➪004

Неоновые лучи, пронзающие клубный полумрак, ритмично пульсировали в такт оглушительной музыке. Басы, низкие и густые, отдавались вибрацией в полу и в стенах, сливаясь с гулким гулом голосов в единое, душное звуковое полотно. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным едким дымом от сигарет и сладковатым, терпким ароматом дорогого алкоголя. В этом хаосе света и звука, за столиком в VIP-зоне, царила своя, особая атмосфера.

Ён Бин и его дружки были завсегдатаями этого места.

— Выпьем! - подростки чокнулись стаканами,а после уселись на диване попивая спиртные напитки.

Но сегодня Ён Бин выглядел не в своей тарелке. Он откинул голову на спинку мягкого кожаного дивана, его взгляд был рассеянным и устремлённым куда-то вдаль, в мерцающие огни танцпола. Усталый, почти бессильный стон сорвался с его губ. В голове беспрестанно крутилась одна и та же навязчивая мысль, от которой не было спасения даже здесь.

Заполучить её — Т/И — оказалось задачей куда сложнее, чем любой школьный экзамен или уличная драка. Девчонка была вся из правил и принципов. Она не курила, не пила, не тусовалась в таких местах, предпочитая шумным вечеринкам тишину библиотеки или совместные занятия с этим заучкой Ши Ыном. Её мир был выстроен по иным, непонятным ему законам, и все его привычные методы — нахрап, обаяние, давление — разбивались о её спокойную, непоколебимую уверенность.

— Ён Бин,точно пить не будешь? - парень в белой футболке откинулся на сиденье дивана.

— Вот-вот,ты чего не пьешь сегодня? - спросила рядом сидящая девушка.

— Пробный экзамен скоро,приём, - Он медленно перевёл взгляд на девушку, сидевшую напротив.

Он распустил руки на спинке дивана, плечи были напряжены, а в глазах стояла та самая, не дававшая покоя, тень.

— Сначало пробный,обычный,универ и престижная работа, - они расхохотались.

Он молча смотрел на них. Объяснять что-либо тем, чьё сознание уже затуманено хмелем, было абсолютно бесполезно. С безразличным видом он повернулся, его взгляд снова утонул в мелькающих огнях, но внутри всё кипело.

— Всё ради Т/И, да? — вдруг прокомментировал, один из его ближайших приятелей, с усмешкой разглядывая его мрачную физиономию. — Превратился в пай-мальчика из-за одной девчонки.

Его слова тут же подхватила вся компания. Посыпались свисты, улюлюканья, одобрительные хлопки по столу. Ён Бин сжал кулаки, чувствуя, как по шее разливается горячая волна досады.

— Это всё ради девчонки? — другая девушка, сидевшая рядом, игриво толкнула его в плечо, заглядывая в глаза. Её взгляд был пьяным и бесцеремонным. — Что за красотка нашлась, что смогла такому, как ты, голову вскружить, а? Давай, расскажи!

Он молчал, стиснув зубы.Действительно,наблюдать за тем,как она сухо реагирует на все его намеки,подарки и комплименты,которыми он её обсыпал,ближе чем друзья они не стали.

— Да что там, она на него даже не смотрит, с каким-то дрыщом ошивается.

— Слушай, Ён Бин, — один из парней ударил его по плечу, привлекая внимание. — Ши Ын вообще берега попутал. Кем он себя возомнил? Видел, как он ручку держал? Будто пырнуть хотел.

— Он пялится на нас постоянно, не нравится мне это, стрёмно, — сказал другой. — Я же его чуть не придушил.

— Да не, так хрен убьешь.

— Я серьезно, я ему чуть шею не сломал.

— И что вы предлагаете? — Ён Бин, вникая в их слова, смотрел в одну точку. — Он нас вообще не боится. Нужно подумать, куда ударить побольнее.

— Т/И? - предложил Чон Чан — Он ни раз попадал в передряги защищая её.

И тут ему приходит мысль. Ботаник, как ни крути, дорожит Т/И. Ён Бина это бесило до зубовного скрежета, однако если воспользоваться её наивностью и добротой, то можно слегка поломать её саму. Ён Бин следит за её соцсетями и знает, как та дорожит учебой и оценками. Если немного «помочь» ей и устроить провал на экзамене, Ши Ыну будет так же больно смотреть на её расстроенное, подавленное лицо. Боль той, кого он так яростно защищает, станет и его болью — куда более чувствительным ударом, чем любая физическая расправа.

