Глава 7

КОГДА ВОДИТЕЛЬ, которого наняли родители, оставил ее у ворот Ларкспура, Азуми вместе со своим багажом направилась в гущу леса, вверх по пологому склону, а воспоминания о мрачных снах скребли ледяными ветвями по ее позвоночнику.

Прошлым летом Азуми и ее сестра Морико приезжали в гости к своей тетушке Вакамэ — она живет к северо-западу от горы Фудзияма на острове Хонсю. Тетушка Вакамэ запретила девочкам ходить в лес без взрослых, потому что даже местным жителям ничего не стоило там заблудиться. Национальный парк, раскинувшийся под не пропускавшим солнечного света плотным древесным куполом, где стрелка компаса теряла направление из-за насыщенной железом вулканической почвы, стал одним из самых известных зловещих мест в Японии.

Азуми пообещала себе, что больше никогда не вернется в префектуру Яманаси. Но чем дальше шла она по дороге в Ларкспур, тем тоньше становилась грань между прошлым и настоящим. Куда бы она ни посмотрела, она узнавала тот лес, где пропала Морико: покрытые лишайником древесные стволы, пятнистые тени, танцующие на усыпанной листьями земле, роса, посверкивавшая на густом мягком мху, свисавшем отовсюду.

А стоило только моргнуть — и она опять очутилась там. В Японии. В воспоминаниях о том страшном дне.

— Азуми, ну давай, — воскликнула Морико, сходя с четко обозначенной тропинки. — Не будь такой трусихой!

— Я не трусиха, — ответила Азуми, с отвращением оглянувшись вокруг. — Я просто подумала, что тетушка Вакамэ не просто так нас предупреждала. Здесь может таиться все что угодно.

— Ну так и ты тоже можешь затаиться. А пока ты будешь таиться, я поищу еще сокровища!

— Сокровища? Ты серьезно думаешь, что мусор, который оставляют после себя туристы, стоит того, чтобы в нем копаться?

— Конечно! Как еще, по-твоему, исследователи находят что-то ценное?

— Какая глубокая мысль, Морико, Искательница Сокровищ. — Азуми разглядывала нейлоновые ленты, которые пересекали отмеченные тропы и уходили в запретные участки леса, растворяясь в тенях. Ленты были разных цветов, и все такие яркие, что смотритель парка или случайный посетитель сразу бы их заметил.

— Зачем здесь все эти ленты?

Морико отвела взгляд:

— Из Токио приезжают люди. Грустные люди. Они приходят сюда, чтобы... чтобы попрощаться с этим миром. Они привязывают эти ленты на краю леса, чтобы потом их тела могли найти. Некоторые говорят, что их призраки томятся в этом лесу.

— Как в тетушкиных сказках про Юрэй, духов мертвых?

Морико широко раскрыла глаза, ее синие волосы переливались разными оттенками в тусклом вечернем свете.

— Именно!

Азуми покачала головой, стараясь, чтобы на лице отразилась усталость или раздражение — что угодно, лишь бы не страх, который набухал у нее внутри.

— Ну уж нет, спасибочки. Мне жалко новые кроссовки. Ты иди. Веселись. Ты всегда так делаешь.

— Азуми! — позвала Морико. — Я же пошутила! Хватит дуться!

Но Азуми ушла. Она спешила назад, к дому тетушки, мимо заброшенных тропок, а солнце тем временем опускалось все ниже.

В тот вечер ее сестра не вернулась к тетушке Вакамэ.

Родители тут же прилетели из Вашингтона. Поиски Морико были долгими и мучительными. Но никто не нашел ни единой, даже малюсенькой, зацепки. Ни Министерство охраны окружающей среды, ни местные детективы вместе с полицией, ни члены семьи.

Больше Азуми никогда не видела сестру.

Сны начались вскоре после того, как Азуми вернулась в Соединенные Штаты. Словно в деревьях позади ее родного дома поселились духи, прежде жившие в телах, гниющих в японском лесу, — они взывали к ней, и шорох листьев, потревоженных легким ветром за окном спальни, превращался в шепот в ее голове. «Здесь. Мы здесь. Приди и найди нас, дитя! Приди и помоги нам найти дорогу домой!»

Гравийная дорога сделала резкий поворот, и взгляду Азуми предстал огромный луг под голубым куполом сияющего неба. Лес и его тени исчезли в один миг.

