Глава 38 Внешность обманчива

В базе медицинских терминов и прочих болячек, где можно найти название по любой волнующей тебя хрени – оказался голяк. Ни одно не сходится по симптомам с незнакомым вирусом ни в прошлом, ни в настоящем. Выходящее за рамки рационального, не имеющего корней в ясного, облегчающее понимание сводило с ума. Даже звонил Фрэнку и интересовался, рассказали ли что-то ещё сотрудники БИИ.

По итогу очередной вопрос, стоящий ребром в голове мешает обыденному потоку мыслей, сбивая. Ни о чём ином толком размышлять не получается.

Взяв с собой на кровать бестиарий, вдумчиво вычитываю каждую строчку, настраивая глаз на подцепление важной, ключевой детали. Неважно какой, у меня нет чёткой цели – просто любая зацепка, имеющее общее с проблемой.

– Что делаешь? – заинтересованный голос отца резко вернул меня в реальность, я молниеносно закрываю блокнот, успев начеркать пометки для себя и прячу его под подушку, что лежала рядом.

Не услышал его шагов, странно. Наверно, зачитался и потерял контроль над внешним миром.

– Да так, просто читаю.

– Вновь про эти страшилки?

– Мне нравится. – пожимаю неловко плечами. Ему определённо что-то нужно либо сказать, либо выяснить. Он странно мнётся в проходе, будто жижу мыслей в разумное предложение собирает. От него слабо пахнет перегаром – вновь выпил.

Снова проблемы на работе?

Не исключено, что последние события вновь загрузили отца, его коллег. Жители очередной раз обвиняют полицию и медиков, ведь кто-то должен среди хаоса стать козлом отпущения. Им нужен виноватый, конкретный, кому можно высказать тревожные мысли и гнев в лицо.

– Послушай, Клаус, – начал он, на мгновение посмотрев на фотографию мамы. – Чтобы ты не задумал ─ доверься старшим. Взрослые сами разберутся, а вам опасно, тем более возникла такая болезнь. По возможности, оставайся дома, ладно?

Я ценю его заботу, очень, но в этом моя жизнь. Не могу просто так сидеть дома, вечно меня тянет на приключения. Кто докажет правду и остановит преступников то? Тем более, у меня нет другого пути – статус охотника не предполагает бездействовать.

Я ничего не отвечаю ему, только киваю. Извини пап, но таково моё призвание.

– Перекусить не хочешь?

– Только чай...

Немного подумав, попросил принести и пирог. Он усмехнувшись, ответил, что скоро всё принесёт. На постоянной нервозности разыгрался аппетит, а на голодный желудок ничего не делаю.

Зазвонил телефон, на экране высветилась фотография Виктории, озорно улыбаясь. Чуть не пропустил звонок, задумчиво разглядывая милые сердцу черты лица.

– Неужели снова попала в беду?

– Ой, иди ты! – хихикнула Вика, плохо изображая обиженную. – Зачем ты это делаешь? Тебе нравится меня бесить вот?

– Да, – не тая, выдаю «тайну» с улыбкой в голосе. Она ненадолго замолчала – дулась ли? – Ты забавно злишься.

– Дурак, – проурчала она, похоже, смущённая откровением. Я засмеялся в трубку. – Не ржи!

– Боже, прости, – саркастично сквозь смех выдаю, уложившись поудобнее на кровати. – Ладно тебе, маленький агрессор, дуться. Смирись.

– Я не маленькая и не агрессор!

– Да-да-да, – Вика скоро точно взорвётся от моих передразниваний, поэтому прекращаю ребячество. Оставим его для более лучших дней. – Ты что-то хотела или соизволила узнать как мои делишки?

– Точно! – опомнилась она, в трубке послышалось шуршание. От непоседливое шило. – У меня есть новости.

– Я весь во внимании, дорогая.

– Даже так? – теперь улыбалась она. Мне нравится ехидный тон её голоса.

– Ой, я оговорился, не обращай внимание.

Скорее, сказал специально, решил посмотреть на реакцию.

– Сегодня ночью можем пройти в больницу со второго черного входа, охраняться будет хорошо крыло с больными неизвестной болезнью. Офис Эдварда находится на третьем этаже и доступ туда имеет только он и одна уборщица.

– Ключи у вас?

– Да, но было не особо легко их достать. – по тону голоса Вика намекала на мой формирующийся должок за нелёгкую работу.

– Тебя расцеловать сразу или потом?

В трубке снова неловкое молчание.

