2.14

Эдит

Все следующие дни были для меня настоящей пыткой, даже гребаный корпоратив мне не помог отвлечься. Я полюбила свою работу ещё больше, так как желания возвращаться в квартиру не было, там слишком пусто и одиноко. Тишина заставляет меня сходить с ума. Я стараюсь держать в тонусе своё состояние, но пачка сигарет всегда в моей сумочке, кофе заменило воду, а бутылка хорошего вина всегда стоит и ждет своей очереди.

— Здравствуйте, проходите к той девушке, она вас обслужит. — Улыбаясь я встретила посетителя.

— Эдит, у нас же три выходных, ты помнишь?

— Да, как такое забыть? — С грустью отвечаю я. Совсем не хочу оставаться одной.

— Почему ты в последнее время такая грустная?

— С чего ты взяла?

— Не знаю... просто, видно, что плохо спишь и поникшая.

— О, нет, — я положила девушке руку на плечо, — все прекрасно. У меня действительно тревожный сон, но это из-за учёбы, мне необходимо сдать все долги.

— Ну, тогда хорошо.

Филипп как из жизни выпал. В университете его нет, в сети он не появляется, да и вообще, ощущение, будто бы я его выдумала. Прошло две недели с момента нашего расставания, но друзья ничего не знают, хотя мне кажется, что подозревают. Сегодня я еду к ним, надеюсь, малышка мне поможет прийти в норму и, хотя бы на один день искренне улыбаться.

— Эдит, к тебе гость. — Я встала с места и сердце бешено колотилось, неужели это он?

Я вышла и увидела улыбающегося Жана с букетом роз. Уф, ненавижу эти розы! Неужели за столько лет он не запомнил? Или ему память отшибло к чертям?

— Привет. — Спокойно ответила я.

— Это тебе, — он протянул букет, и я приняла его, — прекрасно выглядишь.

— Спасибо, я знаю. Проходи.

Мы зашли в кабинет. Жан неуверенно вел себя, странно для него, обычно он самовлюбленный придурок, который надеется затащить меня в постель, хотя... может это и хорошая идея, он достаточно хорош в этом, да и расслабиться мне не мешало бы. Стоп. О чем это я? Совсем кукухой поехала в последнее время.

— Эдит? Ты здесь?

— А? Что?

— Я говорю, может сходим куда-нибудь?

— Прости, я не могу, я сегодня занята.

— Чем? — Я вопросительно посмотрела на него. — То есть, я просто хотел узнать, сможешь ли ты завтра или после?

— Я не строю планы, если не уверена в своих свободных днях.

— Ну да, забыл.

Я кивнула и опустила глаза. Странный он, ещё и раздражает меня дико. Не сказала бы, что раньше я его обожала, нет, он также раздражал меня, но сейчас особенно сильно.

— Ну, тогда, может тебя подвезти?

— Это можно. — Я не откажусь от помощи, все-таки бесит постоянно вызывать такси, я их не так сильно люблю.

Ещё две зарплаты, и я куплю себе собственный автомобиль, который будет только моим. Я уже с нетерпением жду того момента, как смогу сесть в собственную машину и гордиться тем, что я сама заработала на неё. Эта мечта греет меня, она помогает двигаться дальше и ждать следующего дня.

— Во сколько?

— Как всегда, в шесть.

— Хорошо, обязательно приеду.

Я кивнула и намекнула на то, что занята, ибо не очень-то и хотелось сейчас с ним беседовать. Конечно, Жан так просто не отстал от меня, продолжая болтать, но я, как истинный герой, смогла выдержать эту пытку и с улыбкой попрощаться.

— Наконец-то. — Тихо сказала я, вернувшись в кабинет.

Я закрыла на ключ кабинет, и направилась к машине Жана. Он уже сидел и постукивал по рулю пальцами в такт музыке.

— О, я и не заметил, как ты вышла.

— Вот так сюрприз, да? — Он тронулся с места.

В машине начала играть до боли знакомая музыка, от которой я сжала скулы и поджала губы. Я давно её не слышала, и надеялась, что не услышу ещё очень долго. Жан повернулся в мою сторону, и я краем глаза заметила, как он хотел что-то сказать, но вовремя остановился. Это наша с ним песня, та, под которую мы зажигали на той самой вечеринке, после которой все слишком сильно завязалось в наших отношениях.

Simon Curtis — Flesh

О, эти времена. Признаюсь, иногда я скучаю по нашим безумным вечерам, когда я сбегала из дома к нему через окно, и мы гуляли до утра.

— Ты тоже вспомнила?

— Да. — Тихо ответила я.

— Кажется, это было так давно.

Я хмыкнула и улыбнулась.

— Помнишь, как мы летом решили съездить на море на три дня, и в итоге, мы видели его только раз. — Он ехидно улыбнулся.

— Да уж, до сих пор жалею, что все-таки не искупалась.

— Эй! Это было круто, не отрицай! — Он засмеялся, и я подхватила.

— Ты прав.

— Это были прекрасные времена.

— Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

— А хотелось бы, чтобы не заканчивалось.

Да, вот только есть загвоздка. В том, что это все закончилось, виноват только ты. Но я смолчала и ничего не ответила.

— Может... не поздно отмотать назад?

— Разбитую вазу не склеишь, Жан. Между нами был слишком сильный ураган, который снес все на своём пути.

— Но ведь можно приобрести новую вазу и построить то, что разрушено.

— Вот только под ковром и землей всегда будут осколки, которые рано или поздно дадут о себе знать.

Он тяжело выдохнул и остановился у подъезда моих друзей. Я взяла из заднего сиденья подарки, которые, к слову, так и не успела подарить, и не спешила уходить. Странно, но почему-то сейчас я даже рада его присутствию.

