Глава 7. 1989 год

— И откуда у нас такой букет взялся? — Поинтересовался Валера, вернувшись на следующее утро домой.

— Подарили, — оперевшись спиной о столешницу, к которой Витя ещё вчера прижимал её всем своим телом, и помешивая сахар в чае, буднично ответила Юля.

— Кто?

Под пронзительным, почти что рентгеновским, взглядом брата она покраснела. С Колесниковой всегда так случалось в присутствии Вити или когда Филатов невзначай начинал что-то про него рассказывать. А сейчас выходило так, что она должна была бы ему рассказать новость, но как начать толком и не знала. Брат, между тем, кажется, заметил её смущённую реакцию — повисшая на кухне тишина ему не слишком понравилась.

— Так, — Валера с подозрением посмотрел на сестру, слегка прищурившись. — Я чего-то не знаю?

Колесникова глупо улыбалась, глядя в пол.

— У тебя появился кто-то?

— Появился, — отставив чашку на столешницу, девушка осмелилась заглянуть брату в глаза.

— И кто он? Я его знаю?

Колесникова молчала, как партизан.

— Мне стоит начать переживать?

— Не стоит.

— Ну так, может, ты посвятишь меня, наконец, кто тебе такие букеты дарит?

— Настаивал Филатов.

Тот факт, что у Юли появился какой-то поклонник, не то чтобы расстраивал его — наоборот. Он знал, что, рано или поздно, это случится, однако, как истинный старший брат переживал за свою младшую сестру и хотел знать, с кем она связалась. Девушка осторожно подняла на него глаза и выдохнула. Будь, что будет.

— Витя вчера подарил.

— Какой ещё Витя? Пчёла, что ли? — Валера сперва не понял.

— Он, — опять опустив голову, прошептала тихо Колесникова. Юля ожидала скандала. Думала, что брат сейчас начнёт крушить всё вокруг, кричать, что Пчёлкин ей не пара и, поднявшись на три этажа выше, станет выяснять с другом отношения. Но, к её большому удивлению, Филатов отреагировал более, чем спокойно.

— И давно это у вас?

— Неделю всего, — почувствовав, что Фил, вроде как, не злится, опять посмотрела на него.

— Он не обижает тебя?

— Нет, нет, конечно, — начала тараторить Юля, — он очень хороший и заботливый, правда.

— Ещё кто-то знает? Бабушка, например, или родители твои?

— Никто не знает, я не хотела пока никому говорить.

Колесникова не узнает, что, после их разговора, Филатов всё же поднялся к Вите в квартиру. Но не чтобы побить его, нет — просто поговорить. Предупредить заранее: если Пчёлкин обидит Юлю, то Валера уж точно не посмотрит на то, что они друзья детства. Витя же, в свою очередь, заверил, что никогда не посмеет этого сделать — он и сам готов любого убить за неё.

Пчёлкину нравилось, что Колесникова больше не уворачивается от его поцелуев, когда они гуляли вдвоём вечерами, не боясь больше, что кто-то их увидит. Нравилось, что может целовать её сладкие губы и обнимать на виду у всех.

На днях они снова собрались в беседке вечером. Когда парень издалека увидел идущих к ним Валеру и Юлю, медленно плетущуюся сзади, сразу затушил сигарету, подорвался со своего места и, чуть ли не в срываясь на бег, пошёл к ней навстречу. Минуя Филатова, поприветствовал свою девушку поцелуем. Космос, как обычно это бывает, ничего не понял с первого раза. Глядя на целующуюся парочку, спросил у Валеры, что всё это значит. Получив от друга ответ, что Юля с Витей вместе, Холмогоров начал громко аплодировать уже подошедшей к ним паре, спрашивая при этом, когда свадьба. Сказал, что обидится, если его не позовут свидетелем.

