Песнь третья "Рассвет"

IЗдравствуй же, милый, хороший читатель,Много мы дней не видались с тобой.Чернила на строки не попусту тратилСтранник, который зовется Писатель,Раз уж сюда ты добрался, родной.Сказание резво пройдет свою третью,Последнюю и ключевую черту,Поговорим же начистотуО величайшем сием лихолетье.Тебя попрошу: внимательней будь,Розой тогда распустится суть.

IIБудто бы яркий, безоблачный сон,Уж четверть века стрелой пролетелоС тех самых пор, когда друг наш ЗенонБыл окружен со многих сторон,Однако же спас от смерти он тело.Давненько народ не слыхал ничегоОб убежавшем в лесу некроманте,На государство пока лучше гляньте:Веры настало там торжество!Нигде не найдете страны вы богаче,И града просторнее, больше, тем паче.

IIIВерховный владыка уверенно, строгоПоставил железною, твердой рукойПод именем их единого БогаТемень законов, указов так много,Он не игрался — дышал он страной.Являлся любимцем простого он люда,За подлою знатью с прищуром следил,И всех справедливостью только судил.Гонцов посылал же с дарами повсюду,Приятелем стал соседям он ближним,Король же казался все более лишним.

IVЭтот политик, умнейший мудрецНе кто иной как Малис наш лично,В церкви немало прошел он колецИерархических и, наконец,Сан величайший принял публично.Книги, порой, вечерами писал,Когда все ж дела его малость редели,От должности не уставая, неделиОн не являлся на праздничный бал.Дела свои вел только единолично,Да и справлялся со всем он отлично.

VЦеркви построил, дома и дороги,Села, деревни, ничто не забыл,Малис в правлении выступил строгим,Но помогал при всем том очень многим,Златом бурлился ученый в нем пыл.Маги, гадалки, и злые колдуньи —Безвольными жертвами стали его,И не осталось теперь никого:Ни некроманта, ни старой ведуньи.Еретики же за годы все этиПопались в костры, инквизиции клети.

VIИзобретений зато новых уймаСтала являться для будничных дел:Мельница тут, где река очень буйна,Башня, в которой ночью подлуннойНа звезды часами астролог глядел.Крестьяне сумели работать спокойно,Деревни имели теперь егерей,Что защищали от диких зверей,Охотились воины эти достойно.И вот на рассвете, пройдя по лесочку,Два егеря-друга вступили на точку.

VIIВырыли яму пошире, поглубже,А внутрь заточенных кольев снеслиВетками скрыли, листвою получше,К полудню затем, совсем отдохнувши,Открыли капкан у самой земли.Закончив почти по защите работу,Сквозь ветви узрели они силуэт,И вышел к ним странный, пугающий дед,В мыслях у них возникла охота,Словечком обмолвиться с тем стариком,Хоть был он и вовсе им незнаком.

VIIIНа посох с трудом опираяся ветхий,Откинул он черный, смольной капюшон,А на плече восседал во́рон редкийЧерной, как плащ господина, расцветки,Щелканье клювом — звук похорон.Старец явился мертвенно бледным,Пряди седые и борода,А взгляд же его то туда, то сюдаСновал и на знанья казался не бедным.Синих морщин же глубоких мешкиВенчали звериные, волчьи зрачки.

IXУжасно небрежно взросли его ногти,Кои венчали сухие перста,Не человечьи они — зверя когти,Будто покрытые слоем из дегтя,Посох обвили его, а устаНедоброй улыбкой слегка озарялись,Темным оскалом. В кольце изумрудЯрко сверкал, как с лягушками пруд.Охотники, к слову, не растерялисьИ, дружелюбно махнувши рукой,Сказали: «Старче любезный, постой.

XОткуда ты прибыл? Ведь вовсе не местный,Куда же идешь, иль гуляешь ты такНе торопясь? А лес сей чудесный!Нам, право, довольно-таки интересно,В какое же место правишь ты шаг».Бледный старик в одеянии черномГласом хрипящим им отвечал:«Как же давно никого не встречалЯ в этом лесу, как воля, просторном.К несчастию, скучным мой выйдет рассказ,А я с удовольствием выслушал б вас».

XI«Так говорили крестьяне вчера нам:Старый медведь в лесу здесь буянит,Всякого рвет он напополам,Подходит все ближе к нашим домам,Пугает скотину и громко горланит.Будь осторожен, он крайне опасен,А также ты яму вокруг обойди,В ней много кольев — они посреди».«Увы, но я с вами совсем не согласен,Медведь обитает в своем ведь лесу,А люди все рушат его полосу.

XIIДруг он мой старый, его я когда-тоОт смерти ужасной охотничьей спас.Вы же — жестокие плахи солдаты,Злобой своей, как клещами, зажаты,Настанет теперь последний ваш час!»В воздух взлетела рука колдуна,Зловеще блеснул в кольце изумруд,Мужчины взялися за луки, но тутМагия черная стала видна.И, сжавши бедняг с ужаснейшей болью,Маг насадил тела их на колья.

XIIIТемный колдун, от рожденья — Зенон,Бесчувственно зрел в сырую могилуДвоих тех несчастных. А небосклонЛес освещал со многих сторон,Вовсе не зная про магии силу.Ворон тут каркнул и завращалВ сторону солнца своими глазами,Зенон потянулся, коснулся перстамиИ птице крыло любя почесал.Затем обратился к безветренной чаще:«Приди же, дружище вечно рычащий!»

XIVИ, ветви ломая, огромный медведьВышел к Зенону, тот зверя погладил,Так произнес: «Сегодня и впредьТы должен укрыться, чтоб не умереть,Ступай на восток безопасности ради.Люди в покое тебя не оставят,Но скоро наступит время для мщенья,Ждет их в скелетов живых превращенье,Нам с тобой радость тем самым доставят.Давно мы знакомы, ты взор не криви,Теперь же прощай, старый друг, и живи».

XVЗверь развернулся, взглянув напоследокНа старика, что любил его так,И удалился, ступая по следуВ даль, о которой вкратце поведалСпаситель его. Он скрылся, а магПуть свой продолжил, капкан обезвредив,Посох ему в этом деле помог.Охотникам чудный он подал урок,Впредь не посмеют вредить те медведям.Пели средь листьев дубов соловьи,Когда наш Зенон достиг чрева земли.

XVIК шахте заброшенной тайный проходВел, защищенный природой и сталью,Его человек никогда не найдет,А если найдет, то тотчас умрет,Сгинет сожженный магической гарью.Смертельна была тропа из ловушек,Над входом в пещеру воронов стая,Пост охраняла, в небо взлетая,Будто бы рой из назойливых мушек.Нутром ощутив, что хозяин вернулся,Скелет у двери тем же мигом очнулся.

