Глава 15.

На моем игральном автомате вдруг начали мигать огоньки, и раздался оглушительный звон. Несколько семерок выстроились аккуратным рядком. Число начисляемых очков росло и росло. Я осмотрелась вокруг и увидела, что все люди поблизости глазеют на меня. Зрители принялись громко аплодировать.Сердце мое колотилось как бешеное.Черт побери! Я выиграла.Я выиграла!А, кстати, сколько же я выиграла?Я все еще этого не знала. Я никак не могла разобраться, как работает эта чертова машина. Она показывала число очков, но никак не сумму в долларах. Когда мелькание огней и грохот прекратились, я вытащила билет и отнесла его в кассу.– Думаю, я выиграла, но не могу понять сколько.– Хотите получить расчет?– М-м-м... Да.На лице служащего восторга не было заметно.– И сколько же я выиграла?– Тысячу.– Тысячу пенни?– Нет, тысячу долларов.Я закрыла рот ладошкой и приглушенно прошептала:– О, боже!– Каким купюрами хотите получить – пятидесятидолларовыми или стодолларовыми?– М-м-м... Стодолларовыми.Он вручил мне пачку наличных, и я понюхала их, прежде чем бежать к Элеку.Пробравшись сквозь ярко освещенные помещения, в которых царил хаос, с деньгами, готовыми прожечь дыру в моей сумочке, я, наконец, обнаружила его за одним из покерных столов. Он сидел, погрузившись в глубокое раздумье и почесывая подбородок, даже не подозревая, что я за ним наблюдаю. Его рубашка была расстегнута еще на несколько пуговиц, а рукава закатаны. Волосы выглядели так, словно он их все время ворошил от отчаяния. Он пытался сосредоточиться и все время теребил языком кольцо в губе. Разительный контраст его нового облика приличного парня в очках с татуировками, сплошь покрывавшими его руки, делал его до безумия привлекательным.Наконец, он швырнул карты на стол и выругался: – Твою мать! – а потом проверил телефон и встал из-за стола. Он пошел в моем направлении и наконец заметил, что я улыбаюсь ему из-за угла.– Я проиграл двести долларов. Сначала был в выигрыше, но в последней игре меня отымели. А как у тебя дела?Я сунула руку в сумочку и вытащила пачку денег.– Ну, ты же понимаешь – примитивный игральный автомат...– Ты что, шутишь?– Тысяча долларов! – произнесла я, махая деньгами перед его носом и подпрыгивая от возбуждения.– Вот черт, Грета! Поздравляю!Он на мгновение крепко обнял меня, и я невольно закрыла глаза – это было непередаваемое ощущение – снова оказаться в его объятиях. Каждый нерв моего тела словно ожил в этот миг.В голове у меня все раздавался голос Эвелин.У тебя есть двадцать четыре часа.На самом деле, уже меньше. Внезапно мне привиделась Эвелин в довольно забавном виде – она усмехалась, приставив пистолет к моей голове.Я убрала деньги обратно в сумку.– Такое дело надо отметить. Пойдем, поужинаем.Когда мы шли по коридорам в поисках ресторана, у него зазвонил телефон. Мы резко остановились.– Привет, малышка. – Произнося эти слова, он бросил на меня быстрый взгляд, и я инстинктивно отвернулась.Сердце у меня ухнуло куда-то вниз, и я отошла на несколько футов, но продолжала прислушиваться к каждому слову.– Рад, что у тебя все в порядке.– На самом деле, мне что-то стало не по себе на похоронах. Грете пришлось покатать меня немного, пока я не успокоился. Дело кончилось тем, что мы оказались в казино в Коннектикуте. Там мы сейчас и находимся.– Обязательно.– Я тоже.– Желаю хорошенько повеселиться. Передай всем привет.– Я тоже тебя люблю.Черт побери! Я тоже тебя люблю?Такое вот получилось жестокое возвращение в реальность. Почему же я так расстроилась, что он сказал ей правду, словно это путешествие было нашим тайным свиданием? В тот момент я поняла, как заблуждалась. Конечно, после встречи со мной он был охвачен противоречивыми чувствами, но любил-то он ее, а не меня. Все предельно просто. Его сердце было совсем в другом месте, в то время как мое принадлежало ему, и эту печальную истину необходимо было принять.