Глава 18. Трудное решение

— Ты рано вернулся, — подметил Блейз, встретив плетущегося по коридору Малфоя. Такими темпами он спустится в Подземелье через час-другой.

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся Драко, даже не ускорив шаг. — Отчитываться перед тобой я не намерен.

— Ты явно не в духе сегодня, — потирая кончик носа, констатировал Блейз. Удивительно, еще вчера он завидовал приятелю, способному получить всё, что хочет, а сейчас его кислая мина удручала. — Ты же сбежал в Хогсмид вместе с Грейнджер... Но прошло, судя по всему, неважно. Недотрах?

— И опять это не твое дело! — Драко оскалился.

— Что за лукотрус тебя укусил?! Или грязнокровка достала? Так найди другую — что за проблема-то? А ей я займусь сам. Попка у нее что… — Забини смолк. Лицо Малфоя не предвещало ничего хорошего.

И не ошибся. Драко, дикий от злобы, бросился на не в меру болтливого сокурсника, однако Блейз среагировал быстрее — рванул по Хогвартсу как ошпаренный.

Взметнулась в воздух палочка Драко: «Ступефай!»

Только беглец лишь споткнулся и прибавил ходу. Некрасиво, конечно, бить в спину, но гнев притупляет мораль.

— Проклятье! — выругался Драко, уже подбирая заклинание посерьезней.

— Мистер Малфой! — услышал он позади грозный голос Макгонагалл и опустил руку.

Почти сразу Минерва обогнала забывшегося студента и повернулась к нему с обеспокоенным видом:

— Не ищите неприятностей, мистер Малфой. Помните, вы не дома, — строгий взгляд проследил за почти согрешившей палочкой: та вернулась в карман. — Я рада, что нашла вас, — довольная, глава Хогвартса продолжила разговор уже менее грозно. — Вы идете к себе?

— Да, мэм, — сухо и безлико отрапортовал Драко.

— Тогда вам придется подождать.

— Как угодно, — он не спешил возвращаться в гостиную. Куча ненужных глаз, шёпот за спиной, навязчивые подхалимы.

Противно.

— Но... что с вами? Вы не здоровы? — Макгонагалл, наверно, видела студентов насквозь. Так думал не только Малфой. — Может быть, вам надо к мадам Помфри? Вы бледны как полотно. Я распоряжусь осмотреть вас. И, безусловно, стоит сообщить родителям.

Кругом одни няньки!

— Благодарю вас, но это лишнее, — Драко дорого бы отдал за день вдали от всех. — Я в полном порядке. И уверен, вы искали меня не для этого.

— Вы правы. Ваш отец был здесь и настойчиво просил отправить вас домой, как только вы появитесь.

— Тогда мне лучше проследовать за вами, — Малфой вежливо замер, пропуская даму вперед. — Отец без причины не появляется.

* * *

— Драко, наконец-то, — с волнением сказал Люциус, увидев его силуэт в камине. Поднялся с массивного кресла, отставил фужер с остатками вина.

— Зачем ты искал меня? — Малфой шагнул в комнату. Привычно осмотрелся. Дом, милый дом... Но всё равно на душе не легче.

— Мне нужно кое-что обсудить. Кстати, я забрал пергамент из твоих вещей. — Малфой-старший ожидал возмущения.

— Он мне больше ни к чему, — спокойно произнес Драко, обходя гостиную. — Так что за срочность?

Люциус нервно теребил свою трость, чувствуя нелегкий разговор. Упрямство сына могло проявиться весьма неожиданно. Или не проявиться вообще! Теперь, без волшебной крови, истинная натура грозила превратиться в большую проблему.

— Драко, до меня дошли слухи о тебе и гр... — Люциус не закончил, заметив открыто сердитый взгляд. — Будто вы вместе.

— И ты тут же решил, что это правда! — съязвил Драко. — С каких пор тебя занимают слухи? Нет, мы не вместе, — на последней фразе он скривил голос.

— Не лги мне! — Люциус терпеть не мог такие вольности применительно к себе. — Свой источник я не открою, но нет смысла водить меня за нос. Об этом знает весь Хогвартс. Еще немного, и об этом узнает весь магический мир! — это же нонсенс.

Море негодования разлилось по Мэнору с окриком «мир».

— И что? — равнодушно бросил нарушитель спокойствия. — Завтра весь Хогвартс узнает гораздо больше, уверяю тебя! — Драко рассматривал морозный узор на окне.

Ему всегда нравилось изучать неповторимый серебристый рисунок, и отец это знал. "Гораздо больше?.." — Люциус терялся в предположениях, воображая газетные заголовки вместе со звоном свадебных колоколов, истерику сына, лекции Нарциссы, палату в Мунго, скандал в исполнении почивших предков... Всё, кроме собственного обморока. Внешне, ничего подобной бури не предвещало, поэтому глава рода терпеливо ждал разъяснений.