Медленная, холодная ухмылка, не сулящая ничего хорошего, медленно поползла по его лицу.

Высокая, мускулистая фигура неторопливо приближалась к их столу. Его лицо было скрыто в тени кепки, надвинутой на самые брови, а в углу рта тлела сигарета, оставляя в воздухе едкий шлейф. Сама его походка, полная скрытой угрозы и уверенности, мгновенно привлекла внимание всей подростковой тусовки.

— О, прибыл, — не успел Ён Бин договорить, как незнакомец резким, почти небрежным движением швырнул ему чёрный, бесформенный пакет. Тот упал на стол со глухим шлёпком.

Вокруг тут же раздались приглушённые, возбуждённые возгласы.

— Реально принёс.—Фентанил, наконец-то...

— Так, скидываемся, — Ён Бин поднялся, его глаза блестели от предвкушения. Остальные подростки, словно под гипнозом, начали доставать из карманов смятые купюры и протягивать их ему, а их взгляды жадно прилипали к злополучному пакету.

Наркодилер, сделав глубокую затяжку, огляделся по сторонам холодным, оценивающим взглядом.Он увидел протянутую руку Ён Бина с пачкой денег.

— Считать будешь? — спросил парень, и в его голосе сквозила деланная небрежность.

— Я тебе верю, — хрипло бросил незнакомец, забирая деньги и разворачиваясь, чтобы уйти. Его движения были экономичными и быстрыми.

— Эй, стой.

Тот замер, не оборачиваясь. Затем медленно повернул голову, и из-под козырька кепки на Ён Бина упал тяжёлый, безразличный взгляд.

— С тобой пойду. Вопросы есть, — сказал Ён Бин, подмигивая своим приятелям.

— Э, а что за вопросы? — протянул один из его дружков, явно разочарованный. — Всё веселье пропустишь.

— Повеселитесь , — отмахнулся Ён Бин. Он наклонился, взял со стола один из свёртков и подбросил его тому же парню.

Незнакомая фигура уже ждала его, облокотившись о бетонный парапет на верхней, открытой площадке клуба. Он зажигал новую сигарету, и ветер развеивал дым в ночную тьму.

— Эй, — с привычной ухмылкой присоединился к нему Ён Бин. — Мне, кстати, твоя мама звонила. Искала тебя. У тебя там всё окей? — Он облокотился на парапет рядом, изображая неподдельную заинтересованность.

— Ближе к делу, — послышался хриплый, нетерпеливый ответ. Свет от неоновой вывески скользнул по его грубо выбритому подбородку.

— Мне вот что интересно... Что будет, если фентанил на кожу нанести? На шею, например, — Ён Бин говорил легко, как будто обсуждал погоду, но его глаза были острыми и внимательными.

Наркодилер на секунду задумался, выпуская струйку дыма. — Действие будет слабее, но будет, конечно. Сонливость, заторможенность, может, даже тошнота.

Ён Бин кивал, впитывая каждое слово.

— А что?

— Да так, просто интересно, — Ён Бин облизнул губы, его взгляд был прикован к танцующей внизу, ничего не подозревающей толпе, будто ища в ней кого-то конкретного.

— Ён Бин... — голос дилера стал низким и предостерегающим. — Не переборщи.

— О чём это ты? — фыркнул Ён Бин, разводя руками в недоумённом жесте, и на его лице расцвела самая невинная улыбка.

Незнакомец ничего не ответил. Он лишь снова, в последний раз, пристально посмотрел на парня, бросил окурок, раздавил его каблуком и, развернувшись, зашагал прочь.

— Пока! — крикнул ему вдогонку Ён Бин.

Но тот уже не ответил.

— Смотри-ка, даже не попрощался, — пробормотал Ён Бин себе под нос, и его улыбка медленно растянулась, приобретая откровенно жестокий, удовлетворённый оттенок. У него появился план. И этот план был безупречен.

•••

Т/И быстрыми движениями водила ручкой по странице тетради, стараясь не отстать от стремительного темпа учителя. На дополнительных занятиях царила иная, более спокойная атмосфера, здесь её затылок не прожигал чей-то навязчивый взгляд, и она могла полностью погрузиться в учёбу. Всё её внимание было сосредоточено на конспекте, куда она старательно выводила ровные строки формул.

Ши Ын, сидевший рядом, ненадолго оторвался от собственных записей и бросил на неё беглый взгляд. Его привлекло её сосредоточенное выражение лица: тонкие, изящные брови слегка сдвинулись к переносице, создавая лёгкую вертикальную складочку, а ясные, светящиеся внутренним вниманием глаза быстро бегали по странице, сверяя написанное и выискивая малейшую неточность. В этот момент она казалась ему воплощением целеустремлённости и спокойной силы, и это зрелище завораживало его больше любой сложной теоремы.