– Кто ты?

– Что?

От вопроса невольно присаживаюсь на кровати. Она забыла, каким милым могу быть в хорошем настроении?

– Что ты сделал с моим Клаусом? Он не говорит со мной так.

– Ну, спасибо, – теперь обиделся я, и, похоже, всерьёз. – Не настолько же злодей, а подтруниваю любя.

– Да-да-да, – ответила она тем же тоном, хихикнув. – Поднимайся и приезжай, но не задерживайся. Откуда знать, вдруг Хоуп вернётся.

***

Поскорее бы потепление, надоело натягивать на себя кучу шмотья. Ветровка давно пылится, скучает про прохладному летнему ветерку, сгоняющему застоялую духоту.

С конца улицы попадают под свет фонарей две фигуры. Они торопливо движутся в мою сторону, изредка оглядывая пустые, зимние улицы Краедена. Правильно, нельзя быть уверенным, что рядом с тобой никого нет. Город следит, за каждым из нас.

Тени города и лучи фонарных столбов то пожирали во тьме, то выплёвывали на свет точно эфирное видение. По мере приближения они всё больше приобретали четкие черты друзей. Паша решил обойтись без своего мотоцикла – верное решение. Его ревущий мотор напоминал живого первородного монстра, который всегда могу различить сквозь гул города и транспорта.

– Готовы ко всему? – спрашиваю их, не сдержав ухмылки.

– Когда мы стали промышлять беззаконием? – вздохнул страдальчески друг, метнув взгляд в сторону возвышающегося к черным бездонным небесам здания. – Лишнего ничего не трогайте только, хорошо? У меня мать одной ногой за чертой увольнения.

– Что? – выплюнул я резко и громко. – Как увольнение? Почему?!

– Она же помогает нам, дурень, – постучал тот по макушке демонстративно. – Эдвард, кажись, просёк, что мама иногда нам помощь оказывает. Ты знаешь, он тебя на дух не переносит. Теперь палки ей в колёса ставит, всё репутацию опустить хочет. Если мы найдём на него, за что можно прикрыть, буду безмерно счастлив.

– Как он меня бесит, – пропыхтела озлобленно Вика, сжав кулаки. – Прикинь, перед тем, как тебе позвонить, хотела Нину навестить, а этот накрахмаленный пидрила...Чтоб у него рог в жопе вырос... Не пустил!

– Тише-тише, – похлопываю её по плечу. – Мы посадим его задницу на кол, не переживай.

Мирную тишину города нарушил хруст. Подобный звук происходит при ходьбе по снегу. Подняв ладонь с призывом замолчать всем, каждый из нас внимательно сосредоточился на голосе Краедена. Город дремал, тихо посапывая, в отличии от кого-то лунатика.

Вроде тихо, больше ничего не слышу. Живность, похоже.

Похлопав по карману плаща, где покоится излюбленный пистолет, жестом руки выдаю «отбой».

– И почему никто отсюда не уехал ещё?

Задаёт Вика вопрос, юркнув рукой под мой локоть, крепко схватившись. Мы завернули в узкий переулок меж многоэтажек – эта дорога значительно сокращает путь до больницы.

Знал бы ответ на её вопрос...

– Ну и вонь... – кашлянул Паша. – Почему мусор до сих пор не...

Он остановился, пялясь на один из множество чёрных мусорных мешков, засыпанных снегом.

– Это... это рука?

– Где? – Вика тот час отпустила меня, собравшись смотреть на нечто. Я хватаю ее за капюшон. – Эй, пусти!

– Оба, отошли оттуда! – рычу на них предупреждающе, второй рукой крепко хватая пистолет. Что за хрень...

Паша нашёл у стены железную трубу, медленно подходя к мешкам со мной. Стряхнув снег, друг оказался прав. Из мешка действительно торчала рука. Женская.

– Твою мать, – выругавшись, Паша потыкал трубой в окоченевшую часть тела, а она взяла и свалилась на асфальт мне под ноги.

– Ну что там?

Вика протиснула голову меж нашими плечами.

– А как это...

Она с трудом сглотнула, не в силах перестать смотреть на чью-то руку.

– По всей видимости не успели доесть, – присев на корточки, свечу фонариком на обрубок. – Смотри, как думаешь, на чьи похоже?

– Вот здесь видишь следы от зубов ровные, резцы, – Паша указал близ к запястью. Черные отпечатки передних зубов чётко выражены на белесой коже. – А разрывали плоть явно клыками и хищными зубами.

