Глава 28.

Эдит

Холодная и слишком большая кровать была пыткой. Теперь вместо желания пожелать подольше, я ощущаю желание встать и уйти по своим делам. Впереди три дня выходных начиная этого, придется снова быть одной.

Экран мобильного засветился и на экране было сообщение от Жана.

Жан:

— Доброе утро, спишь?

Эдит:

— Доброе. Нет.

Жан:

— Я сегодня буду в твоем районе, хочешь, можем прогуляться, сходить куда-нибудь?

Это неплохая идея... Учитывая, что одна я оставаться не хочу, выйти погулять отличный вариант, пусть и с Жаном.

Эдит:

— Давай. Во сколько?

Жан:

— Где-то в два часа дня.

Эдит:

— Ладно, буду ждать.

Жан:

— Целую.

Целую? Он что, обдолбался? Я не стала ничего отвечать и просто закрыла переписку, теперь мне ещё больше хочется встать, чтобы привести себя в порядок, тем более, до нашей встречи три часа. Как раз.

Сильно наряжаться я не стала, надела темные джинсы с высокой посадкой, большой, бежевый свитер, и пальто, на ноги обычные ботинки. Удобно и тепло.

Жан звонил и сказал, что будет ждать меня около подъезда, и, судя по времени, он сидит там уже пять минут, но выходить я не спешу. Как-то неловко мне, однако.

— Наконец-то, — он поднялся с места, — я и забыл, как ты любишь долго собираться.

— Так я напомню. — Я подмигнула ему.

Мы решили сходить в парк.

— Что ты делал в моём районе?

— Надо было встретиться с другом, ничего серьёзного. Ты как?

— Прекрасно, а ты?

— Теперь тоже.

Недалеко от нас продавали кофе и разные вкусности, я сразу решила, что пойду туда и возьму кофе с карамельным сиропом.

— Мне кофе с карамельными добавками, и, — я начала смотреть на все пирожки и булочки, — и, пожалуй, пирожок с яблоками во фритюре.

— Мне обычный кофе и хот-дог.

Когда мы получили наш заказ и расплатились, мы направились дальше по тропинке, прямиком к лавочкам, которые ещё не успели занять.

— Слушай, помнится мне, что ты терпеть не можешь яблочные пирожки, в особенности во фритюре.

— Ну, — я посмотрела на этот несчастный пирожок, — в последнее время, меня подобные блюда притягивают, ну, в основном, стала есть то, что раньше не любила.

— Понятно... — Он сделал глоток кофе. — Как у вас с Филиппом?

Я подавилась маленьким кусочком и закашлялась.

— С каких пор тебя стали интересовать наши с ним отношения? — Не скрывая удивления спросила я.

— Да так, просто решил спросить и все. — Он пожал плечами. — Так, как?

— Нормально.

Не буду же я ему говорить обо всем, меньше знает, крепче спит.

— Вижу, ты не очень разговорчивая на тему отношений?

— Ну почему же? Меня очень интересует то, не появилась ли у тебя особа, которая терпит твой характер?

Он захохотал.

— Вот как. Ревнуешь?

— Я? Размечтался.

— Не нашлась, ты чуть ли не единственная, кто терпел его, — он полностью ко мне повернулся, — и кстати, продолжаешь терпеть.

— Что-о? Да ну тебя, тоже мне нашелся. — Я улыбнулась.

Мы обсуждали последние события, которые случались с нами, естественно, умалчивая отношения, так как я ясно дала ему понять, что не хочу об этом говорить.

— Я вот сижу и вспоминаю, как ты знакомилась с моими родителями.

— А, это та первая встреча рядом с мусорными баками? Да уж, как забудешь!

— Ну смешно же было.

— И неловко. Ты сам виноват, закинул мой рюкзак на дно, а мне доставай.

— Я случайно, к тому же, родители посмеялись.

Мы начали громко смеяться, как вспомнили это. Тогда была картина маслом: Жан стоит и смотрит по сторонам, а я копаюсь в мусорном баке. Шикарно.

— Ой, хватит, у меня живот болеть начинает. — Я выдохнула.

— Ведь у нас столько смешных историй, эх!

— Все эти истории я не вынесу сразу, лучше вспоминать их постепенно.

— А ты вспоминаешь? — С явной игривостью в голосе спросил он.