На вершине холма, примерно в двух сотнях ярдов вверх по дороге, расположился гигантский особняк, который она впервые увидела в Сети месяц назад.

Школа Ларкспур.

В жизни она выглядела совсем иначе, чем на картинке. Намного больше. Азуми завороженно разглядывала неровную покатую крышу и множество стрельчатых окон, изящные каменные арки, украшенные узором из стеблей и листьев, поблескивающие окна, которые на фоне темных каменных стен сияли точно лед, башенки по краям внутренних галерей — наверное, так это называется, — напоминавшие кремовые верхушки на взбитом десерте, и главную остроконечную башню, казалось, выходившую прямо из сердца этой гранитной громадины.

Когда Азуми добралась до главного входа, то постучала в застекленную дверь, но никто не отозвался. Она приоткрыла створку и заглянула внутрь, где царили тени. Она ничего не услышала: ни звука шагов, ни голосов, ни даже тиканья часов.

— Эй! — крикнула она. — Меня зовут Азуми Эндо, я приехала сюда учиться!

Никто не отозвался.

— Прошу прощения! Есть здесь кто-нибудь?!

Азуми бросила сумку прямо за дверь и уселась на широкое каменное крыльцо, которое заприметила еще с дороги. Рано или поздно кто-нибудь придет. А до тех пор она будет снимать виды на телефон и отправлять фотографии родителям.

***

Морико и Азуми всегда были как небо и земля. Будучи на несколько лет старше Азуми, Морико проколола себе нос, покрасила волосы и заслушивалась творчеством старых панк-рок-групп, которыми вдохновлялись еще их родители. Одноклассники на нее чуть ли не молились, для них Морико была звездой, эталоном, душой компании и творческой личностью. Памятная статья в выпускном альбоме заняла две страницы.

У Азуми были длинные, прямые и темные точно ночь волосы — никакой искусственности. Отдавая предпочтение простым интерьерам, она не завешивала стены плакатами. Азуми всегда разувалась у входной двери, как учила бабушка. Азуми понятия не имела, как могла бы выглядеть памятная статья о ней, если бы ее друзьям пришлось таковую писать, но ей бы понравилось, если бы туда включили ее фотографию из выпускного альбома за седьмой класс — на ней она получилась серьезная, похожая на юриста или судью: уголки рта чуть опущены, бровь скептически вздернута.

Когда Азуми исполнилось тринадцать, она поняла, что никогда не будет такой беспечной и яркой, как Морико. Но она может стать примерной дочерью и радовать родителей так, как их никогда не радовала Морико: отличными оценками, лучшими голами в футбольных матчах и достойными друзьями, которые будут такими же целеустремленными и успешными, как она сама. Именно поэтому лунатизм стал ее кошмаром за последний год. Она теряла контроль над ситуацией. Как в тот раз, когда потеряла Морико. От собственного бессилия ей хотелось кричать.

Глядя на экран телефона, Азуми заметила силуэт, который двигался по краю леса, в нескольких шагах от того места, где она вышла из чащи. Но когда Азуми опустила телефон, то никого не увидела, только легкий ветерок колыхал густые зеленые ветви, и глянцевые листья иногда отражали солнечный свет так, что создавалось впечатление, будто за ней кто-то наблюдает.

Она снова подняла телефон, чтобы все-таки сделать фотографию. Когда темное пятно вновь появилось на экране на том же самом месте, Азуми затаила дыхание и увеличила изображение. Пятно маячило рядом с границей леса, как будто нечто отбрасывало на это место непроницаемую тень с высоты шести-семи футов.

Тень человека.

Она сделала снимок и увеличила его.

Длинные, тонкие руки, ноги как палки и голова, которая казалась несоразмерно большой по сравнению с таким тощим телом.

И глаза. Две золотистые искорки, глядящие на нее.

Картинка зарябила, и в следующий миг экран почернел.

Боковым зрением Азуми заметила рядом с деревьями какое-то движение. Она встала, готовая бежать отсюда. Но тут из разверстой пасти леса вышли двое ребят. Мальчик и девочка. Оба несли объемистые сумки.

Вскинув руки над головой, Азуми призывно замахала двум путникам. Они замерли на дороге и неуверенно помахали в ответ. Азуми опустила руки, чтобы не выказывать излишнего энтузиазма, но вдруг заметила, что на лугу, слева от тропинки, там, где она видела ее в прошлый раз, появилась зловещая тень.