– Недочеловек?

– Без понятия, будто доесть руку сил не хватило.

– Мальчики... – Вика дёрнула меня за рукав плаща.

– Вик, подожди. А ты не думал, что её просто расчленили и по пакетам раскидали?

– Маловероятно, здесь бы давно псы или кто ещё разворошили бы пакеты от одного запаха мяса. А тут ничего, кровь в одном месте.

– И то верно...

– Клаус, чтоб тебя, – Вика с силой разворачивает меня на себя, тыкая куда-то в начало переулка. – Там тип на нас смотрит и не двигается.

В самом деле. Высокий, явно на голову здоровее, неестественно для человека огромный в плечах, ногах, всём теле. Незнакомец утопал в тени, казался полностью чернильным, темнее мрака.

– Эй! – разрезаю воздух возгласом. – Вам что-то нужно?

– Чё ты общаешься с ним... – Паша потащил нас в противоположную сторону. – Наркоман какой-то и всё.

Незнакомец неразборчиво что-то начал хрипеть. Я не смог не обернуться.

Мята? Миска? Что?

Мясо.

Мясо. Мясо. Мясо.

Он повторял это снова и снова, шаркая за нами. То был не обман света и тени, незнакомец действительно покрылся чернильной субстанцией, пуская из спины руки-щупальца. Очередной Червь?

– Мясо, я так голоден... – причитал он, побежав за нами по задним дворам.

– Что это такое? – визжит Вика, спотыкаясь, но продолжала пытаться нагнать меня. Рука её крепко сжата моей, далеко не упадёт.

– Да чёрт его знает, уносим ноги!

– Следующий поворот налево, быстрей. – подтолкнув Вику другу, не даю им времени для размышлений и возражений. Они прячутся от монстра, несущегося одурманенным запахом живой плоти. Магазин заряжен серебряными пулями, но сомневаюсь, что они помогут. Всё же выбор не велик, чудище схоже с недавним, только этот больше на человека смахивает и говорить умеет. Пусть и не самые приятные словечки.

Прицелившись в голову, пустил в него три пули прямо в череп. Тот разносится в крошки, оголяя мозг, выпуская кровь и слизь чёрную. Пошатываясь, монстр продолжил идти, медленно, не оставляя попыток дотянуться до меня. Снесённое пулями лицо загибалось во внутрь головы, единственный живой глаз почти выпал из глазницы. Налитый кровью, бешено вертелся по часовой, словно не мог найти на чём сконцентрироваться. Приторная сладость ударила по ноздрям с примесью тухляка, похожего на несвежие яйца с желчью, приправленные стружкой ржавчины.

Его одежда выглядит знакомой, как и тучное, взбитое тело. Ростом он же был гораздо ниже, это из-за черной хрени он так разбух?

Железная труба снесла голову монстру, ошмётки мяса, костей, мозга брызнули на лицо.

– Какого хрена ты просто стоял, Кастильо?!

Труп падает в ноги, прекращая двигаться совсем.

– Ты его залил кровью!

– Надеюсь сейчас у него пунктирная линия в башке сойдётся в одну единую. – швырнув трубу куда-то в сугроб, переступает через тушу. – Я тебя ещё раз спрашиваю, почему застыл?

– Надо оттащить тело, – игнорирую его вопрос, оттирая снегом мерзкую липкую кроваво-чёрную кашу с лица. Запашок дай боже, горло то и дело одолевает рвотный спазм. Фантомный ком мешает сглотнуть. – Помогай давай.

Злобно фыркнув, взял монстра под ноги, оттянув дружно за мусорку, закидав того пакетами и прочей гадостью помойки.

– Вот так годится, композиция «смотрю и блюю» выглядит фантастично.

– Не смешно, Клаус, – сухо прошипел Паша. – Кто это такие?

– Понятия не имею, – полетело враньё в воздух и уши друзьям. – О таких тварях не читал.

Отряхнув руки, возвращаемся к тому, зачем мы, собственно, собрались здесь в столь поздний час. Опыт проникновения уже имеется и на этот раз мы справимся ловчее. Главной проблемой станет то, как попасть в запретное крыло больницы. Нам же нужно узнать, в каком состоянии находятся больные. Словам мистера Хоупа верить нельзя, сегодня убедился в этом.