Восемнадцатый день рождения Юли неумолимо приближался. Она даже пару раз, в шутку, конечно, пустила слезу у Вити на плече, что она уже старая. Парни заранее пообещали ей устроить праздник, но, уже за день до дня рождения, Валера заявил, что должен уехать на соревнования на две недели, а Космос сказал, что его отец уезжает в очередную командировку за бугор и, поскольку он не хочет находится со своей мачехой дома один на один, брюнет напросился ехать вместе с ним. Оставался только Витя. 

Устроит ли он ей какой-то сюрприз, девушка не знала, но была уверена, что от Пчёлкина можно ожидать чего угодно. В нём, несмотря на его же собственные отрицания, всё же присутствует романтическая натура.

***

Суббота. 15 июля 1989 года. 

Ровно восемнадцать лет назад на свет появилась Колесникова Юлия Сергеевна. Татьяна Викторовна как-то рассказывала, что, когда девочка родилась, ею восхищались все сотрудники отделения акушерства и гинекологии. Юля была похожа на своего отца, а когда девочки похожи на своих пап, говорят, что в жизни будут счастливыми. Посмотрим. 

Утром девушку разбудила Валентина Степановна. Зайдя к внучке в комнату, пожелала ей, как обычно желают все: крепкого здоровья, счастья, деток побольше и любящего мужчину рядом. Кстати, про мужчину. Женщина, когда узнала, что у её внучки появился молодой человек, поначалу обрадовалась. Но, узнав, что кавалером Юли является Витя Пчёлкин, тут же убрала улыбку с лица. Валентине Степановне очень не хотелось, чтобы её внучка, её маленькая и хрупкая девочка, строила отношения с таким дворовым быдлом, каким она считала Витю. Пчёлкин же решил доказать, что Юлю он будет оберегать от всего и всех, никогда её не обидит. Из его уст, когда он пришёл вечером в квартиру Колесниковых, с букетом хризантем для Валентины Степановны, чуть не сорвалось слово «люблю». Смог вовремя себя остановить. Посчитал, что лучше скажет Юле это тогда, когда они будут наедине, без бабушек, братьев, друзей и прочих.

Вслед за бабушкой, Юлю поздравили по телефону родители, Валера и даже Тома. А вот Витя всё никак не объявлялся.

«Неужели, забыл?» — Уже в который раз пронеслось в голове.

Нет, не мог он забыть. На работе, может, задерживается? Пчёлкина всё же удалось вывести на чистую воду по поводу его дел на Рижском. Девушка сама хотела завести этот разговор, но Витя опередил её, признавшись во всём первым. Заявил, что не любит недосказанностей. Колесникова тогда не стала его отговаривать, знала, что это бесполезно, он ведь всё равно будет стоять на своём до упора — просто попросила его быть аккуратным. Он пообещал, что всё будет хорошо и Юля ему поверила.

Дождь лил целый день, не переставая. Когда время перевалило за шесть часов вечера, девушка устало вздохнула, откинувшись, в идеально отглаженном платье, на кровать, при этом слушая, как капли дождя барабанят по подоконнику, отскакивают от него, падая на сырой асфальт.

Колесникова уже смирилась с мыслью о том, что Витя забыл про её день рождения. Хотелось плакать, но Юля сдерживала себя. Не хватало ей ещё слёзы лить из-за какого-то Вити. Он не плачет из-за неё, не думает, что она ждёт его целый день, а значит и ей не стоит о нём думать. Юля уже хотела встать с кровати, снять платье и пойти в душ, надеясь смыть неприятный осадок, как вдруг, через закрытую дверь комнаты, услышала дверной звонок.

Открыла Валентина Степановна, ей же было слышно только то, как женщина с кем-то поздоровалась. Юля точно знала, что это он. Но из комнаты не вышла, лишь встала с кровати и подошла к окну, демонстративно развернувшись ко входящему спиной. И вот, дверь в комнату открылась. На пороге стоял Пчёлкин с красивым букетом. Медленно подходя к девушке сзади, Витя опять почувствовал те самые бабочки в животе. Он сходил с ума от аромата её волос, мягкости губ, в целом — от неё самой. Сейчас он понимал, что она злится на него, поэтому и не кидается в его объятия, как обычно.