XVIIДоспехи на страже от солнца сверкали,Свет из глазниц отдавал синевой,Не было в них ни толики печали,Лишь верность потоком они источали,Ведь господин вернулся домой.И некроманта тьма поглотила,Только лишь свет от свечей освещалЧерного дела начало начал,Витала по шахте темная сила.Долго Зенон спускался до зала,Армия в коем его обитала.

XVIIIДвадцать пять лет позади, а ЗенонНи дня не провел без важного дела,Увидел бы Малис, подумал, что сон,В зале ведь мертвых стоял легион,Мага увидев, все загудело.Но среди них выделялся один,Тот, кто стоял во главе сего войска,К Зенону он подошел и по-свойскиОбнял его, коснувшись седин.Лазарь то был, он друг его верный,Из десяти тысяч самый примерный.

XIX«Рад, что в порядке ты, мой господин, —Лазарь сказал, гласом, как из колодца, —Нашли мы того, кто в сети паутинДолгие годы лежал средь руин,А кости его не видели солнца.Здесь он, но прежде, хочу я сказатьТо, что уже говорил я когда-то,Не посчитай же меня виноватым,Решенье тебе все равно принимать.Я знаю, что Малиса ты ненавидишь,Однако ты в злобе правды не видишь.

XXМы можем все сделать, убийц подослав,Выманим Малиса дальше от града,Скелетов нам хватит и, поле устлавОхраной его, мы к нему уж стремглавБросимся, месть твоя будет наградой».Ответил Зенон с улыбкой печальной:«Твоя доброта озаряет нам путь,Но упускаешь ты самую суть:Агаты любовь была чистой, хрустальной.А Малис уж дважды ее размозжил,Душу и тело со света изжил.

XXIНет, смерть не станет ему облегченьем,Совесть свою не очистит в крови,Убил он во мне всей жизни свеченье,Теперь моя сущность полна только мщенья,Я сделаю это ради любви.Город сотрется с лика планеты,Церковь и Бог истлеют в грязи,А все его люди в той же связиВ муках умрут от копий скелетов.Я уничтожу его достиженья,Он никогда не получит прощенья!

XXIIХотя я не прожил на свете полвека,Чувствую, знаю, что скоро умру,Душу же если мою в человекаДругого отправить, чтоб не был калекой,То все мое дело пойдет ведь ко дну.Лишь моя жизнь источником слабымМагию держит, скелетов же ратьНужна мне, чтоб брата живьем отыскать,Но нам не хватает войска масштабов.Слишком уж долго мне, некроманту,Труп воскрешать по тому фолианту.

XXIIIНадежды свои возлагаю на кости,Что вы из грота того принесли,Старый колдун, не лежав на погосте,Станет уж скоро моим добрым гостем,Воскреснет кошмар из детства в пыли!»И Лазарь Зенона в дальнюю залу,Где кости оставил, тогда проводил.Воздух пронизан был тленом могил,Скелеты повсюду светили оскалом.И вот им открылся гранитный алтарь,На коем лежал колдуна инвентарь.

XXIVГлядя на мощи траурным взором,К ним обратился волшебник Зенон:«Лет двадцать назад посчитал бы я вздором,Если сказал бы мне кто-то, что скороТы станешь реальней, чем церкви канон.Когда-то давно я боялся за брата,Тебя ненавидел, твой дух презирал,Теперь же смотрю на скелетный оскал,Стану источником жизни возврата.В гроте ты был Агатой убит,Не зная, что мальчик тебя оживит».

XXVИ начал процесс подготовки сосуда,Зелья сготовив и нож закалив,Лазарь стоял в стороне же, покудаНаш некромант копался во грудахСтарых костей, их раствором омыв.Таял, как снеги, воск от свечей,Путь ритуалу тому освещая,Зенон не спешил, подробно вникая,Все было важно до мелочей.И с новым рассветом закончил он дело,К слиянью с душой готово то тело.

XXVIВолю как прежде собрал и сказал:«Великие духи! Услышьте слугу!Чрез речи мои создайте каналИ сделайте так, чтобы мертвый восстал!Силой своею я вам помогу.Память костям и плоти верните,Я заклинаю! Этот сосудВам отдаю, древнейшим, на суд,Воскресшего воле моей подчините!»Зал озарился свечением лун,И с алтаря поднялся колдун.

XXVIIДрогнул бы Лазарь, коль чувствовать могВоздух наполнила темень слепая.Старый колдун источал черный смог,От силы его загудел потолок,Треснули камни, на пол слетая.«Мальчик из грота стал так могуч! —Хрипло послышался голос его. —Видно не смог ты найти никого,Кто бы помог тебе. Просьбу озвучь.Доброю волей ответ тебе дам,Почву удобрю великим плодам».

XXVIIIБесстрашно шагнул Зенон ко скелету,В черные очи его посмотрелИ произнес: «Я ради советаТебя возвратил в мир страсти и света.С той встречи изрядно я постарел,Желаю познать же силу, что трупыПозволит в мгновение ока поднять.Слишком уж долго их воскрешать,А время земное, к несчастию, скупо.Я выгораю, как будто свеча,Нужно исполнить мне долг палача».

XXIXКолдун ухмыльнулся и все же с ответомНе затянул, однако кольцоНа пальце Зенона узрел с самоцветом,Оно зеленело, как листья с рассветом,Бросил тогда он Зенону словцо:«Перстень знакомый хранишь при себе ты,Скажи, для чего безделушка нужна?И где же Агата? Жива ли она?Спит под луной или солнцем согрета?Будь честен со мною, я зла не держу,А кроме того, я тебе ведь служу».

XXXЗенон отвечал: «О силе предметаТебе ли не знать? Не лги мне, старик!Дарует оно мне многие летаМагии власть. Агаты же нетуВ мире живых. Потерян тот миг,Когда я ее воскресить попытался.Агата зажглась, но снова ееВраг погрузил навсегда в забытье,И все это время за мщеньем я гнался.Отвечу я сразу, зная вопрос:Враг этот — Малис, мой брат и отброс».

XXXIСтарый колдун рассмеялся, услышавЭти слова. Зенон промолчал,Будто бы вовсе сей смех не колышет.Он понимал, что знанья превышеЭмоций любви, что была горяча.Лазарь стоял позади наготове,Дабы в любую секунду убитьДревнее зло, что осмелилось литьГрязь на Агату, не зная той крови,Что оросила сердце утратойЕго господина, друга и брата.

XXXII«Наивный мальчишка! Ясно мне все!Знай же, что перстень — всего лишь стекло,Тебе в колдовстве не просто везет,Рожден ты таким, теперь-то усек?Время твое еще не истекло!Я ошибался, думал, что избранИменно я для великой судьбы.Однако теперь же вижу, что тыМессией магической вовремя призван.Агата же жизнь подарила тому,Кто магов с людьми поведет на войну!»