— Ши Ын, — её тихий голос вывел его из наблюдения. Она откинула непослушную прядь волос за ухо и повернулась к нему.

Он резко опустил глаза в свою тетрадь, словно пойманный на чём-то запретном, надеясь, что она не заметила его пристального внимания.

— Что у тебя тут получилось? — спросила она, делая вид, что и вправду ничего не заметила. Она наклонилась к его тетради, приблизившись настолько, что между ними оставалось лишь несколько сантиметров. Он почувствовал лёгкое дуновение воздуха и тот самый, знакомый и сводящий с ума, сладкий цветочный аромат её шампуня, который всегда витал вокруг неё.

Ши Ын застыл, стараясь сохранить на лице обычную маску невозмутимости, пока она сверяла их ответы, проводя пальцем по строчкам. Внутри него всё сжалось. Он лишь тихо кивнул в ответ на её вопрос о расхождении в решении, не доверяя своему голосу. Всё его существо было сосредоточено на одной тихой, отчаянной надежде: чтобы она не услышала бешеный, предательский стук его сердца, который, казалось, вот-вот вырвется из груди и оглушит всю аудиторию.

К концу дополнительных занятий уже окончательно стемнело, и дуэт ехал домой в почти пустом автобусе. Голова Т/И, не выдержав усталости, бессильно опустилась и покоилась на плече Ши Ына. Она тихо посапывала, погрузившись в сон. Её ровное, тёплое дыхание казалось ему самой мирной вещью на свете. Внезапно телефон Ши Ына тихо зажужжал в кармане, нарушая тишину. На экране высветилось лаконичное сообщение от отца: «Ты в порядке? Т/И с тобой?»

Парень одной рукой аккуратно, чтобы не потревожить её, достал телефон, открыл клавиатуру и так же кратко ответил: «Да». Тяжесть её головы на его плече была не обузой, а странным успокоением. Само её присутствие, её доверие, с которым она заснула рядом, наполняло его тихой, непоколебимой силой.

Автобус резко зашатался на повороте, и Т/И, вздрогнув, медленно приоткрыла глаза, с трудом фокусируя взгляд.

— Опять я заснула на тебе, — пробормотала она с лёгкой, смущённой улыбкой, потирая глаза и выпрямляясь.

— Ничего, — произнёс он ровным голосом, но внутри почувствовал внезапную пустоту и лёгкое разочарование от того, что этот миг близости закончился.

В этот момент автобус остановился на их остановке. Они вышли в прохладный вечерний воздух и направились дальше пешком по безлюдной, тихой улице, освещённой лишь редкими фонарями.

— Не могу поверить, что этот кошмар скоро закончится, — сказала Т/И, запрокидывая голову назад и глядя на тёмное, усыпанное редкими звёздами небо.

— Ты об экзамене? — спросил парень, глядя прямо перед собой и засунув руки в карманы куртки.

— Конечно! Я начинаю забывать, когда в последний раз ложилась спать вовремя, — она вздохнула, и в её голосе прозвучала усталая ирония.

Услышав это, Ши Ын замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, заставив и её обернуться и сделать то же самое.

— Ты что,не высыпаешься? — спросил он, пристально глядя прямо ей в глаза. Его взгляд был настолько прямым и проницательным, что Т/И, как всегда, почувствовала лёгкую неловкость. Она всегда таяла под этим вниманием, чувствуя, что он видит больше, чем она готова показать.

— Не всегда, конечно, но бывает, что вообще не могу заснуть. В голове всё крутятся формулы и даты, — призналась она, отводя взгляд на тротуар.

— Т/И... — его голос прозвучал мягко, но с отчётливой нотой беспокойства.

— Ши Ын, я прекрасно знаю, что ты мне скажешь. Прям слово в слово, — она перебила его, подняв руку в умиротворяющем жесте. — «Отдых важен для продуктивности». Но я готова перестать даже есть, если это время поможет мне подготовиться лучше. Я не шучу. — Она произнесла это с такой тихой, но железной уверенностью, что спорить было бесполезно. Затем, видя, как его лицо стало ещё суровее, смягчилась. — К таким крайностям я ещё не доходила, честно. Просто иногда засиживаюсь допоздна, и всё.