Элек подошел ко мне.– Это была Челси. Она передает тебе привет и благодарит за то, что ты меня сегодня поддерживаешь.Я растянула губы в очередной фальшивой улыбке.– Всегда пожалуйста. Ей тоже привет.– Ты уже придумала, чем хочешь заняться?Полагаю, чистосердечный ответ на этот вопрос отбросил бы меня назад в прошлое наших далеко непростых отношений.Голова у меня шла кругом, словно весь выпитый раньше ром с кока-колой обрушились на меня, и я весело произнесла:– Лично я пошла в туалет. А ты решай, чем хочешь заняться.Я воспользовалась возможностью освежиться, но от меня по-прежнему разило алкоголем, который я раньше пролила на платье. Впрочем, теперь я могу позволить себе купить новое платье.Когда я вышла из туалета, Элек со странным выражением лица смотрел на экран телефона. Когда он поднял глаза, лицо его показалось мне неестественно бледным.– С тобой все в порядке?Рука его дрогнула, но он не ответил.– Элек?– Я только что получил этот текст. Он пришел с неизвестного мне номера.Он протянул мне телефон.Я была в полном недоумении.– 22?– Посмотри, во сколько пришло это сообщение.– В 02:22. Довольно странно, но почему это вызывает у тебя такое беспокойство?– День рождения Рэнди 22 февраля.У меня по коже поползли мурашки.– Ты, что, думаешь, это послание от Рэнди?Он не отрывал взгляд от телефона.– Даже не знаю, что и думать.– Может, это просто совпадение. Зачем ему посылать тебе цифры 22?– Я в общем-то не верю в подобную ерунду. Понятия не имею, что это такое. Просто теряюсь в догадках.– Я тебя прекрасно понимаю.Элек казался обеспокоенным на протяжении всего нашего ужина в стейк-ресторане. Я знала, что его преследуют мысли о таинственном послании. Честно говоря, и мне от него было жутковато.Яркие огни казино, куда мы вернулись после обеда, тоже не смогли развеять уныние Элека. В какой-то момент я отправилась раздобыть нам напитки.Когда я вернулась туда, где он сидел, сердце мое оборвалось. Элек вытирал с глаз слезы. Я испытала шок, увидев, как мой суровый сводный братец откровенно плачет.Это было лишь доказательством того, что осознание потери может настигнуть нас в любой момент, и мы не вольны его выбирать. Иногда момент срыва можно предсказать, иногда это случается неожиданно. Он сдерживал слезы на поминальной службе и на похоронах, но дал волю чувствам лишь сейчас, в казино, среди толпы чужых людей.– Не смотри на меня, Грета.Проигнорировав его мольбу оставить его наедине с его горем, я поставила на стол напитки и пододвинула стул к нему поближе, а потом притянула его к себе и прижала к груди. Элек не сопротивлялся. Верхняя часть моего платья стала влажной от его слез. Он впился пальцами в мою спину так крепко, словно от этого зависела его жизнь. Чем более отчаянно он рыдал, тем сильнее было мое желание его утешить, и тем крепче я прижимала его к груди.Мы сидели в углу комнаты, и казалось, никто не обращал на нас внимания, а если бы и обратил, меня это ни капельки не волновало.В конце концов, его тело перестало сотрясаться от рыданий, и я чувствовала лишь его дыхание.– Как ужасно, – произнес он. – Мне не следовало бы лить из-за него слезы. Почему я должен плакать из-за него?– Потому что ты его любил.В его голосе снова послышалась дрожь.– Но ведь он-то меня ненавидел.– Он ненавидел в тебе те черты, которые напоминали ему о нем самом. Так что он вовсе не тебя ненавидел. Он не был на это способен. Просто он не знал, что это значит – быть отцом.– Я тебе много чего еще не рассказывал. Самое ужасное, что даже после всего этого дерьма в наших отношениях я все же хотел, чтобы он мной гордился, хотел, чтобы в один прекрасный день он меня полюбил.