XXXIIIЗенона лицо помрачнело, слыхал онЭти слова не в первый уж раз.В сумрачном детстве Агата сказалаОб этом ему, но она умолчала,Что видела магию в нем без прикрас.«Вижу, смутило тебя откровенье, —Молчанье прервал тогда старый колдун. —Не сомневайся, Зенон, я не лгун.Сними же кольцо, развей же сомненья!Питала тебя не сила кольца,А сила любви, коей нету конца!»

XXXIVНаш некромант уже долгие годыНе чувствовал в сердце своем ничего.Только лишь гнев был достоин свободы,Забота ж, любовь и другие невзгодыУгасли в темени зала сего.Кожей сухой он задел изумруд,Провел по нему, как будто бы гладя,Снял он кольцо и бросил не глядяВ сторону брошенных в древности руд.С болью душевной Лазарь поник,Колдун же довольством украсил свой лик.

XXXVСвистнули ветры, врываясь в пещеру,Полы плащей взметнулися ввысь,Лазарь смотрел, как темная сфераЛозами магии, словно холера,Кружила вокруг. Зенон опершисьНа посох дубовый, творил колдовство.Всю свою мощь в него он вложил,Никто бы не смог умерить сей пыл,Яркие искры и бурю его.Только лишь ворон сидел на плече,А вскоре утихло все в ярком луче.

XXXVI«Ошибся в тебе я. Вырос мальчишка,Что младшего брата всем сердцем любил.Ты хорошо изучил всю ту книжку,Однако ученье не знает излишков,Цена-то лишь в том, хватило бы сил.Да, способ есть, и есть заклинанье,Которое может мертвых поднятьОдним лишь движением целую рать,Но вот живым не исполнить желанье.Должен убить ты в себе человека,Убив в себе то, что дало тебе млеко.

XXXVIIТот фолиант был создан из кожиБедных младенцев. Такая ценаДля магии черной всех прочих дороже,Тебе предстоит выбор похожий,Стоит ли мести такая вина?Своими руками клинок ритуальныйДолжен вонзить ты в трех малых детей.Став же изгоем для мира людей,Ты обретешь в себе дух колоссальный.Кровь грудничков и плач матерейСтанут раствором безумных идей».

XXXVIIIНе дрогнул Зенон, только лишь равнодушноЛазарю отдал точный приказ:«Отправиться в путь далекий мне нужно,Лазарь, останься. Как прежде ты дружноВолю мою исполни сейчас.Армию нашу в пещере держи,Не позволяй людям нас обнаружить,Если ж придется выйти наружу,Не покидай же лесов рубежи».Лазарь ответил довольно тревожноИ выйти его попросил осторожно.

XXXIXЗенон же однако вышел не сразу,А прежде же задал последний вопрос:«Скажи мне, колдун, откуда твой разумЗнает все это? Дурному ли сглазуИли же мудрости это прогноз?»«Дело все в том, что живу я на светеТысячи лет и тот фолиантСоздан был мною. Я тот некромант,Что первым из магов рожден на планете.Себя я убить позволил Агате,Дабы увидеть сей мир на закате.

XLКаждый мог шаг был лишь для того,Чтобы ты смог узнать заклинанья,Чтобы ты понял, что есть волшебство,Чтобы настало его рождество,Чтобы познали люди страданья.Они вырезали в страхе всех тех,Кто никогда не желал им плохого.Люди — создания века дурного,В боли других они ищут утех.Можешь меня ты со света стереть,Однако хотел бы я битву узреть».

XLIДослушав его, Зенон, наконец,С Лазарем вышел вдвоем на беседу.Скелет обратился к нему: «Я наглец,Прости же меня, вовсе я не мудрец,Однако молчать не могу. Ты по следуХочешь отправиться низкого зла,Там потеряешь ты все человечье.Не наноси же такого увечья,Вспомни Агату, за что умерла.Неужто совсем ты ее позабыл?Зенон, для чего же любовь ты убил?»

XLII«Лазарь, мой милый, те чувства моиСгорели во пламени вслед за любимой.Гнев не потушат советы твои,Слезы засохли в скорбящей пыли,Только лишь месть для меня ощутима.Я сделаю все и свершу приговорНад Малисом падшим и всем его миром.Порадую воронов сладостным пиром,Тем самым с себя я смою позор.Знаешь прекрасно, что черен я стал,Из трупов себе воздвиг пьедестал».

XLIIIКаркнул в согласии ворон, крыломПлавно взмахнул, а Лазарь склонилсяПред некромантом. Жалел о былом,Но друга любил он в обличье любом,Пусть и в безумца он превратился.Разбитое сердце однажды черствеет,Если же дважды его расколоть,Мукой лишь можно ту боль побороть,И с каждым разом оно каменеет.Сумел бы Зенон стать, как ранее, нежным,Если бы он не лишился надежды.

XLIVИ вот уж ступает наш маг по дорогеНавстречу своей черно-белой судьбе.Спутника взял одного он в итоге —Ворона мудрого, тот в диалогеЛучшим советчиком стался в волшбе.Чувствовал ворон любую угрозу.Хозяина изредка лишь покидал,Когда указание он получал.Зенон доверялся птичьим прогнозам.Посох сминал молодую траву,Солнце же плавно текло в синеву.

XLVХвойные рощи сменились полями,Деревни виднелись где-то вдали.Кузни дымили рядом с церквями,Те же сверкали вокруг куполами,Память о Малисе магу несли.Крестьянин, запрягши кобылиху плугом,Землю пахал, напевая мотивПесни старинной. Глаза опустив,Слушал Зенон, наслаждаясь досугом.Заметил крестьянин старца в плащеИ произнес то, что есть на душе.

XLVI«Приветствую, старче! Присядь, отдохни же.Нынче здесь жарко, ты, видно, устал.Я скоро закончу, мой домик чуть нижеХолма вон того, что у озеру ближе.Буду я рад вам наполнить бокал!»Зенон согласился — голод не тетка,Присел на траву и шею размял.Крестьянин водицы свежайшей подалИ расспросил волшебника кроткоО том, кто такой, и куда он бредет,И где же сей ворон гнездо свое вьет.

XLVIIЗенон отвечая придумывал сказки,Ни слова о магии не проронил.Когда же сгустились вечерние краски,Крестьянин провел колдуна без опаскиНа ужин и щедро того накормил.Домик крестьянский был очень уютный,Хозяйка-жена следила за всем,Пива плеснула гостю. ЗатемДомишка наполнился звуками лютни.Вдруг детский плач раздался за стенкой,Тут же хозяйка метнулась за деткой.