Она тронула его за руку, заставив разжать пальцы в кармане, и взяла его ладонь в свою, лёгким движением потянув за собой, чтобы продолжить путь.

— Не беспокойся обо мне. Остаётся только надеяться, что мой труд окупится, и я справлюсь с завтрашним экзаменом, — сказала она, уже снова улыбаясь ему своей самой светлой улыбкой, пытаясь развеять его мрачные мысли. — А если этого не случится... я подожгу школу, — добавила она уже совсем шутливым тоном, вызывающе подняв бровь.

Ши Ын не ответил на шутку, лишь слегка сжал её пальцы в ответ, как бы принимая её условия, но его напряжённый взгляд выдавал, что беспокойство никуда не делось.

Им неожиданно перегородили путь двое парней, вынырнувших из полумрака переулка. Тот, что был в синей ветровке, в упор смотрел на Ши Ына.

— Так ты? — его палец, грязный под ногтем, был направлен прямо на Ши Ына. Парень лишь молча сжал руку Т/И чуть сильнее, ощущая, как её пальцы похолодели.

Т/И нахмурилась, её взгляд метнулся от незнакомца к Ши Ыну, полный немого вопроса и нарастающей тревоги.

— Мы обычно закладки делаем. Доставкой не занимаемся, — парень в синей ветровке вытащил из кармана  коробочку, оглядываясь по сторонам.

Глаза девушки расширились, когда она поняла, что это за «товар».Она невольно отшатнулась, её рот приоткрылся в немом шоке.

Ши Ын перевёл взгляд с протянутой руки на лицо парня. Его лицо было каменным.

— Ну? — синеветровочный подёргал коробочкой, его взгляд скользнул по Т/И, оценивающе и неприятно. — Или, может, твоя подружка хочет попробовать что-то полегче? Для первого раза...

— Эй, я же сказал — девка заказывала доставку, — из тени, прислонившись к стене, раздался низкий, хриплый голос. Он принадлежал тому самому дилеру, чьи глаза были скрыты во тьме.

Парень в синей ветровке медленно повернулся к Т/И. Она встретила его взгляд, и в её глазах не было ничего, кроме отвращения. Он всё понял.

— Вот блин. Перепутали, — буркнул он, резко и почти с досадой засунув коробочку обратно в карман. Но отступать не собирался, его фигура по-прежнему перекрывала проход. — Ну раз уж встретились... Может, всё-таки заинтересуешься? У меня для милашки скидка, — он нагло подмигнул ей.

— Отойди. — Голос Ши Ына прозвучал не громко, но с такой ледяной, сконцентрированной яростью, что Т/И почувствовала, как по её спине пробежали мурашки.

— Чё? — парень в ветровке явно был оскорблён его тоном.

— Ты мешаешь пройти. Отойди, — Ши Ын повторил, и теперь его взгляд, полный немого обещания боли, намертво пригвоздил нахала к месту. Ши Ын чувствовал каждой клеткой, как напряглась Т/И. Её ладонь в его руке стала влажной от пота и мелко дрожала.

— А повежливее?Или тебе жить надоело? И не смотри на меня так, слышишь, ботаник?

Ши Ын медленно, слишком медленно отпустил руку Т/И. Он засунул освободившуюся руку в карман. Послышался тихий шелест ткани, а затем — резкий, металлический щёлк.

Это был звук отщёлкивающегося стержня в его металлической ручке. Звук был негромким, но невероятно чёткими и угрожающим в вечерней тишине.

— Эй, хватит пялиться, — парень в синем заёрзал, но Ши Ын не отводил глаз. — Дурака ты кусок.

В этот момент парень в кепке оттолкнулся от стены. Он молча подошёл к своему напарнику и грубо оттолкнул его плечом в сторону, расчищая дорогу.

— Эй, ты чего? — возмутился синеветровочный.

— Можете идти, — хрипло произнёс тот, бросив быстрый, нечитаемый взгляд сначала на перепуганную Т/И, а затем на Ши Ына.

Ши Ын ничего не сказал. Он просто снова взял Т/И за руку, теперь уже почти властно, и повёл её вперёд, проходя мимо них, демонстративно игнорируя их присутствие.

— Вы хоть думайте.Он был готов напасть.

Пройдя чуть дальше, Т/И осмелилась обернуться.

— Тебе не о чем волноваться, — произнёс Ши Ын уже своим обычным, спокойным голосом. Внутри него бушевало странное чувство. Не просто облегчение, а раздувающаяся от гордости теплота. Он защитил её. В этот миг он чувствовал себя не беспомощным ботаником, а тем, кем всегда хотел быть рядом с ней.

