Гл.1 «как же так»

— Людей и вправду немало... — вздохнула брюнетка с густыми длинными волосами, озираясь по сторонам и весело качая головой. — Уже начинаю сомневаться, найдем ли мы твой рейс.В её голосе звучала легкая ирония, но в глазах — теплота. Она пришла не просто проводить подругу, а разделить с ней важный момент — первый шаг в новую главу жизни.

Русоволосая девушка, та, что стояла рядом, не ответила сразу. Её глаза, светлые и внимательные, пробегали по огромной панели с расписанием рейсов. В напряжённой тишине, среди шума чужих голосов, она вдруг резко вскинула руку и, почти подпрыгнув от радости, воскликнула:

— Нашла! Вот он, мой рейс!Её голос прозвучал звонко и победно, как будто она выиграла маленькую, но значимую битву.

— Отлично, — с мягкой улыбкой произнесла женщина средних лет и нежно обняла дочь за плечи. Её глаза чуть блестели — не от света, а от эмоций. — Я буду скучать по тебе. Очень.

— И я по вам... — почти шепотом ответила девушка, прижимаясь к матери. Голос дрогнул. Первый раз в жизни она покидала родину.

К ним подошёл мужчина, державший в руках чемодан. Он был сосредоточен, стараясь скрыть волнение. Его взгляд скользнул от жены к дочери — той самой, которую он ещё совсем недавно водил в детский сад, а теперь провожал в другую страну.

— Будь аккуратна. — Он говорил размеренно, сдержанно, но в каждой фразе чувствовалась забота. — Позвони, как только приземлишься. Наши родственники будут тебя встречать в аэропорту, всё уже организовано.

— Пап, ты уже это в тридцатый раз повторяешь... — с улыбкой перебила я, посмотрев ему прямо в глаза. — Я всё поняла, правда.

Он вздохнул, опуская чемодан на землю.

— Просто я знаю тебя, растяпу. Всё забываешь через секунду.Он сказал это с притворным раздражением, но не смог скрыть тепло в голосе.

Я улыбнулась, потому что знала: за этой фразой — его тревога, его любовь, его неспособность отпустить полностью.

В этот момент я впервые по-настоящему ощутила: всё начинается.И назад дороги нет.

Наконец-то...Последние объятия. Последние «береги себя» и «не забудь позвонить». Последний взгляд — тёплый, цепляющийся, будто бы она улетает навсегда. Габриэла ещё раз оглянулась — мама с папой стояли, как в замедленной съёмке. Улыбались, но глаза выдавали всё. Подруга махнула рукой, и девушка, собрав в кулак всё, что могла, отвернулась и пошла к стойке регистрации.

Дальше всё шло как в сериале — те самые сцены, которые она пересматривала в старших классах. Наушники в ушах, торчащие пряди из небрежно заплетённой косы, чемодан, рюкзак на плечах, очереди, которые казались вечностью. Но, в целом, всё прошло легко — словно мир понимал, что ей и так сейчас непросто.

На борту ей повезло — пока она пыталась разобраться, куда деть свой багаж, кто-то из пассажиров, мужчина с усталым лицом и двумя детьми, одним ловким движением забросил её чемодан на верхнюю полку. Габриэла слабо улыбнулась в знак благодарности и аккуратно села у окна, оставив рюкзак при себе.

Она выдохнула, словно только сейчас поняла, насколько нервничала. Вытянула телефон, поменяла плейлист на что-то спокойное — старый альбом с инструментальной музыкой и медленными гитарными переборами. Сквозь окно виднелась взлётная полоса, солнце пряталось за облаками, а в голове у неё крутилась одна мысль: я лечу в Барселону.

Габриэла Сепп — девятнадцатилетняя девушка с мягким, почти прозрачным взглядом. Светло-русые волосы часто заплетены в свободную косу или просто лежат на плечах, как солнечные лучи. Её большие, выразительные глаза всегда будто немного блестят — то ли от эмоций, то ли от любопытства к жизни. У Габи ровные губы нежно-розового оттенка, а на щеках часто играет естественный румянец, придающий её лицу ту самую живую теплоту, которой хочется доверять.

Родом она из Эстонии — страны сосен, дождя и спокойствия. С самого детства в её доме по вечерам фоном шли футбольные матчи: комментаторы, шум трибун, радостные крики и сдержанные слёзы поражений. Барселона стала для неё не просто командой — мечтой, которая вела через годы и расстояния.