XLVIIIБлеском недобрым глаза некромантаБлеснули, как только увидел он дочь.Маленький сверточек только без банта,Звонко пищал голосочечком франта,Мордашкой похожа на маму точь-в-точь.Мать и отец подержать ее далиМилейшему гостю, тому старику.Не зная, вручили дитя мяснику,Как нянчит ребенка, смеясь, наблюдали.Улыбка застыла на лицах крестьян,Клинок пролетел, унося кровь от ран.

XLIXЕго силуэт, словно тень облачила,Мать закричала, за палку отецТотчас схватился, но магии силаВспышкой мгновенно семью ослепила,Удушьем несчастных встретил конец.Кровь на полу от тельца ребенкаК щеке материнской подкралась. СлезаС красным смешалась. Зенона глазаХладно смотрели на кровь и пеленки.«Была рождена ты нищей усердной,Явилась же смерть для тебя милосердной».

LСуровое слово промолвил колдун,Разум очистив багровой слезою,Не слышал он более песен и струн.Рассвет загорался, хоть был еще юн,Алые розы украсив росою.Через неделю вдохнул некромантОгненно-жаркий воздух пустыни.В место он шел, в котором понынеЗданье стояло, здоровья гарант.Вскоре увидел Зенон лепрозорий,Хранилище пагубных, мерзостных хворей.

LIНесколько месяцев бедная дева,Словно в темнице, в том месте жила.Сын зараженный сразу из чреваПопал в лепрозорий божественным гневом,Жизнь только чудом в ребенке текла.Двор опустел, и лишь злые песчинкиВетром метались по голой земле.Изредка кашель в больничном крылеОттягивал горько людские поминки.Тихонько малыш сопел в колыбели,Полы же за дверцею вдруг заскрипели.

LIIПоступью твердою темный колдунПорог преступил, на несчастную глядя.Ветер шептал, принося из-за дюн,Матери слово: «Вот уж гарпунПриблизился к сыну в черном наряде».Зенон, источая ужас душою,К бедным больным не страшась подошел.Взгляд, как и шаг, его крайне тяжел,Дева ребенка закрыла собою.«Не бойся, дитя, напрасно волненье,Дарую от лепры я вам облегченье».

LIIIСмелая мать отвечала пришельцу:«Сына тебе я, старик, не отдам!Ты не притронешься к нежному тельцу,Лучше умру, чтобы грязное дельцеНе совершилось. Поверь же словам!Не ведаю кто ты, но знаю: тебеЧувства мои никогда не понять.С дороги меня же никак не убрать,Пусть я и сгину в неравной борьбе».Ответил Зенон: «Твои слезы ценнее,С кровью ребенка смешать их сумею».

LIVДеву за горло костлявой рукойКрепко схватил он и магией по́днял.Вытащив сразу же ножик стальной,Маг над ребенком навис. НеживойВзгляд его был, будто из преисподней.Крик материнский камни сотряс,Стены держащие храм зараженных,Стали они склепом бедных сожженных,Умер младенец в тот день и в тот час.Алые брызги лик колдунаСкрасили, будто бы небо луна.

LVНедолго уж мать по ребенку скорбила,Отправил колдун ее следом за нимНе потому, что хотела могила,Боль облегчить материнскую в силахБыл некромант. Вскоре ветром гонимПуть свой продолжил по злому песку,Но не рассчитывал злостный мучитель:Память — для всех есть верховный учитель,Зенон погрузился в глухую тоску.Глаза затянула его пелена,Пустыня из прошлого стала видна.

LVIТам юный паломник бродил по барханам,Сколь ни́ оступался, смотрел он все в высь.Был вооружен железным он станом,Разумом крепким и шел неустанноК цели своей, на дух опершись.И вот уж возникло пред взором виденье:Старый колдун над тельцем с ножом,Страшною лепрой он был заражен.Вспомнил наш маг все то наважденье.И в старике увидел ЗенонСебя самого в окруженьи ворóн.

LVIIПонял колдун: было предупрежденьемВидение, что он увидел тогда.Но юноша ни под каким убежденьемНе смог бы признать в нем судьбы отраженье,Иллюзию в жизнь претворили года.Предчувствие смерти толкнуло ЗенонаК кровавым убийствам, однако ониСами же к смерти его привели.Скоро начнет разлагаться корона,И легион сможет мир поглотить,Коль некромант наш сумеет дожить.

LVIIIТревожные мысли вскружилися бурей,Окутал Зенона песчаный буран.Погибели страх нещаднее фурий,К поиску силы привел он, и хмуренСтал этот горький самообман.Если бы маг не пошел на убийства,Лепра и смерть не нашли бы его,Теперь превращался колдун в существо,Которому ве́домы только бесчинства.Горько то было, однако назадНе мог повернуть и шагнул прямо в ад.

LIXМудрость свою перепачкавши кровью,На горные камни ступил некромант.Когда-то давно молодою пороюЛазаря встретил он здесь, и зареюДружбы бессмертной сверкнул диамант.К шахте все выше по каменной твердиДвигался маг, а ворон все с нимБыл и пером, и владыкой храним.Зенона плечо стало тверже и жерди.У входа в ослепшие недра землиСтражи стояли, поления жгли.

LXК ним обратился колдун со словами:«Долог был путь чрез пустыню сюда.Усеян он горько святыми слезами,Мир и прощенье пронес я с годами,Ярко светила на небе звезда.Узникам копей дарую я милостьЛасковым словом Бога-отца.Перстами коснусь я больного лица,Прощенье им дам, что даже не снилось.Ежели детства есть в шахте теченье,Дарую свое им благословенье».

LXIСтражи ответили магу с усмешкой,Не зная покуда о силе его:«Старик, уходи же отсюда, не мешкай.Получишь ты только пустые насмешки,Здесь сумасшедших и так большинство.Бери свою птицу, иди себе дальше,Шахта закрыта для всяких бродяг,Которым и нужно, что ломкий медяк,Нам не в охоту погнать тех, кто старше.Однако же если ты слов не поймешь,То целым отсюда навряд ли уйдешь».

LXII

Зенон улыбнулся улыбкой ужасной,Потом рассмеялся, и хохот сухойНаполнил округу смертью прекрасной.Холодной рукою колдун так бесстрастноУдарил о землю палкой кривой.И огненный вихрь закружился тут танцем,С шумом и жаром пламя текло,Плавя песчинки и камни в стекло,В ужасе скалы следили за старцем.Обуглились стражи, как хлебцы в пекарне,И мертвые стражи упали на камни.

LXIIIПереступивши порог черной шахты,Пламенем маг преградил в нее вход,Дабы все там оказались зажатыМеж ним и огнем. Считал виноватымКаждого из заключенных под свод.Тем, что позволили чахнуть в пещере,Прогнулись под волею их короля,Таких не должна выносить и земля,Каждый получит по пеплу и сере.Сжигая бегущих навстречу ему,Наш некромант уходил в глубину.