Т/И повернулась лицом вперёд и крепко сжала губы, будто пытаясь удержать внутри целый поток слов. Но она ничего не сказала. Её молчание было красноречивее любых вопросов.

•••

— Мам, пап, привет! — голос девушки звенел искренней радостью, когда она помахала рукой в камеру ноутбука. Устроившись поудобнее на своей кровати, она подтянула колени к груди, обхватив их руками, словно стараясь сократить расстояние, разделявшее их тысячи километров. Мягкий свет настольной лампы окутывал её тёплым сиянием, создавая уютный островок в полумраке комнаты.

— Привет, наша умничка! — её мать, не скрывая умиления, послала ей воздушный поцелуй через экран. Отец, сидевший рядом с супругой, широко и немного смущённо улыбался, его глаза лучились гордостью.

— Ну как ты, родная? Как учёба?Есть какие-нибудь новости? — голос мамы звучал с лёгкой тревогой, но в основном — переполняющей её нежностью.

— Всё просто замечательно! — Т/И поспешила их заверить, и в её глазах вспыхнул тот самый огонёк надежды, который она лелеяла все эти дни.

«Про ту стычку с подозрительными парнями по дороге домой родителям необязательно знать,» — мелькнула мысль, и её улыбка на мгновение стала чуть более напряжённой. «Зачем их беспокоить? Они и так далеко.»

Она сделала небольшое паузу, собираясь с духом перед самым главным вопросом. — Экзамены почти позади, так что...

— А как там наш Ши Ын? — не удержалась мать, с хитрым прищуром в глазах перебивая дочь. — Ничего нового? Может, уже начали встречаться? А то вы всё «друзья, друзья»...

— Ма-а-ам! — щёки Т/И мгновенно залились густым румянцем. Она потупила взгляд, с преувеличенным интересом разглядывая узор на своём одеяле. — Ну что ты выдумываешь! Мы лучшие друзья!

— Да-да, — с притворной серьёзностью подхватил отец, подмигивая жене. — А у меня в в твоём возрасте, когда я «дружил» с твоей мамой, я уже кольцо присматривать начал!

— Папа! — возмутилась Т/И, но в уголках её губ дрогнула сдержанная улыбка. — Вы просто невыносимы!

На другом конце провода родители весело рассмеялись, и этот звук наполнил комнату тёплым, домашним эхом. На несколько мгновений она почувствовала себя так, будто они правда рядом.

— Он тоже в порядке, — наконец выдавила она, всё ещё краснея. — А вы как? Всё хорошо?

— Всё отлично, солнышко, — ответил отец, и его голос на мгновение стал мягче. — Вот только скучаем по нашей звёздочке ужасно. Каждый день.

Сердце Т/И ёкнуло от этих слов. Она прижала ладонь к экрану, словно пытаясь дотронуться до них.

— Я тоже... Я уже считаю дни. Жду не дождусь следующей недели, — прошептала она, и в её голосе вновь зазвучала та самая, затаённая надежда. — Я так хочу отпраздновать с вами окончание экзаменов, — она слабо улыбнулась, уже представляя себе эту картину.

И именно в этот момент она начала замечать изменения. Улыбки на лицах родителей стали какими-то натянутыми, неестественными. Их взгляды начали метаться, избегая встречи с её глазами. Они переглянулись.

— Милая... — наконец начала мама, и её голос дрогнул. Она нервно провела рукой по волосам. — Мы с папой любим тебя больше всего на свете. Ты знаешь это, да? И мы всегда, всегда будем тебя поддерживать. Но... — она замолчала, ища поддержки у мужа.

Отец тяжело вздохнул и подхватил, глядя прямо в камеру, и в его глазах читалась неподдельная боль. — Но наша командировка, к сожалению, задерживается. Возникли непредвиденные обстоятельства с проектом... И... на следующей неделе у нас никак не получится прилететь...

Лицо Т/И изменилось. На секунду по нему пробежала тень настоящего, горького разочарования, губы дрогнули, а глаза наполнились влагой. Но она была сильной. Она привыкла быть сильной. И потому уже в следующее мгновение она заставила себя снова улыбнуться — ярко, слишком ярко, неестественно широко.

— А... Ну... Я понимаю, — затараторила она, слишком бойко кивая головой, словно пытаясь убедить в этом прежде всего себя. — Конечно, вы заняты, это важная работа. Я всё прекрасно понимаю. Ничего страшного! Мы как-нибудь в другой раз... — её голос звучал фальшиво даже в её собственных ушах, но она не могла позволить им услышать, как оно разбивается у неё внутри.