— Точно также, как и ты. — Я хмыкнула.

— Ого, каждую ночь?

— Да-да, а ещё утро, день и вечер.

Его рука мельком коснулась моей, и я резко её убрала. Между нами повисла тишина, и никто не собирался её нарушать. Я уж точно. Но есть то, что пугает меня. Мне хорошо с ним сейчас, я действительно не хочу, чтобы день заканчивался.

— Слушай, если тебя что-то тревожит, я выслушаю. — Он серьёзно посмотрел на меня.

— Что по-твоему меня может тревожить?

— Не знаю... — Он пожал плечами, все также смотря мне в глаза. Я уже не хочу делиться с кем-то своими переживаниями, из-за этого становится ещё больнее.

— Я и сама не могу понять, что тревожит меня...

— Этого не было, — я вопросительно подняла брови, — моя измена. Она была выдуманной.

— В каком смысле?

— Я придумал это.

— Почему ты заговорил об этом? Мне казалось, это уже в прошлом.

— Да, но я не могу молчать, совесть пожирает изнутри. Если позволишь, я тебе объясню. — Я кивнула.

Он откашлялся и поджал губы, я смотрела на него, стараясь понять его эмоции и мысли. Я совсем не ожидала такого поворота.

— Я ведь уезжал из города, колледж, все дела. Я любил тебя, но понимал, что расстояние все испортит, тем более, я старше тебя, и сам не уверен был в том, что смогу сдерживаться, поэтому, чтобы не тянуть тебя ко дну, я сказал, что у меня другая.

— Ты... что сказал? Шутишь?

— Нет. Это был самый тупой план разойтись.

— Да, план такой же тупой, как и ты! — Я разозлилась. Как? Как можно придумать настолько идиотскую причину? Я думаю, мы могли бы попробовать, или, хотя бы просто поговорить о его отъезде, без лжи.

— Я знаю, Эдит, прости меня. Когда я закончил обучение, я приехал сюда и... увидел тебя, ты была в торговом центре с Филиппом, меня так начала грызть совесть вперемешку с ревностью, именно поэтому я хотел начать с тобой общение.

— Серьёзно? Для этого надо было преследовать меня? Слушай, ты пока учился у себя там, ты головой не бился нигде?

— Мне кажется, чувства остались, и с каждым разом, они дают о себе знать всё больше и больше.

Вот так новость! Да уж, насыщенные у меня деньки выдались, один свалил кто знает куда, второй сейчас сидит и рассказывает, как и почему мне наврал сто лет назад. Что не так с этим миром?

— Ты меня слышишь?

— Да, просто я не знаю, что отвечать тебе.

Он взял меня за руку и поцеловал её. Его глаза были наполнены грустью, если ещё пять минут назад я была не уверена в его правде, то сейчас... он действительно не лжет.

— Фил... ой, Жан. — Я забрала руку и потерла руками лицо. — Прости, я запуталась.

— Все хорошо, Эдит. Иди сюда. — Он приобнял меня, и я вдохнула его запах. Всё тот же одеколон, он его так давно не менял... и это круто, сразу навеивает воспоминания.

— Ты не представляешь, как больно сделал мне. — Вдруг я почувствовала, что мне необходимо ему высказаться. — Я чувствовала себя самым несчастным человеком, гробила себя как физически, так и морально. Ты убил во мне почти все чувства, и... страшно то, что где-то в глубине, я не могу забыть нас. Просто как заноза.

Я отстранилась от него и взглянула в его глаза.

— Ты разбил моё сердце, но спустя много лет, Филипп начал собирать его по осколкам, оно было почти готово для того, чтобы отдаться полностью в его руки, но... он бросил это дело, перестал склеивать и оставил дыру.

— Эдит, дай мне шанс и все наладится, я клянусь.

— Ты думаешь это так просто? Взять и дать тебе второй шанс?

Он опустил глаза, и я почувствовала подступающие слезы, но вовремя остановилась и снова заговорила:

— Я не знаю, что мне делать. Хочу чувствовать себя живой, а не полумертвой.

— Я помогу, только дай мне возможность быть рядом, хотя бы по-дружески.

Я сделала глубокий вдох, перебирая все мысли, которые навались на меня. Как мне поступать? Что я должна делать с этим дерьмом?