Больничный воздух стал острить и горчить, оседая на языке. Неприятное послевкусие, от которого во рту точно песка насыпали. Намытые хлором полы и стены воняли невыносимо, санитары натирают каждый дюйм, боясь оставить следы новой болезни. Не оставить следов выходит задачей трудной, несмотря на снег, наше невидимое присутствие могут засечь. Слишком полно зорких глаз, что охраняют вход в нужную часть крыла больницы. Видимо, всё очень ужасно.

Поглядывая через стёкла двери пустой палаты, успев спрятаться там, по коридору везут на каталках тела, полностью скрытые под белой простынёй.

– Как думаете, – шепчет Вика, стоя на носочках, вытянув шею насколько возможно. – Это заражённые?

– Всё возможно, – промямлил Паша. – В морг обратно за ними не пойдём. Догадываюсь, там людей больше, чем нужно.

– Нам надо глянуть хоть на одного больного. – я глянул на друга, умоляюще и продолжительно. Василевски, ну будь братом, не упрямься.

– Чёрт с тобой! – шикнул он, поправляя очки. – Отыщите его кабинет. Встретимся там.

– Ты лучший брат на свете.

– Должен будешь.

***

Вика вставляет ключ в отверстие двери и поворачивает, её действие сопровождается щелчком. Место выглядит знакомым, минутку... Как только Вика распахнула вход в кабинет, быстро скользим фонариками по предметам мебели на наличие посторонних. Никого.

Это же тот самый кабинет, где познакомился с Фрэнком!

– Ну привет, приятель! – улыбаюсь скелету, махнув рукой. Ничего особо не изменилось.

– Ты здесь был? – вопрошает Вика, освещая фонариком кабинет.

– Конечно, я тут всё пересмотрел. Здесь Фрэнк поведал о моей причастности к сверхъестественному.

– Что ты не человек? – она подошла к рабочему столу, где стоял включенный ноутбук с воткнутой в него флешкой. Опасно вот так уходить и оставлять работающей технику. Покинул кабинет в спешке?

– Есть такое. Ни на что не похожу, он не знает, к кому меня причислять и разводит руками.

– Совсем как я, – улыбнулась она, бегая взглядом по экрану монитора. – Теперь мне легче, зная, что не одна в этой лодке. Как Паша на это отреагировал?

– Он... пока не знает.

Об этом в принципе никто не должен был пока знать. Факт сам по себе соскользнул с языка.

– А вы смышленые подростки, – оборачиваемся на мужской голос позади. Эдвард Хоуп собственной персоной, конечно. Извечно бесшумная походка, мёртвый взгляд пустых глаз, неестественная грация и плавность движений. В бликах луны и объятиях ночи кожа главврача выглядела особенно белоснежной. – Пробрались ночью в больницу, даже достали ключи от кабинета. Но я не люблю назойливых и везде сующих свой нос детей...

– Поверьте, а мы не любим когда нам врут. – бесстрашно кидаю ответ, занося руку за спину под плащ. Поделившись с Фрэнком накануне планом, он мне всучил арбалет с осиновыми болтами, наконечники которых вылиты из освещённого золота. Предупредил не растрачивать болты попусту, сказал, я пойму, когда нужно применить.

Осины много кто боится, дерево в принципе считается мощным источником защиты от нечистого, его изгнания, впитывания энергии.

– Вам разве кто-то поверит? – усмехается он, голос сочится морозом, надменностью, вбивая в нас мысли о никчёмности. – Детям, что постоянно путаются под ногами? Вы и так слишком много узнали. Слишком, чтобы жить....

– И что, убьете нас? – Вика медленно отходит от стола ближе к окнам.

– Нет, у меня есть кое-что другое, – улыбка Эдварда становится по пугающему шире, выставляя напоказ до противного белоснежные зубы. На висках вздулись голубые вены. – Ваша подружка в моих руках, одним действием я могу её свести а тот свет.

– Только попробуй! – голос Вики обрёл некую уверенность, звуча твёрже, звонче. Пугливая девочка дала слово смелой девушке.

Золотко моё, не нарывайся.

– Тогда давайте договоримся так: вы умалчиваете и никому не говорите о том, что узнали и ваша драгоценная подруга останется жива. Выбирайте, если не хотите её потерять.

Издав низкий короткий смешок, смотрит в глаза каждому из нас, поправляя идеально сидящую на нём белую рубашку. Сукин сын, знает на каких нервных струнах играть, чтобы быть на шаг впереди.

– Угрожаете нам жизнью нашей подруги?

Его шантаж меня взбесил тоже. Как он может?! Эдвард же врач!