Теперь она здесь. С билетом в руках и сердцем, полным надежды.И всё только начинается.

Полет прошёл без особых проблем — если не считать, что, как и всегда, выход из самолета превратился в суету. Люди толпились, толкались, и Габи пришлось ждать своей очереди почти с полчаса, прежде чем она, наконец, ступила на землю испанской столицы футбола.

Она сделала несколько шагов вперёд, достала телефон, чтобы написать родителям, что всё в порядке, и остановилась. Чемодан, который послушно катился за ней до этого, словно нарочно, вырвался из-под контроля и, набрав скорость, покатился обратно. Габи не сразу это заметила, но, обернувшись, ахнула:

— Блин!.. — сорвалось у неё, когда она поняла, что тот уже довольно далеко.

Она бросилась за ним, но было поздно. Чемодан с глухим звуком врезался в чьи-то ноги. Парень, которого он настиг, споткнулся, едва удержав равновесие, и тихо выругался себе под нос. Его друг, стоявший рядом, вовремя подставил ногу и остановил «беглеца».

— Я... извиняюсь, — Габи проговорила с виноватой улыбкой и румянцем на щеках, стараясь не смотреть в глаза пострадавшему. Но всё-таки подняла взгляд — и замерла.

Перед ней стоял Педри. Настоящий. Живой. Не на экране, не на плакате. Он был здесь, в той же толпе, прямо перед ней.

Позади него — не менее узнаваемые лица: Гави и Ферран Торрес, расслабленные и немного насмешливые.

Педри, не сказав ни слова, наклонился, поднял чемодан и протянул его ей. Его лицо оставалось непроницаемым, почти отстранённым.

— Ещё раз извиняюсь... — проговорила Габи уже тише, чуть опустив глаза. Она взяла ручку чемодана, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё клокотало.

Чего она вообще ждала? Улыбки? Шутки? Автографа?На экране он казался таким открытым, добрым, почти домашним. Вживую — холодный, сдержанный.И его друзья тоже не горели желанием проявить участие — переглянулись между собой и пошли дальше, будто ничего не произошло.

Габи осталась стоять на месте, вжав пальцы в ручку чемодана. Барселона встретила её не так, как она себе это представляла.

Добро пожаловать в реальность, — чуть горько подумала она.

Габи, прижимая к себе чемодан как родного, наконец получила сообщение. Короткое и точное:

"Ждём тебя у выхода. Чёрный Porsche."

Она убрала телефон в карман, глубоко вдохнула и зашагала вперёд. Спустя пятнадцать минут, выбравшись из душного здания аэропорта, она сразу заметила ту самую машину — чёрный Porsche действительно стоял в стороне от основной парковки, будто знал, что его ждут.

Не теряя уверенности, Габи подошла и села на заднее сиденье, одновременно разблокировав телефон. Всё выглядело так, как и должно быть: стильная машина, водитель впереди. Она даже почти расслабилась.

— Здравствуйте, — коротко и вежливо бросила она, не отрываясь от экрана.

Ответа не последовало. Лишь тишина.

Габи подняла глаза. И чуть не выронила телефон из рук.

На водительском сиденье — Педри. Всё тот же. Всё так же сдержанный. Всё так же непроницаемый.

— Ч-что?.. — только и успела выдохнуть, когда он повернулся к ней.

— Что тебе надо? — резко спросил он, хмурясь.

Сердце Габи заколотилось. Паника, смущение, нелепость всей ситуации — всё навалилось разом. Она запнулась, потянулась к дверной ручке, чувствуя, как в ушах звенит.

— Ой, я... я ошиблась! Правда! Я просто... не туда села. Иначе зачем бы мне... ну... — она отчаянно пыталась подобрать слова, избегая его взгляда. — Простите! Это всё... случайность!

Она попыталась открыть дверь. Дёрнула за ручку. Заперто.

Педри скривил губы, качнул головой — явно не поверив ни единому её слову — и нажал кнопку, открыв замки.

— Ещё раз извиняюсь! — выпалила Габи и поспешно выскочила наружу, в спешке зацепив ногой свой телефон. Он выскользнул из рук и скатился под переднее сиденье.

— Чёрт! — прошептала она и снова заглянула в машину, не веря, что ей сейчас придётся полезть назад... к нему... за телефоном.

Педри молча смотрел на неё в зеркало, с выражением "и что теперь?"

Габи внутренне простонала.Идеальное начало новой жизни. Просто блестяще.