Понимал, что мог бы позвонить ещё утром, но он готовил сюрприз для неё и просто ему не хотелось заранее раскрывать всех карт — он хотел поздравить её лично. Хотел как можно быстрее увидеть её, вновь прижать к себе, но смог освободиться он только сейчас.

— Принцесса, с днём рождения, — прошептал на ушко девушки Витя, вытягивая перед собой букет. В нос ударил сладкий аромат. Колесникова не спешила принимать цветы — обернувшись к парню лицом, поняла, насколько близко он стоит и слегка покраснела. Ещё каких-то пять сантиметров и их губы могли бы слиться в поцелуе. — Прости, что задержался, — видя, что девушка на контакт не идёт, извинился парень. — Готовил сюрприз для тебя.

— Даже позвонить не мог?

— Маленькая, ну, не обижайся, — увесистый букет всё же попал в нужные руки. — Говорю же, сюрприз готовил, не хотел банальным звонком момент испортить. Только вот закончил всё недавно.

Юля оттаяла. Поняла, что и не злилась на него. Как только почувствовала его присутствие в комнате, захотелось, как обычно, поцеловать его и обнять.

— Ладно, допустим, ты прощён, — губы тронула лёгкая усмешка. — Но, если ещё раз такое повторится...

— Понял, наказания мне не избежать, — перебил Пчёлкин.

— Могу я теперь именинницу поцеловать?

— Ну, попробуй.

Он ждал этого момента целый день. Начиная со вчерашнего вечера, когда Юля зашла в подъезд, а Витя умотал по очередным важным делам, он мог думать лишь о её губах. И, завладев ими сейчас, вдруг понял, что это не просто влюблённость. Нечто большее. Пчёлкин всегда отрицал, что когда-то сможет влюбиться и стать примерным семьянином, любящим мужем и отцом. Не представлял, что сможет проститься со своим разгульным образом жизни. Но рядом с ней понимал, что готов и на это. Готов на всё, чтобы сделать её счастливой.

— Ну что, пойдём? — Отрываясь от манящих губ, спросил Витя. — Бабуле скажи, что ты с ночёвкой у меня.

— Как с ночёвкой?

Валентина Степановна была человеком старой закалки и думала, что, если парень и девушка ночуют в одной комнате, это значит намного больше, чем просто сон. У Вити в голове и мысли не возникало приставать к Юле, только если она сама будет готова к этому. Он ведь обещал, что будет ждать — столько, сколько нужно.

— Ну, а что в этом такого? Приставать не буду, обещаю, — посмеялся Витя.

— Не в этом дело. Бабушка подумает, что, раз я у тебя останусь, то у нас что-то будет или уже было.

— Ну, хочешь, я тебя отпрошу?

— Не надо, я сама попробую.

Витя ждал возле своей входной двери, выкуривая уже вторую сигарету за последние десять минут, хотя возле лифта висело объявление, которая писала и клеила лично мама Пчёлкина, с просьбой не курить в подъезде. Он переживал, хотел, чтобы ей всё понравилось. Удивительно, как рэкетир и гроза всего района — Витя Пчёлкин, превращается в робеющего пацана в её присутствии. Снизу послышалась шаги — значит, Юле всё же удалось отпроситься.

— Ну, как? — Спросил Витя, когда Колесникова поднялась на седьмой этаж.

— Отпустила.

Парень улыбнулся и, взяв девушку за руку, оставил на щеке нежный поцелуй.

— Идём тогда?

— Пошли.