— Какая же у нас дочка, дорогая, как же я ей горжусь, — голос отца дрогнул, став глубже и тише. Он быстро, почти по-медвежьи, провел ладонью по лицу, смахивая непрошеную влагу с ресниц. — В глаз что-то попало... — пробормотал он, отступая от камеры, чтобы скрыть предательское волнение.

Мать понимающе улыбнулась ему вслед, а затем снова обратила нежный, полный веры взгляд на дочь.—Вот увидишь... — её голос звучал как мягкое, но уверенное предсказание. — Справившись с этим экзаменом, ты станешь на огромный шаг ближе к своей мечте.Будущее - ты строишь его сама, и у тебя получается просто великолепно.

Девушка кивнула, и на этот раз её улыбка стала чуть менее напряжённой, чуть более тёплой и искренней. Слова матери, словно целебный бальзам, смягчили остроту недавнего разочарования. В них была не просто поддержка, а глубокая, непоколебимая вера в её силы.

— Спасибо, мам... Спасибо, пап, — тихо сказала она, обращаясь уже ко обоим, посылая любовь и отцу, стоявшему где-то там, за кадром, и пытавшемуся совладать с переполнявшими его чувствами.

— Я пойду ещё немного позанимаюсь.

— Т/И, — мягко, но настойчиво остановила её мать. — Ты только пообещай, что не будешь слишком перенапрягаться из-за экзамена, хорошо? Здоровье и сон важнее любых оценок. Мы хотим видеть тебя счастливой, а не измождённой.

— Мам, всё будет хорошо! — ответила девушка, и в её тоне вновь зазвучала знакомая решимость, та самая, что заставляла её добиваться своего с самого детства. Она выпрямила плечи, и взгляд её снова стал твёрдым. — Я должна сдать его на отлично! Я же вам обещала. И я своё слово  сдержу.

В этих словах слышалась не просто юношеская амбициозность. Это была клятва, данная самой себе и им — родителям, которые верили в неё даже на расстоянии. Эта обещание было её маяком, её опорой в те вечера, когда силы были на исходе, а до экзамена оставались считанные дни. Она не могла подвести их веру. Не могла подвести саму себя.

— Мы любим тебя, — сказала мать, и её жест был наполнен такой нежностью, что казалось, она вот-вот пройдёт сквозь экран. Она поднесла к губам указательный и средний палец, задержав на них на мгновение тёплый поцелуй, а затем медленно, с лёгкостью приставила их к камере.

Т/И, чувствуя комок в горле, повторила это движение, коснувшись своими пальчиками холодного стекла монитора, замыкая невидимую связь.

— Была рада снова вас увидеть... — её голос дрогнул, выдавая усталость и накопившееся напряжение.

— Доброй ночи, — произнесла она, и её голос прозвучал чуть громче, чем нужно, пытаясь пробиться через тысячи километров цифрового пространства.

— Сладких снов, солнышко, — ответил отец, и его улыбка на экране ноутбука казалась усталой, но тёплой. Мать помахала ей рукой, и в этом жесте читалась вся тоска по дому.

Т/И в последний раз взглянула на их любимые лица, и мягко щёлкнула крышкой ноутбука. Резкая тишина комнаты обрушилась на неё, став вдруг оглушительной после оживлённого разговора.

Её взгляд скользнул по прикроватной тумбочке. В мягком свете ночника стояли две фотографии. В одной — счастливая семейная троица: она, смеющаяся, зажата в объятиях родителей на фоне моря. Их лица сияли беззаботным счастьем, которого сейчас так не хватало. Рядом, в чуть меньшей рамке, застыл другой момент: она и Ши Ын, снятые где-то в школьном дворе. На его обычно невозмутимом лице играла редкая, лёгкая улыбка, а её щека была прижата к его плечу.На её тонкой кисти, которой она обнимала Ши Ына за руку, мягко поблескивал тонкий серебряный браслет. Простая, почти невесомая цепочка с крошечным, стилизованным под созвездие кулоном — его подарок на её день рождения. Она помнила, как он, краснея и глядя в пол, сунул ей маленькую коробочку, пробормотав что-то невнятное.

С тех пор она его не снимала.

Теперь её пальцы сами нашли знакомый холодок металла. Она нежно провела подушечкой большого пальца по гладкой поверхности кулона от холодного серебра вверх по руке побежало теплое, успокаивающее ощущение.

•••