LXIVСтражи хватали кинжалы и копья,Стены гудели и бил барабан.Все ниже спускался в чертоги холопьиСтарый колдун. Обожженные хлопьяТела покрывали, алея от ран.На перепутье двух длинных тоннелейШаг свой замедлил огненный шар,И поугас на мгновенье пожар.На выживших пленников строго смотрелиБледные, мертвые будто, глаза,В зрачках бушевала бесшумно гроза.

LXVКаркнула птица как будто с усмешкой,Крыльями хлопнула, скрылась в тени.Зенон прошептал: «Лети, моя пешка,Жертву и мать отыщи же поспешно,Их ожидают погоста огни».Крики и треск разносилися эхом,В дрожь приводя сталагмиты ходов.К последнему действу Зенон был готов,Мыслями внял он безумному смеху.Ворон вернулся, ведя за собойПленницу-мать с иссеченной спиной.

LXVIЛета́ заточений сломили рабыню,Она понимала, что отпрыска ждет.Молилась в ночи и просила богиню,Чтоб небосвод, что по-прежнему синий,Спас малыша. Засверкали, как лед,Два ока во тьме коридоров пустынных,Зенон показался ей волей богов,Который избавит ее от оков.Колдун подошел к ней, как в сказках былинных...Коснулся головки костлявой рукой,И в пламени мальчик обрел свой покой.

LXVIIМать, обезумев колени склонила,Чело рассекла о каменный пол,Зенона объял же холод могилы,Прилив долгожданной, невиданной силы,Посох его стал в мгновенье тяжел.Твердым концом деревянного жезлаТемя разбил он девице во тьме.Только лишь ворон кричал в тишине,Последняя жизнь в темной шахте исчезла.Зенона пробила холодная дрожь,И стал он вконец на скелета похож.

LXVIIIЧерная радость Зенона объяла,В хохоте страшном рассыпался он.Достиг наконец своего идеала,Корабль доставил его до причала,Хоть и сквозь ад багровеющих волн.Лазарь в пещере почуял дурное —Связь с некромантом сыграла свое,Весть донесла и ввела в забытье —Сердце Зенона уже не живое...С каждым убийством колдун обреталСилу, но сам же себя и терял.

LXIXВышел Зенон под свинцовое небо,Посох свой поднял и крикнул с горы:«Малис, услышь же, где бы ты не был,Древняя сказка вовсе не небыль,Стали подвластны мне все миры!»Яростным счастьем скривилось лицо,Покрытое метками мерзостной лепры,Гром разлетелся на километры,Надежду вселяя во всех мертвецов.Малис лишь встал, затворивши окно,Не зная, что все уж предрешено.

LXXКогда некромант возвратился в пещеру,Лазаря встретил у входа в нее.Молвил скелет: «Теперь я поверю,Что в запрещенную темную сферуСумел ты проникнуть. Мое же копьеДавно ожидает приказов мудрейших,Твой легион готов ко всему,К свету отправиться или во тьму,Победа за нами с силой древнейших.Но прежде скажи, ты в порядке, мой друг?Чувствуешь сердца по-прежнему стук?»

LXXIОтветил Зенон: «Да, я изменился,Ты видишь лишь внешне, я сам виноват.Реален стал сон, что когда-то мне снился,Крови заразной я вдоволь напился,Болезни своей я, конечно, не рад.Однако она лишь приблизит погибельНе только мою, но и Бога, и веры,За Малисом алчным падут изуверы,Обрушится мощь, подобная глыбе.Готовь же мои легионы в поход,Кровь человечья давно уже ждет!»

LXXIIВ зале огромном том воины стояли,Глаза их горели холодным огнем.Зенон говорил, а скелеты молчали,Слушали, копья с щитами сжимали,Все взгляды застыли только на нем.Он говорил: «Ждали вы не напрасно,Десять здесь тысяч, завтра же сотниСтанут под наши знамена охотней,Чем пчелы слетаются к меду всечасно.В бой мои войны! Скелеты вперед!Время сравнять с религией счет!»

LXXIIIИ маршем направились войны наверх,Тропу освещали звездные тучи,Зенон из пещеры вывел их всех,Был он уверен: с рассветом успехЖдет легионы скелетов могучих.Воронов стая летела разведкой,Ехал Зенон на белом коне,Рядом с ним Лазарь в прочной броне,По руку другую с ухмылкою едкойСкакал на гнедом старик-некромант,Далее следовал верный сержант.

LXXIVСторож кладбища у крупной деревниЗапер ворота, на пояс свой ключПовесил, присвистнув стишочек напевный,И к дому пошел, куда ежедневныйПуть пролегал, словно солнечный луч.Тут громко донесся из-за холмаРокот толпы или войска на марше,Сторож взгляделся. Рукою, сжимавшейСтарый платок, пот вытер со лба.Смерть он увидел на бледной кобыле,Глаза его вмиг на скелетах застыли.

LXXVЗенон устремил свой посох ко звездам,Гром загремел в перламутровом небе,Пронзили тут молнии желтые воздух,Засим наступил на мгновение роздых,И дрогнули плиты в сереющем склепе.Надгробия плыли в могильной земле,Ограды да камни пьяно шатались,И на свободу трупы бросались,Белея костями в ночной синеве.Сторож очнулся и завопил,И бросился прочь от оживших могил.

LXXVIТрудно поверить Лазарю было,Что его друг стал настолько силен.Новые войны с присущим им пыломБросились в бой на людей опостылыхПод заревом красным костлявых знамен.Первый из магов, старик воскрешенный,Смотрел с восхищеньем на этот пейзаж,Крови и гнили прекрасный купаж.Зенону сказал он тогда восхищенный:«Теперь тебе суд над вселенной присущ,Ты стал бессмертным. Ты всемогущ!»

LXXVIIАрмия мертвых тех шла днем и ночью,Все села, погосты, поля проходя.Вцепились скелеты хваткою волчьюВ мир человечий и рвали во клочьяВсе церкви и храмы под вопли дождя.В столицу гонцы устремились с рассветом,Пали все ниц пред своим королем.Король же, признаться, был удивлен,Тут же послал он их за ответомК Малису. Тот очень быстро поднялсяИ за работу с усердием взялся.

LXXVIIIГонцы говорили, что древний колдунВернулся в наш мир с легионом скелетов.Да не пройдет и семи наших лун,К нам подойдет мертвячий табун,Сотрет он наш город с лица сего света.Малис и верить не стал в эту чушь,Тут же позвал он начальника службы,Который к разведке был вовсе не чуждый,Проверен, умен и достаточно дюж.Сказать он успел всего несколько слов,Как Малис к соседям отправил послов.