Открыв дверь, Витя пропустил Юлю вперёд, все ещё держа её за руку. Из-за дождя, на улице целый день было темно, а сейчас вообще казалось, что уже ночь. В квартире было темно, лишь свет уличных фонарей пробивался в окна сквозь занавески. Путь от входной двери и до комнаты парня был устлан маленькими свечами, отбрасывающими подрагивающую тень на стены. По глазам Юли Пчёлкин понял — ей понравилось.

— Витя, какая прелесть...

В его глазах отражалось пламя свечей. Они сияли. Подтолкнув девушку прямо по коридору, он завёл её в свою комнату. Окно было открыто, впуская в комнату звук и запах дождя, кремовые занавески колыхались от порыва ветра. Света не было, как и во всей квартире, всё те же маленькие свечи освещали пространство. Посреди комнаты стоял небольшой столик, на котором разместились бутылки с шампанским и вином, два бокала, свечи и пару тарелок с салатами и лёгкой закуской.

— Я уже говорила, что вы, Виктор Павлович, романтик? — Глядя на всю эту красоту, спросила Юля.

— Говорили, конечно, Юлия Сергеевна, и не раз, — посмеялся Пчёлкин.

— А твои родители не против всего этого? — Поинтересовалась девушка, с помощью Вити присев на стул.

— Они на дачу ещё утром укатили. Да и, вообще, ты же знаешь, что моя мама без ума от тебя, — вчитываясь в этикетку одной из бутылок, ответил парень.

— Тебе вино или шампанское?

— Шампанское.

Глядя на то, как парень сосредоточен на откупоривает бутылки, невольно любовалась им. Витя, размотав, наконец, мюзле, придержал пробку ладонью, чтобы та не вылетела из бутылки, и разлил шипящий сладкий напиток в бокалы, заранее подставленные девушкой.

— Ну, что, принцесса, за тебя, — по комнате раздался звон хрусталя.

Они разговаривали, кажется, обо всём. Пчёлкину ещё никогда не было так интересно просто беседовать с какой-либо девушкой, ведь всё его общение с ними прежде сводилось не более, чем к флирту, после которого Вите не составляло труда затащить девицу в постель. С Юлей же было совсем иначе.

— У меня для тебя есть подарок, — парень поднялся со своего места и направился к комоду, после чего открыл верхний ящик.

— Ну зачем, Вить? Не нужно было, — вставая следом и подходя к Пчёлкину, запричитала девушка.

— Нужно, — в руках у парня оказался продолговатый футляр.

— Это тебе, открывай. Переняв из его рук бархатистую коробочку и тут же открыв её, Колесникова невольно замерла.

— Витя, красота какая, — в футляре, переливаясь в тени свечей, лежала цепочка из белого золота, с небольшим камушком посередине. Её плетение было чем-то схоже с цепью самого парня, которую он носил постоянно, только здесь оно было тоньше.

— Спасибо большое, — невесомо проведя пальчиками по камушку, поблагодарила Юля. — Это, наверное, очень дорого.

В глубине души, девушка понимала, что такая вещь уж точно не будет дёшево стоить. Было ясно, что эта цепочка куплена на не совсем честные деньги, но предъявлять парню ничего не стала. Он старался и подарок ей действительно очень понравился.

— Для тебя только самое лучшее, — достав цепочку из футляра и, перекинув распущенные волосы девушки на одно плечо, Пчёлкин ловко застегнул изделие на изящной шее, стоя за спиной у Юли.

— Спасибо ещё раз, — прислоняясь спиной к его широкой груди, вновь поблагодарила девушка.

Витя уже давно признал, что в её присутствии его сердце бьётся чаще, иногда даже замирает. Так было и сегодня, когда он увидел её в этом коротеньком белом платьице, которое больше подходило на платье для миниатюрной куклы, какими Юля играла в детстве. На девушке же, лёгкая белая ткань с квадратным вырезом на груди и объёмными рукавами, смотрелась сногсшибательно.