– Я знаю, что ты этого хотел.Он продолжал прижиматься ко мне. В какой-то момент он поднял голову, и я увидела, что его красивые серые глаза покраснели.– Что было бы со мной сегодня вечером, если бы не ты?– Я рада, что оказалась рядом с тобой.– Я раньше никогда не плакал в присутствии людей. Ни разу.– Все всегда случается в первый раз.– Это плохая шутка. И ты это знаешь.Тут мы оба рассмеялись. Я представила, какое облегчение он, видимо, испытал, после всех переживаний вновь обретя способность смеяться. По своему опыту я знала, что самый лучший смех в мире – это смех после слез.– Благодаря тебе я вновь понял, что значит испытывать искренние чувства, Грета. У тебя всегда была такая способность. Когда я рядом с тобой – уж не знаю, к добру это или нет, – я чувствую всю полноту жизни. Бывали моменты, когда я не мог с этим справиться, противился этому и вел себя по-свински. Я не знаю, что в тебе есть такого, но я чувствую, что ты видишь меня настоящего. В ту же секунду, когда я увидел тебя у Грега... когда ты стояла в саду... я осознал, что больше не могу прятать голову в песок. – Он погладил мою щеку большим пальцем. – Я знаю, как тяжело тебе видеть меня с Челси. Знаю, что ты все еще испытываешь ко мне нежные чувства. Я это чувствую, даже когда ты притворяешься, что твоя любовь прошла.– Да, это тяжело, но возможность увидеть тебя снова стоит этих страданий.– Я больше не хочу плакать сегодня.– Я тоже не хочу, чтобы ты плакал. Но если у тебя возникнет такое желание, не бойся, поплачь. Всегда полезно дать выход эмоциям.Он смотрел на мои губы. А я смотрела на его. В последние несколько минут я расслабилась и потеряла контроль над собой. Мне так хотелось его поцеловать. Я, конечно, знала, что не должна этого делать, но эта жажда была столь сильной, что я едва могла усидеть на стуле.Мне казалось, что я вот-вот взорвусь – как физически, так и эмоционально. Теперь мы сидели наискосок друг от друга у колеса рулетки. Это была единственная игра, помимо игровых автоматов, правила которой я хоть как-то понимала. Мне надо было выплеснуть обуревавшие меня эмоции, поэтому я и выбрала рулетку.Когда ты играешь в игру, в которой на кону твое сердце, рисковать деньгами кажется сущим пустяком. Я направилась к рулеточному столу и швырнула пачку купюр на один номер.– Ставка на номер, – провозгласила я.Крупье посмотрел на меня так, словно я была сумасшедшей.Элек подошел ко мне и встал за моей спиной.– Ты что творишь?Он не заметил, на какой номер я поставила. Мое сердце колотилось все сильнее с каждым поворотом колеса рулетки, и казалось, что все происходит словно при замедленной съемке.Рука Элека лежала на моих плечах, пока мы наблюдали за движением колеса, впрочем, в этот момент я ничего не видела.Наконец, колесо остановилось.Глаза крупье чуть не вылезли из орбит.Кто-то из присутствующих протянул мне напиток, снова расплескав его на мое платье.Люди хлопали в ладоши, выкрикивали подбадривающие слова, свистели.– Выиграл номер 22!– Это что, я? Я выиграла!Элек оторвал меня от пола и закружил по залу. Поставив меня, наконец, на ноги, он взглянул на меня с ошарашенным видом.– Ты поставила на 22! Поставила все деньги на этот номер. Ты хоть представляешь, сколько ты сейчас выиграла?Я повернулась и вежливо спросила у крупье:– Сколько я сейчас выиграла?– Девятнадцать тысяч долларов.– Черт побери, Грета, – Элек сжал мое лицо в ладонях и тряс его, приговаривая: – Черт побери!Казалось, он меня сейчас вот-вот поцелует в припадке восторга, но он вдруг опомнился.