LXXIXПомнил он все о сбежавшем Зеноне,Коего так разыскать и не смог.Знал также и об угрозе короне,А также о силе потусторонней,Надежда лишь на освященный клинок.Но без подмоги шансов не больше,Чем если один он направился б в бой,Имея лишь веру свою за спиной,Времени мало, нельзя тянуть дольше.К встрече врага нужно все подготовить,Не дать королевство ему обескровить.

LXXXНемедленно Малис военный советСозвал и наставил на путь укрепленьяГорода и государства, во следМертвого войска отправил хребетРазведки, что следовал сумрачной тенью.Из деревень окрестных крестьянОтправил он в замки под сень обороны.Вскоре везде засновали колонныБеженцев. Всякий рискнувший смутьянТут же был схвачен, упрятан в темницу,Чтоб панике в людях не дать закрепиться.

LXXXIСемь дней и ночей наше воинство мертвыхГрабило, жгло, пополняло ряды.И вот легион на убийства голодныхСкелетов, пройдя по деревням народным,Вышел к столице. Всех впередиЕхал Зенон на коне своем резвом,Взором холодным глядел на холмы,К цели он шел, оставляя следыКровавых убийств, затупившихся лезвий,Сгоревших домов, огнем заклейменныхКладбищ пустых и полей разоренных.

LXXXIIВдруг что-то случилось: Зенон ослабел,Соскальзывать начал, схватился за горло,Упал бы, но Лазарь к нему подлетел,Конь его, что ослепительно бел,Остановился. Дыхание сперло.Лепра конец приближала Зенона,Осталось немного, он должен успетьМир уничтожить и реквием спетьНа мелких обломках столичного трона.Увидел Зенон одинокий цветок,Соцветьем своим он смотрел на восток.

LXXXIIIИ память открыла свои кладовые:Юный Зенон с подругою шел.Она собирала цветы полевые,Клала в корзинку дары луговые,Вдыхала она запах меда и смол.А рядом Зенон любовался любимой,Не мог наглядеться в родные глаза,В которых застыла от счастья слеза.Его поманила она ощутимо...Исчезла туманом под пенье заката,Зенон закричал: «Вернись же, Агата!»

LXXXIVПришел он в себя. Рядом Лазарь и древнийЧерный колдун, помогли ему встать.Лазарь шепнул: «Вон там за деревнейСтоит монастырь. Он чертою последнейСтанет для нас. Приближается рать.Верные воины готовились к бою,И вот приближается мира конец,Изменится все, теперь ты творец,Я Лазарь, солдат поведу за тобою.Готовы напасть на монахов, мы ждем,Дай же приказ — все сотрется мечом».

LXXXVГолову поднял и слово сказалЗенон-некромант. Скелеты шагнулиТуда, где стоял монашеский залУже опустевший. Лучники залпДали за стены, и стрелы уткнулисьВ крыши домов, разгорелся огонь,Пламя, что столько сгубило колдунийМстило теперь. А еще наканунеМонахи служили, не зная погонь.Разрушено все, что построил отец,Так монастырь свой встретил конец.

LXXXVIСутки пылал монастырский оплот,По пеплу Зенон ступал под охраной,Вкусить он хотел свой поджаренный плод,Помнил он кельи, будто лишь годПрошел с той поры такой юной, туманной.Однако не чувствовал он ничего,Месть лишь одна его душу терзала,Думал о том, что сотрет и сначалаИсторию мира начнет своего.Так неспеша подошел он к надгробью,Но не повел ни одной даже бровью.

LXXXVIIТам под землей вечно спал их отецВместе с другими монахами рядом.Молвил Зенон: «Спи сладко, простец,Не знал ничего ты. Ты просто глупец,Теперь окружен ты разрушенным садом».Могила молчала, лишь ветер в ответСгоревшие травы поглаживал нежно,Над колдуном небосводом безбрежнымРаскинулся яркий предутренний свет.И снова злой приступ Зенона согнул,Поднял тревогу его караул.

LXXXVIIIПризрак отца строил новые кельиНа месте разрушенных злым колдуном.Дети его предавались безделью,Чаруясь в лесу соловьиной трелью,Не знали о будущем и о былом.Братья дружили, держались друг друга,Не знали ни страхов они, ни забот,Не забирались в тот каменный грот,Малис пока не отведал испуга.Сердце от боли Зенона заныло,Однако видение уж отступило.

LXXXIXОчнулся Зенон и увидел скелетов,Один из них Лазарем преданным был,Другой же колдун, его руки браслетыЦепью обвили. Зенона ответыМанили к себе, словно мудрости пыл.Колдун произнес, все вопросы предвидя:«То лишь болезни дурная печать,Былое ушло и должно замолчать,Ты не пытайся его ненавидеть.Выпей, сварил для тебя эликсир,Ты должен успеть изменить этот мир».

XCПринял Зенон пузырящее зелье,Фениксом черным поднялся с колен,Мысли его, как в жестоком похмелье,Кружились в мозгу, а его преступленьяДух обращали в жестокости тлен.Сначала Агату увидел на поле,Затем и отца, и детство свое.Сказал он слова: «Неужели враньеМеня привело ко мстителя роли?Если не прав я, пусть небо рассудит,Сомненья закрались в сплетения судеб.»

XCI«Монахов усопших в войска призови же,Мой господин, — обратился колдун. —Помни о целях, кои все ближе,О мести своей, что клеймом себе выжегВ мертвой душе под мерцанием лун.Прочь все сомненья! Вон там за вратамиЖдет тебя слава, финиш за ней.В крепости прочной за сотней камнейМалис стоит за стальными щитами.Окрасится город алеющим цветом,Религия рухнет на землю с рассветом!»

XCIIИ некромант к своим легионамТут обратился, монахов подняв:«Фортуна была к нам же столь благосклонна,Что волей мы нашей смогли непреклоннойК столице прийти, монастырь этот взяв.С рассветом падет королевство людское,И справедливость наступит везде,С вами мы вместе к заветной мечтеШли, пребывая в шкурах изгоев.В бой на столицу! Сожгите дотла!К Малису гибель его подошла!»

XCIIIИ бросились в бой скелеты и трупы,Забрала спустив, мечами гремя.Приблизил Зенон же к Лазарю скупоРуки свои и сказал: «Как же глупоКончит мой брат, ведь вокруг западня».Лазарь ответил, звуча гулким эхом:«Милый мой друг, за тобою всегдаШел без вопросов сквозь эти года,И рад я, что ты все закончишь успехом.Но перед битвой должен сказать:Не торопись брата ты убивать.

XCIVЖизнь твоя быстро подходит к концу,Я за тобой же отправлюсь в могилу.Вспомни слова, что ты молвил отцу,Вспомни Агату, любовь, что кольцуОна отдала, когда уходила.Дай брату шанс, возможно, ужеТы изменил всех людей на планете.Пусть же рождаются новые дети,И мудрость отцов сохранят в багаже.Были мы все когда-то живые,Люди не все такие уж злые».