Драко обернулся:

— Успокойся, отец. Мы расстались пару часов назад.

— Расстались?.. — лицо Малфоя-старшего заметно просияло.

— Тебя ведь это радует, не правда ли? — саркастично, на эмоциях, поинтересовался Драко. — Не отвечай, я не слепой.

— Это всё к лучшему, поверь мне.

— Что же в этом хорошего? Ну, кроме искренней радости на твоем лице?

— Что?.. Мисс Грейнджер не одна из нас. Это закон Малфоев.

В комнате царило явное напряжение.

— Прости, отец, но я изменился. Оставь предрассудки себе, — тем более, что изжить их непросто.

— Дело не в чистоте нашей крови! Не только в ней — если точно. Ты не хуже меня знаешь причины.

— И что с того? Я не верю Фламель. Наверно, никогда не верил. Чистота крови мне безразлична, Арахниус может перевернуться в своем гробу! С некоторых пор я предпочитаю верить только себе. И чтоб ты понял, как всё серьезно, знай, я нарушил главный запрет Малфоев.

— Драко… — для Люциуса не ново, но он опять побледнел.

— Не хочу обсуждать это с тобой и ни с кем бы то ни было. Всё кончено. Я нарушил запрет и готов заплатить. А еще я удивлен, что ты не слишком шокирован. Будто ты уже знал.

— Я чувствовал неладное, — солгал и не солгал Люциус. — Но зачем ты это сделал? — голос дрогнул. — Ты же обещал мне! Так какого Мерлина ты пошел на поводу у... — Малфой решил сдержаться: — У женщины, — образ молодой, прекрасной, чистой в своей страсти Нарциссы всколыхнул душу.

— Я удивлен, что слышу это от тебя, — возмутился Драко. — По-моему, ты-то должен меня понять!

— Что за юношеские порывы, сын?! Если у Грейнджер не хватало знаний остановить тебя, то ты не она! Я же просил тебя просто жить. Принять себя таким и забыть.

— Я не хочу мириться с чужими грехами! Уже не хочу. Я мечтал жить по-своему, не сомневаясь ни в ней, ни в себе. Я думал, что любовь справится с ядом. Перед ней меркнет даже алхимия, с этим фактом ты не поспоришь!

Люциус вытер платком вспотевший лоб:

"Ох, юность, юность..." — источник многих бед.

— Ты излишне самоуверен, Драко. И ты плохо выглядишь. Голова болит? — в конце концов, здоровье сына важнее репутации, споров, ошибок. Колдомедицина, конечно, творит чудеса, но с безумием особо не продвинулась.

Люциус попытался усадить его, но тот вывернулся и нервно заходил по комнате. Беспокойный отец настороженно следил за ним взглядом.

— Нет, не болит, — сказал, наконец, Драко. — И это странно, — живая потребность поделиться с тем, кто может понять как никто другой, победила: — Когда я узнал, что Гермиона не л... — он не смел произнести правду вслух, — ...ничего не чувствовует ко мне, это сводило меня с ума. Не буквально. Злило, мучило, снова злило... А сейчас… я не помню лишь отдельные мгновения: они будто в тумане. Но мои чувства по-прежнему при мне. Жаль, что Гермиона их растеряла.

— Ты меня пугаешь. У тебя амнезия? — Люциус выронил трость.

— Вроде того. Но я и не пытаюсь всё вспомнить, так мне легче. Успокойся, отец, я в своем уме. По крайней мере, пока, — Драко вдруг замолчал и задумался, стоило ли вообще так откровенничать, но боль струилась сама: — Я боялся безумия, честно. А пару часов назад даже молил об этом, как о спасении. Болело всё: от кончиков волос до ногтей. Я будто проваливался в яму… Так хреново мне еще не было. Это оно?

— Нет, — закачал головой Люциус и громко выдохнул. — Это боль потери, душевная мука. Это знакомо не тебе одному. То же чувствую я и твоя мать, когда боимся потерять тебя. Всех безумцев в нашем роду преследовали жуткие головные боли, сводя их с ума, изменяя сознание, иногда толкая лишать себя жизни.

— Такую глупость я, наверно, не сделаю... Посадишь меня на цепь, если что?

— Не до шуток, Драко, — Люциус потянуло его обнять. — Когда ты отказался от дара?

— Неделю назад. И ничего, представляешь? Может, провидение решило, с меня и проклятья хватит?

