Глава 17

ВСЕ СТОЛЫ И ШКАФЫ, все папки и бумаги, которые Поппи только что просматривала, были охвачены пламенем. Огонь полз по стенам, и под его языками чернели обои, трещали и съеживались картины. В этом свирепом жаре черная ткань, покрывавшая самую высокую раму, поднялась от порыва горячего воздуха и упала вниз, где ее тут же поглотило пламя, открыв взгляду огромное зеркало. Стоило Поппи подумать о Девочке, как стекло со звуком, похожим на выстрел, треснуло и тусклая поверхность затянулась паутиной трещин.

В какой-то миг Поппи подумала, что все это ей только кажется. «Здесь нет никакого огня, – думала она. – Нет никакой кошачьей девочки. Это все в твоей голове. Ты действительно чокнулась. Тебя запрут в темной комнате на веки вечные. Никаких друзей. Никакой семьи. Никаких книг и зеркал. Только ты и твой глупый, чокнутый мозг!»

Кто-то схватил ее за волосы и потащил. Поппи с криком рухнула навзничь на ковер. Сверху вниз на нее смотрела девочка в маске кошки. Сквозь треск пламени Поппи показалось, что она смеется.

Нет, не показалось.

Поппи отползла в сторону и вскочила на ноги.

Пламя подбиралось к ним.

– Что ты творишь?! – закричала она на девочку. Поппи метнулась в сторону, перепрыгивая через невысокие языки пламени. Но когда она добралась до двери и дернула за ручку, дверь не поддалась.

– НЕТ! – завопила она. – На помощь!

Комната за ее спиной затягивалась дымом, серым сумраком окутывающим девочку с лицом кошки. Пламя все разрасталось, и комната наполнялась жаром.

Поппи старалась не дышать, но дым проникал в горло, и она начала задыхаться. Где-то на задворках памяти мелькнула миссис Тейт, стоящая перед девочками в рекреации «Четвертой надежды» и объясняющая, что делать в случае пожара: «Падайте на землю, чтобы спастись от дыма». Поппи упала на колени, закрыв рот рукавом. «Ищите ближайший выход».

Выход. Поппи заставляла себя соображать.

Рядом с разбитым зеркалом есть окно! Пламя ревело на красных бархатных занавесках, но стекло оставалось чистым.

Поппи схватила металлический стул, стоящий у стола. Он обжигал руки, но Поппи только скрипнула зубами, превозмогая боль. Она подняла стул над головой и со всей силы запустила им в окно. Идеальный бросок. Но, к ее ужасу, стул просто отскочил назад.

– Дилан! – закричала она сквозь кашель, пот струился по ее лицу и шее, футболка тоже промокла насквозь. – Маркус! Азуми! Спасите меня!

Теперь огонь ревел так громко и кровь так стучала в висках, что даже если бы кто-то отозвался, она бы не услышала.

Дым, застилавший комнату, приподнялся точно вуаль. В центр пламени ступил темный силуэт – девочка в кошачьей маске. Поппи застыла на месте, подумав, не обманывают ли ее глаза. Огонь, казалось, танцевал вокруг странной девочки, которая медленно шагнула вперед, сжимая в руках свою коллекцию чудовищных кукол и злобно глядя на Поппи.

– Я не боюсь тебя! – крикнула Поппи. Ей стало досадно оттого, что собственный голос прозвучал так слабо и надтреснуто.

Девочка дернула головой, как будто хотела сказать «Неужели?». Она скользила сквозь бушующее пламя к тому месту, где скорчилась Поппи.

«Ты пришла. Ты действительно пришла».

Обои под рисунком с пятью детьми в масках запузырились. Из стыков обоев поднимались дым и пар, и Поппи закашлялась от испарений. Теперь огонь проник внутрь стены. Скоро он перекинется на верхние и нижние этажи. Поппи понимала, что в таком случае может рухнуть все здание.

«Ищите ближайший выход».

В ней проснулась свирепая ярость, та ярость, которая заставила ее искать свое личное дело в кабинете мисс Тейт. «Если нет выхода, сделай его сама!»

Поппи уставилась на треснувшее зеркало. Ее отражение было разбитым, пугающим, но не его она надеялась увидеть.

– Ты пыталась предупредить меня, чтобы я не ходила сюда! – закричала она Девочке,

своей Девочке. Голос Поппи едва можно было различить за ревом пламени. – Прости, что я не послушала. Но, пожалуйста, пожалуйста, если ты слышишь меня, помоги мне!

Девочка в кошачьей маске была всего в нескольких шагах от нее, по-прежнему держа в руках своих кукол, как будто хотела помучить Поппи ожиданием неизбежного.

«Если нет выхода, сделай его сама».

Что-то мелькнуло в разбитом зеркале.

Девочка! Она пришла!

Зеркало снова треснуло. Горизонтальная линия прошла по паутине поверх отражения Поппи. Еще две трещины появились по обе стороны от ее лица. Обернувшись, Поппи увидела, как трещины проступили на стене, у которой она сидела. Линии трещин на зеркале повторялись на стене.

Девочка в кошачьей маске взвыла, увидев, что Поппи всем весом навалилась на стену, потом, шагнув назад, снова ударила плечом – и стена раскрылась точно ворота.

В следующий миг Поппи рухнула на пол в коридоре. Зеркало в горящей комнате взорвалось, и осколки стекла растворились в огне. Проход в стене исчез в мгновение ока, и Поппи поняла, что смотрит на не тронутый пламенем коридор.

Поппи прислонилась к стене, стараясь перевести дыхание. Она закрыла глаза, открыла и снова огляделась. Ничего. И никаких ожогов на ней, нет даже запаха дыма.

«Чооокнутая Поппи».

Прислонившись к стене за спиной, Поппи попыталась изгнать из головы насмешливые голоса. Но тогда она осталась бы наедине с собственным голосом, и она даже не знала, что лучше.

«Это все ложь. Письмо. Приглашение. Тетушка Дельфиния».

Некто пожелал, чтобы Поппи приехала в Ларкспур, но это был вовсе не дальний родственник. Это место никогда не будет ее домом. Никто здесь не собирался встречать ее, любить ее, удочерять ее.

Она изо всех сил пыталась остановить поток слез, покрасневшие глаза щипало. Поппи чувствовала себя куклой, одной из тех, которым девочка в кошачьей маске рассказывала сказку, той, что была выпотрошена и осталась без внутренностей. Она с трудом поднялась на ноги и резким движением вытерла слезы.

А потом Поппи услышала, как кто-то бежит к ней со всех ног.