XCVМолвил Зенон: «О, Лазарь милейший,Всегда ты был лучше, мудрее меня.Пусть и я обрел я силу древнейших,С тобой не сравнюсь, не стану добрейшим,Могу лишь идти, костями гремя.Волю твою я выполню, правоДам выбирать ему одному.Прежде, чем сбросить брата во тьму,Позволю спасти остальных величаво.Теперь мы бок о бок бросимся в бой,Докажем, что мертвый тоже живой!»

XCVIИ Лазарь, услышав все то, улыбнулсяГрустной улыбкой, полной надежд.Вслед за Зеноном он в бой окунулся,Направо, налево рубил и очнулся,Когда лишь вокруг не осталось невежд.Его приказанием бревна тащилиК воротам с решеткой. Войны со стенМасло сливали, как будто из вен,И за убитых друзей своих мстили.Месть одного порождала в ответМщенье другого и траурный свет.

XCVIIЛезли скелеты на штурм. За зубцамиКаменных башен, сереющих плит,Обычные люди стали бойцамиС горящими пламенем веры сердцами,Их воля к жизни была как гранит.Снова и снова валили тараны,Крепко держали створки ворот,Пеплом и кровью наполнился ротКаждого, кто стоял верно в охране.Однако надежда потухла в сердцах,Как только Зенон напустил на них страх.

XCVIIIЧерное пламя ворота объяло,Плавило сталь, будто желтую медь.Защитникам жарко в мгновение стало,Но некроманту огня было малоИ стены столицы окутала смерть.Пали ворота. Железным потокомХлынула в город скелетов орда,Таяли люди будто из льда,А не из плоти созданы Богом.Сказитель и с сотнею лет за спинойНе смог б описать столь ужаснейший бой.

XCIXКровавая бойня наполнила город,Узкие улочки стали полныТелами людей. Кто-то был вспорот,А кто-то раздавлен и вмиг переборот,Красные реки стали длинны.Мертвые рвали на части и женщин,Дома поджигали прямо с людьми.Матери гибли вместе с детьми,Доспехи скелетов чернели от трещин.Люди сражались и гибли за трон,Но был бесконечен врагов легион.

CЛозы Зенона душили десяткиСмелых защитников мирных людей.С ним невозможно играть было в прятки,Всех находил некромант по порядку,Всем подарил он по доле смертей.Стрелы о щит отбивались духовный,Невидимый глазу. Надежен он был,Зенона от гибели скорой хранил,И тут маг увидел купол церковный.Магии мощь он направил в него,Чтоб не осталося в нем никого.

CIМалис все видел и, стоя на башне,Он за сражением страшным следил.Все пропадало: пшеничные пашни,Подвалы с вином и пивом домашнимИ люди. «О, люди!» — все Малис твердил.Вдруг он заметил черного мага,Рядом с которым держался скелет.Вот же их выход! Или же нет?Нужно ль рискнуть ради общего блага?Малис подумал и принял решенье:С гибелью брата придет к ним спасенье.

CIIИ, подозвав к себе опытных стражей,Малис отправился вниз к площадям,Кои заполнились армией вражьей.Не обойтись тут одной только блажью,Нужно подобным быть мудрым вождям.Магии волны вились от Зенона,Верных защитников он поражал,Не доставая из ножен кинжал,За ним наступала скелетов колонна.Малис воскликнул, горло калеча:«Братец, ты делом меня обеспечил!»

CIIIЗенон обернулся, в улыбке расплылся,Но светом усталым блестели глаза.Казалось, совсем он не изумился,А Лазарь не дрогнул, не разозлился,Друга прикрыл, как ресницу слеза.Зенон же рукою его отодвинул,Давая понять, что опасность емуНе угрожает, и посемуУверенно он свои плечи раздвинул.Стоя под сенью церковного флага,Малис сказал, глядя прямо на мага.

CIV«Ты изменился, мой старший братишка:Черты твои ссохлись, а вид стал угрюм.Что же с тобой та проклятая книжкаВдруг сотворила? Холодная вспышкаСверкает в очах твоих, полненных дум.Ради чего ты затеял сраженье?Ради чего ты устроил погром?Ты посмотри, сколько мертвых кругом!Спасет ли тебя твое воскрешенье?Одумайся, брат, ты разрушишь весь мир!Закончи смертельный этот турнир».

CV«Ты правда поверил, что это поможет?— Малису молвил в ответ чародей. —Даже когда и бывал ты моложе,Знал, что финал нам иной невозможен.Ну, а теперь, раз уж стал я сильней,Ты осознал, что твоя вера в БогаНечто пустое в сравненьи с моейМагией. Пусть пересохнет ручейВодицы святой, туда ей дорога.Но прежде, чем я уничтожу тебя,Узришь ты, что правда теперь уж моя.

CVIЛазарь, убитый тобою, недавноМеня умолял обсудить все с тобой.Приказы всегда выполнял он исправно,Другом был верным, хоть умер бесславноОт яда стрелы, очерненной толпой.Однако в одном он всегда заблуждался:Ты никогда не признаешь меня.Ведь некромант для тебя лишь свинья,Божьей ошибкой я в мир затесался.Знаю, причина лишь в том воспитаньи,Что проросла на почве страданий.

CVIIБыл ты зеленым, незрелым ребенком,Старый колдун напугал нас тогда.Так и остался не львом ты, а львенком,Детские страхи в душе твоей звонкоГудели, звенели и шли сквозь года.Отец наш удобрил ту почву словами,Взрастил сорняки в твоем юном мозгу,Однако теперь я тебе помогу,Узри же ты стену, что между нами!Ты просто убийца под маскою церкви,Агата и Лазарь — вот твои жертвы!

CVIIIКак может любимец изгоя понять?Это все бред, это детские сказки!Вижу меча твоего рукоять,Думаешь, сможешь заклятие снять,Добавив к словам своим братские ласки?Ты все уничтожил, сжег все мосты,Которые, может, сумели б свести нас.Только пошел ты тропой серпантина,В финале которой я лишь и ты.Я твоя гибель на бледном коне,Погибнешь ты здесь, как Агата в тюрьме!»

CIXМалис запнулся, но лишь на мгновенье,Затем он размеренно молвил ответ:«Верил всегда я, что в Боге спасенье,Верил и в то, что людей воскрешенье —Бога удел, и божественный светЖизнь озарял мне ярким лучом.Однако теперь я вижу иное,Нечто волшебное, злое, дурное,Сделала церковь тебя палачом.Убийцею ты называешь меня,Но прежде, Зенон, посмотри на себя!

CXПокуда блуждал ты паломником юным,Я смирно учился и не уставалСлушать отца. Он душевные струныМолитвой ласкал, был солдатом фортуны,И за тебя он переживал.Но он, как все люди, порой, заблуждался,Слепо он в истины верил всегда.С другой стороны же он никогдаНа жизнь не смотрел, хоть в этом нуждался.Брат, перед смертью отец мне сказал,Что выбор он твой всегда уважал.