Тень медленно повернула голову к мальчику и девочке.

Наблюдая за ними.

Готовясь к броску.

Стоило Азуми открыть рот, чтобы предупредить ребят об опасности, как тень понеслась вперед.

— Эй! — закричала девочка. — Сюда!

«Не будь такой трусихой.

...Заткнись, Морико!»

Мальчик и девочка замерли посреди дороги и растерянно уставились на нее. Азуми изо всех сил замахала руками над головой. Темное нечто приближается к ним, а они ни о чем не подозревают!

— Быстрее! — Все ближе. Ближе. — Бегите!

Видимо, у этих двоих в голове что-то щелкнуло, и они бросились вперед, по траве, прямо к крыльцу. Темное создание разрослось и нагоняло ребят.

— Не оглядывайтесь!

Они и не собирались.

Азуми быстро сбежала по ступенькам.

Там, на лугу, золотистые глаза тени радостно вспыхнули оттого, что Азуми приблизилась к ней.

Она сконцентрировала свое внимание на мальчике и девочке, которые теперь уже были совсем близко.

— Бросай мне сумку! — крикнула она мальчику, когда он поравнялся с ней.

Поймав сумку, она охнула, но не уронила ношу. За спиной у него была еще какая-то поклажа, по виду напоминавшая огромный рюкзак.

Азуми повернулась к дому.

Когда они взбежали по ступенькам крыльца, сзади раздался громкий резкий, свистящий звук. Азуми ни разу не обернулась, даже когда распахнула застекленные двери и втолкнула остальных в темный проход. Захлопнув за собой дверь, она принялась ощупывать ее в поисках замка или шпингалета.

Она боялась, что тень вот-вот начнет таранить дверь.

Но вместо этого... ничего.

В окно она увидела, что луг и крыльцо так же пусты, как в тот момент, когда она пришла сюда. Никаких теней. Никаких мерцающих золотистых глаз. Азуми хотела облегченно выдохнуть, но вместо этого издала тихий писк.

– Что происходит? – спросил мальчик.

Азуми обернулась, тяжело дыша:

– И-извини. Я была уверена, что видела... – Она снова оглянулась на окно, на всякий случай. Плечи свело, и она поморщилась. – Что-то гналось за вами.

– Какой-то зверь? – спросила девочка, во все глаза таращившаяся на утренний пейзаж.

– Ну да, зверь. Большой зверь. Он выглядел... агрессивно. – Азуми покачала головой. – Поверить не могу, что вы его не заметили. Он вам чуть головы не откусил!

Мальчик стоял у окна, на его лице играла легкая улыбка – он явно ей не поверил:

– Теперь он, видимо, спрятался.

– Видимо, – кивнула Азуми. – Понятно, что он не мог просто исчезнуть!

– Наверное, нам стоит поблагодарить тебя, – сказала девочка. – За наше спасение?

– Если хотите надо мной посмеяться, то в следующий раз будете спасаться сами!

Ребята выглядели так, будто она влепила им пощечину. Азуми потрясла головой, ей стало стыдно за свою вспышку:

– В общем, меня зовут Азуми. Азуми Эндо.

– Я Поппи. А это...

– Маркус.

Мальчик убрал со лба рыжие кудряшки и помахал рукой. Он ослабил ремни сумки, которую нес за спиной, и по ее форме Азуми догадалась, что внутри виолончель.

– Вы знаете, где найти остальных? – спросила Азуми.

– Остальных? – эхом отозвался Маркус.

– Учеников. Преподавателей. Кого-нибудь.

Азуми заметила, как Маркус и Поппи переглянулись – как будто им было известно нечто, чего она не знает.

– В чем дело? Я снова что-то не то сказала?

– Я не знаю, где могут быть остальные, – сказал Маркус, не ответив на ее вопрос. Странное выражение исчезло с его лица. – Но, думаю, будет неплохо, если мы осмотримся. Верно, Поппи?

Поппи стояла рядом, обхватив себя руками:

– Думаю, да.

– Ну ладно, – сказала Азуми, взяв свою сумку. – Хорошо.

Она вновь бросила взгляд на залитый солнцем луг за стеклом. Хотя теперь она ее не видела, Азуми была уверена, что тень по-прежнему где-то там – таится, наблюдает, ждет.