Я только что выиграла целый вагон и маленькую тележку денег, но, как оказалось, меня больше волновало не это, а тот факт, что Элек сейчас стоит рядом со мной и разделяет мою радость. Ничто не могло сравниться с ощущением его горячих ладоней на моем лице, сиянием его смеющихся глаз, смотрящих на меня с восторгом. Какое счастье, что мне удалось обратить его страх перед числом 22 в нечто позитивное. Если бы эти деньги могли купить мне больше времени с ним, я бы, не задумываясь, отдала бы все до последнего цента. Мы с Элеком, словно во сне, направились к кассе. Я пошла получать выигрыш, а он встал несколько поодаль и разговорился с людьми, которые были свидетелями моего триумфа.Я предпочла взять чек на большую часть суммы и попросила выдать одну тысячу наличными. Мне также вручили ключи от номера в гостинице при казино в качестве подарка от заведения. От такой щедрости я сначала растерялась, не будучи уверена, что об этом надо сообщать Элеку.Когда я вернулась к нему, он уже стоял один с широкой улыбкой на лице.Я вручила ему десять хрустящих стодолларовых купюр.– Это тебе подарок от меня.Улыбка исчезла с его лица, и он попытался вернуть мне деньги.– Не собираюсь принимать от тебя никаких денег.– Но ведь если бы не ты, я бы никогда в жизни не поставила на номер 22. Я выбрала его ради тебя.– Ни за что не возьму. – Он сунул деньги мне чуть ли не в лицо. – Забери.Я даже не пошевелилась.– Это всего лишь малая часть выигрыша. У меня чек на остальную сумму. Положу эти деньги в банк, чтобы помочь маме пережить трудные времена. Если ты не возьмешь эти деньги, я опять на них сыграю.– Не надо этого делать. Маловероятно, что тебе повезет в третий раз за сегодняшний вечер.Я скрестила руки на груди.– Не собираюсь брать их обратно. Итак, либо ты их принимаешь, либо я пойду и поставлю их на кон.Он вздохнул.– Вот что я тебе скажу. Я возьму эти деньги, но мы сегодня их вместе потратим. Повеселимся от души.– Вот и отлично. – Мои губы сами собой растянулись в улыбке. – С этим я, так и быть, смирюсь.Он бросил взгляд на карточку, которую я держала в руках.– А это что такое?– О... ммм... Мне еще дали ключ от номера в гостинице в качестве подарка. Полагаю, они хотят, чтобы я здесь зависла и спустила весь свой выигрыш в пользу казино. Не собираюсь его использовать. Ведь мы возвращаемся в Бостон чуть попозже, так ведь?– На самом деле, ни один из нас не в состоянии сесть за руль сегодня.– Ты хочешь остаться здесь на ночь? Мы не можем спать в одной комнате.– А я это и не предлагал, Грета. Я возьму другой номер.Разумеется. В тот момент я почувствовала себя полной дурой, предположив, что он как раз это и имеет в виду.– Хорошо. Пусть так и будет. Если ты считаешь, что это хорошая идея, мы остаемся.– На самом деле, я не готов к тому, чтобы этот вечер закончился. Не хочу снова оказаться лицом к лицу с реальностью, пока это не станет необходимым. Я улетаю лишь завтра вечером. Если мы уедем утром, у нас будет еще много времени.Я погладила его руку.– Согласна.Я вышла вслед за ним из игрового зала.– И куда мы направимся сначала?– Пойдем, купим тебе какой-нибудь новый прикид. Я сам его выберу. А потом оторвемся в клубе. В том, что на тебе сейчас надето, тебе там точно нельзя показываться.– Оторвемся в клубе?– Да. У них тут есть ночной клуб внизу.– Мне уже надо начинать беспокоиться? А что ты считаешь подходящим нарядом для клуба?Он окинул мою одежду критическим взором.– Что-нибудь такое, в чем ты не будешь выглядеть как восьмидесятилетняя старуха-гречанка в глубоком трауре.Я одернула платье и с негодованием спросила:– Что ты этим хочешь сказать?– Ладно, пусть это будет восьмидесятилетняя пьяная старуха-гречанка в глубоком трауре, потому что от тебя несет, как будто на тебя вылили ведро алкоголя.– Между прочим, это все из-за тебя.– Так давай тогда пойдем сорить деньгами.