Прямо напротив них, на стене, висело зеркало, в которое Пчёлкин невольно засмотрелся, разглядывая их отражение и обнимая Колесникову за талию. Его взгляд прошёлся по её очаровательной фигуре: по упругой груди, столь смело приковывающей взгляд; по округлым бёдрам, прикоснуться к которым так и жаждали его руки, не выдерживающее столь сильного желания; по стройным ногам, от которых исходила такая соблазнительная сексуальность, что у него дух захватывало.

И в это мгновение, в темноте, ему удалось заметить её яркие, зелёные глаза. Такие живые, настоящие. Такие чувственные, что, только смотря в них, Пчёлкину хотелось продолжать жить. Существовать, лишь бы просто наслаждаться их бездонной глубиной. Повернувшись к Вите лицом, девушка прикоснулась к его губам в нежном поцелуе, обнимая за шею.

— Ты дрожишь, — разорвав поцелуй, парень большим пальцем огладил контур девичьих, таких соблазнительных и желанных для него, губ. — Всё в порядке?

— Вить... — Было видно, что она замялась. — Я хочу тебя...

Сердце пропустило ещё один бешеный стук, а тело непроизвольно замерло, отчего уверенность внутри девушки исчезла мгновенно.

— Ты уверена?

С Юлей Вите всё хотелось сделать правильно. Он знал, что мужчин в интимном плане у неё раньше не было, и просто не мог себе позволить допустить сейчас ошибку.

— Уверена. Поцелуй меня.

Его взгляд горел, как и её сердце в это мгновение. Как горела её душа, каждый раз при виде Пчёлкина. Витя наклонил голову, в страстном поцелуе снова завладев губами девушки. Языки сплелись воедино и буйный поток чувств прошёлся безумным импульсом сквозь всю поверхность тела. Послышался приглушенный стон сквозь поцелуй и, прежде чем Пчёлкин успел вжать её в стену своим телом, девушка поспешным движением прошлась ладонью по мягким прядям его пшеничных волос, зарываясь пальцами ещё глубже. Он подхватил её под коленки и прижал к себе столь резко, что девушка едва вскрикнула от того, что оказалась в невесомом положении, но тут же обхватила ногами его торс.

Возбуждение нарастало всё больше, не покидая ни на миг, и Юля не позволяла себе отлучиться от губ Пчёлы, столь сочных на вкус, и от его невероятных прикосновений, сносящих на своём пути все прежние барьеры. Запрокинув голову, Колесникова ощутила, как губы Вити стали блуждать по шее, как его язык вырисовывал узоры, как мурашки по всему телу стали пронзать нежную кожу, всё яростнее и яростнее.

Его губы спустились на ключицу, слегка сжали зубами кожу, и от этого ощущения руки вцепились в шею Вити, надеясь ухватить достаточно крепко, чтобы просто не упасть. Чтобы была возможность чувствовать это и дальше. Парень опустил её на пол и, в последний раз прикоснувшись к коже губами, стянул через голову черную футболку, решительно избавляясь от столь ненужной, и мешавшей им, на данный момент, ткани. Без одежды он выглядел ещё лучше.

Подтянутое тело, к которому девушка сразу протянула руки, устраивая ладошки на горячей груди, напряглось под нежными прикосновениями. Вновь сливаясь в поцелуе, парень подтолкнул Юлю к кровати. Ощущения накрыли с головой, и только способность прижиматься к голубоглазому парню, всё сильнее и сильнее, была реальной в эти мгновения. Хотелось вечно целовать его, вечно чувствовать прикосновения — такие же горячие и импульсивные.

В какой-то момент его руки задрали ткань платья и опустились на бёдра. Не прекращая терзать губы, Витя дотронулся до кромки чёрной ткани нижнего белья — это прикосновение пустило дрожь по её телу. Внутри всё пульсировало, чувства били знойным вихрем, а внизу живота всё пылало слишком жгучим огнём, ещё неизвестным и прежде неизведанным для Юли.