CXIКогда я отца пришел исповедать,Много чего он мне произнес.Тебе до сих пор не хотел я поведать,То, что ему довелося изведать,Сказал он, когда я лампаду принес:Для человека не в хитрости честь,Любовь — это главное, вовсе не казниВолшебников, полных твоей неприязни,Прощение всех во главе, а не месть.Зенон понимал эту правду с рожденья,Я же читал ему нравоученья».

CXII«Сомкни свои губы, презренный глупец!Ложью ты кормишь меня бесконечной,Ты лишь отсрочишь церкви конец,Хочешь надеть свой блаженный венец?Так пусть же он будет с тобою навечно!Убийца ли я? О да, несомненно!Вечную жизнь я убитым дарую,Думаешь, мне они ноги целуют?Война за свободу для них драгоценна.Тебе, как тирану, их не понять,Но трупы заставят себя уважать!»

CXIIIТогда опустились церковника веки,В блеклом бессилии Малис вздохнул.Мысли собрал и сказал: «Когда рекиВспять потекут, лишь тогда человекиИзгонят из жизней мстительный гул».Засим замолчал, и горькие слезыВдруг потекли по белым щекам.Тогда он продолжил: «Я все отдам,Только б сбылись отцовские грезы.Брат мой Зенон, довольно расплаты,Прости же меня за гибель Агаты».

CXIVКак громом сраженный стоял некромант,Не верил глазам своим, острым как прежде.Неужто все зря? И тот фолиант,Что так блестяще умножил талант,Напрасно добыл он в бесплодной надежде?Откуда все чувства в сердце взялись?В сердце, которое стало холодным,Как снег ледяной, и, как волки, голодным?В нем в глубине ярко звезды зажглись,Будто бы в детство вернулся назадЗенон, и шепнул он Малису: «Брат...»

CXVИ тут же зашелся в ужаснейшем кашле,Лазарь Зенона вмиг подхватил,Хотел отвести к захваченной башне,За господина ему было страшно,Однако колдун его остановил.На посох опершись рукою костлявой,Думал Зенон о жизни былой,Такой отдаленной, но все же родной.Сердце его обливалось кровавой,Текущей потоком, бурной рекой,Манил его мрачный могильный покой.

CXVIПомнил хибару свою в отдаленномСеверном белом и тихом краю.Помнил и город еще оживленный,Битвой проклятой не заклейменный,И угодил прямиком в полынью...Все потемнело, холод сгущался,Зенон в своих мыслях печальных тонул,Он попытался, но не вздохнул,Воздух в груди его сильно сжимался.«Милый Зенон, — Агата пропела. —Отправь на покой свою душу и тело».

CXVIIЛазарь тревожился: «Мой господин!Найди в себе силы отбросить проказу.В целях своих ты не будешь один,Дошел ты до сюда не без причин,Закончи последнюю важную фазу!»Очнулся Зенон, а, как будто, воскрес,Снова почувствовал боль и утрату,Вспомнил свою дорогую Агату,То было чудо из всяких чудес!«Прав ты мой друг, закончим же дело» —Промолвил Зенон, и вокруг загудело.

CXVIIIВскинул он руки свои к небосводу,Магии лозы сквозь войско прошли.Скелеты застыли, готовясь к исходу,Они обернулись щитами к восходу,Мечами своими коснувшись земли.Лучи голубые пронзили их всех,Люди застыли вокруг в изумленьи,Замер, казалось, весь мир на мгновенье...Скелеты распались, а души их вверхК небу взлетели сотней огней,И кости упали на травы полей.

CXIXЛазарь рукою Зенона коснулся,И чародей на него посмотрел.Череп скелета почти улыбнулся,Будто от сна наш Лазарь очнулся,В глазницах его свет счастья горел.Гордился он другом своим, отменившимЧерную магию, гибель людей,Воздух кружился быстрей и быстрей,А воин, всю жизнь друзьям посвятивший,Пал на колени, рассыпался в прах,И растворился защитников страх.

CXXВсе загремело, победные крикиСотен людей раздались в небесах.Счастьем повсюду светилися лики,В мокрых глазах игралися блики,Ветер победы шумел в волосах.Малис сказал тогда, к брату приблизясь:«Спасибо тебе, ты спас всех Зенон!От мира людей совершаю поклон,Мага хочу я обнять, не унизясь».И Малис с Зеноном скрепили в объятьяхДружбу и радость вернувшихся братьев.

CXXIЧто-то кольнуло Зенона под сердце,Подумал колдун: то проказа его.Малис отпрянул от иноверца,Смерть отворила запретную дверцу,Кровь полилась. Но, постой, отчего?Клинок освященный вышел из раны,Зенон пошатнулся, на брата взглянул.Малис к Зенону снова шагнул,Вокруг раздавались крики охраны...Зеленая вспышка отбросила братьевНа бурую грязь багровеющих платьев.

CXXIIТак встретил конец величайший из магов,Время настало закончить и нам,Но прежде, чем кончится данная сага,Должен сказать, что церковного стягаС тех пор не видали. Рухнул тот храм,Что колдунов отправлял на кострища.Магия в мир возвратилась, а БогСтал для людей переходных эпохПростою и черствой душевною пищей.Кто же то сделал? Король новый Малис.Законы о магии им принимались.

CXXIIIКак-то собрал он в зале старейшинИ речь произнес, что осталась в веках.Сказал он тогда: «Мир придумал мудрейший,Однако отец же он нам не зловещий,Гоненьям не место в умнейших умах.Магия тоже ведь создана Богом,Будем же мы солидарны и с ней,Она, как и вера, будет нужней,Если ее мы оставим под боком.Пусть колдуны соберутся в совет,И простоит он тысячи лет».

CXXIVСпор продолжался долгое время,Но Малис вдруг встал за магов горой.Взял вслед за братом он тяжкое бремя:В лоно людей чародейское племяВновь возвратить той светлой порой.Когда же утихли споры, и в залеОстался лишь только Малис один,Окно распахнулось. С дворцовых гардинЧерные перья внезапно упали.На Малиса руку ворон слетел,И глаз его верностью тут заблестел.

CXXVДошло до финала наше сказанье,История братьев, их жизни, друзей.Странным концом завершилось свиданье,Теперь же с героями ждет расставанье,Стали они для тебя чуть родней.Но прелесть историй ведь в том, что их много,Каждый отыщет по вкусу себеРассказы о мудрости и о судьбе.Куда б не свела нас жизни дорога,До встречи, читатель, иди же воследИ наблюдай своей жизни рассвет!

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ПЕСНИ

08.2019-19.11.2020