— Нет. Это вряд ли, — их опыт не лжет. — Бесплодие прилагается к яду, я говорил. Кровь, как надеялась Фламель, изничтожила б Малфоев при ее жизни, а проклятье — медленно. Подло. Жестоко. Оно стало гарантией казни, к которой нас приговорили семьсот лет назад.

— Шестьсот шестьдесят три, если быть Грейнджер. Значит, я наказан дважды. Повезло мне, — Драко прельщал черный юмор. — Тогда почему яд действует так долго? Сколько у меня времени?

— Если нет навязчивых состояний и сильных головных болей, то здесь не угадаешь. Кто знает, вдруг ты сильнее, чем остальные, и… — Люциус приподнял брови, предоставляя сыну возможность самому догадаться.

— Что за «и»?

— Есть та, кто любит тебя достаточно, чтобы спасти, — глава рода умело и незаметно подвел к истинной цели разговора. — И она чистой крови. Более того, тебе известно о её чувствах.

— И кто это? — желчно бросил Драко, не пытаясь строить предположений на сей счёт.

— Ты у меня спрашиваешь? — пришла пора Люциусу удивляться. — Там, в Хогвартсе, я нашел любовное письмо. И не лги, что не читал его!

— Ты копался в моих вещах?! — от крайнего недовольства заиграли желваки на лице.

— Ты сам виноват, — типичное обвинение для Малфоя-старшего. — Хранил его в шкафчике с пергаментом.

— Всё равно, ты не должен был его читать. Оно… старое. Давно надо было вернуть его! Письмо, отец, не имеет значения. Я ничего не могу ей дать. Кроме разочарования, конечно.

Упрямый мальчишка!

Жизнь важнее морали.

— Но если она та самая, это как раз имеет значение! — убеждал Люциус дрожащими губами.

Драко остановился и подошел ближе к испуганному отцу:

— А если и она меня не любит? Если это похоть? Кровь? Магия? В Астории Гринграсс мало любви, много фальши. Ну мне так кажется.

— Но ты уже раз ошибся! — а Астория не так глупа. И хитра. Малфоя-старшего ее тактика не пугала.

— Повторяю, я знаю и готов заплатить.

— Зачем?! Если есть хоть маленький шанс избежать этого... — Люциус заговорил мягко: — Драко, прошу тебя, позволь ей быть рядом. Для спасения от яда одной любви мало. Необходимо верить ей сердцем.

— Ты теперь профессор Дамблдор? — подшутил Драко. — Не начинай... — растерянный, он разглядывал отца: просить было не в его характере.

— Ты должен обещать мне, — давил Люциус. — Немедленно! Я не переживу потери… Как и твоя мать! — а вот это был запрещенный прием. Драко любил Нарциссу и будучи заколдованным. По-своему.

— Я не знаю. Я ведь не л... не люблю её.

— Без "не знаю"! Твои чувства — твое дело. Подумай о нас! О себе! Девушка любит тебя, так обещай мне...

В голове Драко отчаянно боролись два «демона»: Гермиона и самосохранение.

— Хорошо, я попробую, — как ни печально, он согласился не ради себя. — Обещаю…

Люциус остался доволен. Наконец, он все-таки задал вопрос, который волновал его ничуть не меньше:

— Ты уверен, что с Грейнджер… всё кончено?

Драко даже застыл:

— Тебе нужно письменное подтверждение?

— Поживешь с мое, поймешь, что даже невлюбленные женщины не любят нас отпускать. Она-то знает, что ты... Не важно.

— Отец, ты что, не слушал меня? Зачем ей я? И что бы ты не думал, Гермиона не из тех, в ком взыграет женское самолюбие от того, что ей предпочли другую.

— Меня волнует не она, а ты… — настаивал Люциус. Роман с грязнокровкой не давал ему покоя. — Привязанности делают нас уязвимыми, и она сможет вернуть тебя.

— А я ей позволю? Я — Малфой, а не переходящий приз. Она потеряла меня, как только ушла. Всё. У меня есть не один способ отбить у нее всяческое желание: от пари до игры в прежнего Малфоя.

— Какое пари? Я что-то упустил?

— Забудь. Это точно уже не важно, и это очень личное. А сейчас я пойду поздороваюсь с мамой и поднимусь в свою комнату, отдохну, — до завтра он должен освоить притворство в совершенстве. — Я спущусь к ужину. Не беспокойся, всё будет хорошо, отец.

— Честно? — сомневаясь, переспросил он. Однажды сын уже нарушил обещание.

— А когда было иначе? — Драко ответил вопросом на вопрос. И это был единственный раз, когда просьба о честности не взбесила. Наследник древнего рода смотрел на отца уверенным взглядом. Не впадать же в истерику!

А Люциус, не говоря ни слова, старался изобразить улыбку и спокойствие.

Его сын будет несчастен, но жив!