– Просто предлагаю сделку...– послав безумную искру в мутных глазах, закрывает кабинет. Его действие смутило нас ещё сильнее. Какого дьявола он собрался делать? – Хотя, думаю, я сделаю так же, как и с вами, Виктория.

Как понимать его слова?

– Что, разве не помните ничего?

Вопрос риторический. Эдвард прекрасно знает, что она ничего не помнит, просто любит смотреть на нашу беспомощность. Те самые таблетки, что принимала Вика, стирали память ей. Что он с ней делал?

– Я не понимаю...– Вика делает шаг назад, он один вперед. Не долго думая встаю между ними, держа руку недалеко от арбалета. Давай, тварь, тронешь её и мне плевать, если сяду за твоё убийство.

Эдвард улыбается, удовлетворённо растягивая уголки губ, словно ждал подобного жеста от меня. Испустив смешок внутри груди, выпрямляется, убирая карикатурные длинные пальцы, протянутые к ней.

– Должен признать, ваша кровь великолепна на вкус, необычна на цвет. – урча, растягивая речь, Хоуп подошёл к столу, медленно закрывая крышку от ноутбука. – Бывало трудно остановиться... Но вы сбежали, какая жалость.

На последней фразе Эдвард недобро скалится, не скрывая своих настоящих вампирских клыков. Маска человека схлынула, кожа на лице сморщилась от оскала, веки покрылись тонкими, черными венами. Наконец-то он показал истинного себя, долго ждать не пришлось. Вот о чём намекал Диггер. Выходит, догадался раньше меня. А он не промах, за мной долг.

– Вы пили мою кровь..?

В один миг всё стало на свои места и меня осенило. Озарение ударило в голову так ярко, что чуть было не свалился с ног.

Он давал Виктории препарат ради того, чтобы выкачивать кровь и питаться ею. Всё лечение сплошное прикрытие, поддержание организма и сохранение в свежем виде. Внутри просыпался дикий необузданный зверь, выставляющий напоказ острые зубы и пасть. Буквально готов зарычать и самолично впиться ему в глотку от лютой ярости, вспыхнувшей во мне взрывом.

Возьми себя в руки, Клаус. Не позволяй ему снова овладеть тобой. Это обыкновенная злость. Простая эмоция.

– Как тут устоять перед таким сладким запахом? Я его чувствую даже сейчас и это просто срывает голову. Чувствую запах каждого из вас.

Этот ублюдок сдохнет, плевать на последствия!

– Теперь я окончательно убедился, вы следили за мной, Кастильо. Вы всегда были слишком назойливым парнем, что лезет везде. Знаете слишком много.

– Достаточно, чтобы знать как прикончить тебя, кровосос. – хватая арбалет, чёткими движениями вставляю болт в механизм, заряжая оружие.

Вампир успевает среагировать, выбивая арбалет из рук, хватая за плащ и впечатывает в стену. Больно приложившись, слышу треск и чувствую вмятину на бывшей ровной поверхности. В одну секунду он оказывается рядом с Викой и кусает в шею. Раздался резкий крик, она попыталась его оттолкнуть, но вампир крепко всадил свои клыки.

Моя спина, чёрт...

Прорычав, перекатываюсь на бок, дотянувшись до арбалета. Болт попал прямо в коленную чашечку.

Эдвард раскрывает пасть, беззвучно выдыхая. С губ по подбородку струйкой текла ярко-голубая кровь. Второй болт прилетел в правый глаз.

– Паршивец... – хрипло отозвался Хоуп, выдернув болт из колена. – Какие-то болты...не убьют меня.

– Я бы поспорил. – осина впитывала силы вампира, отнимая энергию, а золото, заряженное солнечными лучами обжигало плоть изнутри. Худшая пытка.

Вскакивая на ноги, следующий болт воткнулся в стену, вампир успел увернуться, бросившись к окнам, разбивая стёкла. Вика без сознания растеклась по полу.

– Тебе не спасти свою подругу... – слова ударили в лицо вместе с холодным морозным воздухом, колыхнув жалюзи. На меня глядела ночь, её хранительница луна. Холод колкостью пополз под кожей к венам, остужал кровь, ковал лёд в сердце, отяжеляя.

Упустил. Скрылся, тварь.

В следующий раз не позволю себе подобного.

В кармане завибрировал мобильник.

– Старик, что за шум наверху был? Всё в порядке?

– Он сбежал.

– Что? Кто?

– Вампир.