям, где останется у них с ночёвкой и увидятся они уже, непосредственно, в самом ЗАГСе. Поэтому, эту ночь хотелось сделать одной из незабываемых.

До момента, как Колесникова станет Пчёлкиной, оставался всего один день.