Мужская рука подкралась практически вплотную и, отодвинув ткань, принялись с нежностью ласкать столь горячую плоть, отчего с девичьих губ сорвался стон. Руками она зарывалась в его шевелюру, оттягивая густые пряди и расставляя ноги шире, чтобы предоставить ему больше пространства.

— Вить... — Облизав пересохшие от возбуждения губы, прошептала его имя Колесникова, пока Пчёла продолжал покрывать её шею поцелуями, не убирая левой руки от промежности девушки.

Оторвавшись от Юли, он помог ей избавиться от платья. В нём она выглядела замечательно, но без него было гораздо лучше. Упираясь коленями в матрас меж разведённых ног, Витя провёл руками вдоль столь желанного тела — под его прикосновениями она выгнулась дугой. Подцепив ловкими пальцами край трусиков, Пчёлкин стянул их по ногам, отбрасывая после в сторону. Проделав путь поцелуями от кромки бюстгальтера до пупка, опускаясь ещё ниже, наконец, он прикоснулся языком к месту, где сосредоточилось всё возбуждение, нежно посасывая при этом, собирая всю влагу.

— Витя... ах... — Зарываясь пальцами в волосы парня, простонала Юля. 

Продолжая посасывать клитор, добавив при этом пальцы другой руки, Пчёлкин почувствовал, что горячие влажные стенки внутри начинают пульсировать, означая, что девушка скоро достигнет высшей точки наслаждения. Оторвавшись от плоти девушки, снова поднялся к губам поцелуями.

Не глядя, рукой попытался нащупать в ящике прикроватной тумбы презерватив. Юля в это время слегка приподнялась от подушки и расправилась с бюстгальтером. Оборвав поцелуй, Витя, избавив себя от остатков одежды и открыв упаковку с презервативом, принялся раскатывать его по возбуждённому органу. 

— Если будет больно, сразу говори, хорошо? — Устраиваясь вновь между ног девушки, сказал Витя.

— Хорошо, — кладя руки парню на плечи, кивнула в согласии. Потихоньку став входить, он не отрывал взгляд от её лица. Видел, что ей больно, но она упорно молчала и не говорила ему.

— Больно?

Ответа не последовало.

— Юль?

— Всё нормально, не останавливайся, — прошептала в ключицу парня Колесникова, закрывая глаза.

Возобновив движения, Пчёлкин уткнулся лицом в изгиб её шеи, тоже прикрывая глаза. Внутри неё было узко и горячо, и Витя, сдерживая себя из последних сил, старался не переходить на более резкий темп, двигаясь размеренно. Вскоре с её губ сорвался первый стон. Лёгкая боль сменилась наслаждением, от которого выгибалась спина, а бёдра сами стали пытаться подстроиться под темп. Юля полностью доверилась и отдалась его рукам. 

Два дыхания сбились в одно общее, как и два сердца, бившиеся в унисон. По телу будто пустили разряд тока — такого она никогда раньше не испытывала. Почувствовав проходящую по всему телу волну удовольствия, девушка, обхватив ногами бёдра парня, громко застонала, после вновь произнеся его имя.

Витя, почувствовав вокруг себя пульсацию, тоже долго протянуть не смог. Всё же переходя на быстрый темп, пока девушка под ним испытывала первый в своей жизни оргазм, почувствовал приближение конца. Сделав два последних глубоких толчка, притянул девушку за бёдра к себе, кончая. Уже после, кутаясь в один на двоих плед, они просто молчали, обнимая друг друга. Юля устроила голову на груди парня, выводя пальцами узоры в районе солнечного сплетения. 

 — Ты как? — Поинтересовался Пчёлкин, оставив нежный поцелуй на макушке девушки.

— Счастлива. Её размеренное дыхание успокаивало. Витя прикрыл глаза и уткнулся носом в её макушку, вдыхая аромат волос. Было слишком хорошо.