— Дашь мне шанс?

Я закусила губу и вздохнула.

— Не сейчас.

— Во сколько мне забрать тебя?

— Я вызову такси.

Я вышла не попрощавшись. Я слишком запуталась в себе, мне совершенно не хочется сейчас говорить об отношениях, строить планы на будущее. Филипп стал для меня жизнью, и когда мы разошлись, я чувствую, будто бы моё сердце каменеет и отказывается подпускать к себе других. На автомате я добралась до квартиры друзей, почему мне хочется, чтобы, зайдя к ним, я увидела сидящего Филиппа? Пусть он будет смотреть на меня с отвращением, не говорить и вообще, избегать, но, чтобы я знала, что он в порядке. Его слишком долго нет в моей жизни, у меня ломка, и я боюсь умереть.

— Эдит, наконец-то! Мы так скучали!

Малышка маленькими шагами неуверенно шла мне на встречу, она держалась за стену, избегая помощи родителей, такая самостоятельная. Вот он мой лучик света.

— Да, вот такая уже наша девочка самостоятельная.

Я взяла её на руки и поцеловала, крепко обняв. Позже я подарила им подарки, и извинилась за то, что так долго отсутствовала и не приходила, хотя они звали меня. Я просто не хотела показывать своё состояние.

— Проходи, будешь пробовать мой торт.

— Торт?

— Представь себе, Мари решила испечь торт, я сам был в шоке.

Чем ближе я подходила к кухне, тем сильнее волновалась. Вдруг он сидит за столом? Ну не мог же он испариться! Но там никого не было... Даже тарелок было не четыре, как обычно, а три. Я сразу поняла, что они все знают, ибо они бы не поставили всего три тарелки, зная, что Филипп со мной.

— Как все аппетитно выглядит. — Я осмотрела стол и друзей, но сделала вид, будто бы ничего необычного.

— А малышка что будет кушать?

— Малышка наша уже поела, хотела дождаться тебя...— Мари запнулась, — вас, но не смогла.

Я прищурила глаза и хмыкнула, обратив внимание на Миранду.

— Вот же, какая нетерпеливая! — Она улыбнулась, и я чмокнула её в щеку. Мне пришлось посадить её на детский стул, чтобы поесть самой.

— Ну, как дела? Что нового?

— Все прекрасно, вот, присматриваю автомобиль, — я улыбнулась, — а вы как? Что у вас нового?

— Да, дом готов, решили переехать летом, сейчас уже поздно. — Адриен отмахнулся.

— А дела тоже превосходно, малышка растет и цветет с каждым днем.

— Да, это точно.

Я отпила чай и увидела, что друзья переглянулись. Это смешно, они таким способом хотят вывести меня на правду? Или что? Я не буду болтать, уверена, Филипп уже и сам все рассказал. Мы начали разговаривать о работе, о произошедший событиях, обо всем на свете, но только тема отношений не обсуждалась. Адриену кто-то позвонил, и он вышел, Мари сразу напряглась.

— Выкладывай. — Я сложила руки в замок.

— Что? — Невинно начала хлопать глазками.

— Мари, я знаю тебя слишком давно, ты не умеешь от меня скрывать то, что тебя сильно волнует.

— Нет, все хорошо.

— Мари.

— Эдит, честно, я просто... все хорошо!

На начала нервничать, и я закатила глаза. Господи, как же она нервничает, это надо видеть. Чёрт, я не смогу оставить это просто так и уйти, вдруг что-то важное?

— Ладно, — я пожала плечами, — верю.

— Правда?

— Нет.

Она опустила глаза и вошел Адри.

— О чем сплетничаете девчонки?

— Да так, обо всем и ни о чем.

Он посмотрел на Мари и улыбнулся.

— Ребята, — с ухмылкой на лице начала я, — не делайте из меня дуру.

— В каком смысле?

— Три тарелки, никаких вопросов, телефонный звонок, чтобы выйти из кухни, вопросы о том, что нового. Вы меня за идиотку держите?

Друзья посмотрели друг на друга, и потом на меня. У меня ощущения, будто бы мы в каком-то фильме, и сейчас мне скажут что-то ужасное, от чего я буду страдать и потеряю смысл жизни.

О, нет! Я начинаю себя накручивать.

— Ну, я жду.

— Мы знаем, что вы расстались. — Начал Адри.

— Да, и мы надеялись, что ты начнешь разговор первой.

— Зря надеетесь. Полагаю, Мистер Маршан вам все уже поведал?

— Нет, но было не трудно догадаться, когда он просто взял и уехал.

— Уехал? — Я удивилась.

— Ты не знала?..

— Теперь знаю.

Вот придурок! Оставить беременную девушку одну, и просто уехать как трус. Я думала, он не настолько безответственный, каким казался.

— Что между вами произошло?

— Вы не знаете? — Они отрицательно закивали. — Ну вот и спросите у него, раз вы общаетесь.

Они тяжело выдохнули и виновато поджали губы. Я сказала, что у меня завтра дела, и поэтому решила уехать пораньше, хотя я просто уже не выношу этой обстановки, в которой так и парят вопросы о наших отношениях. Сколько ещё людей будут разрывать моё сердце на куски? Я не каменная и не смогу все выдержать, я тоже человек и могу сорваться в любой момент. Я и без того страдаю, каждую ночь, думая только о Филиппе, о парне, который завладел моим сердцем и, кажется уехал забрав его как орден. Я сделала глубокую затяжку. Холодный ветер ударил в лицо, и я ощутила неприятные покалывания на щеках, где было влажно от слёз. Хочется исчезнуть.

Только сейчас, стоя вечером на улице, когда холод пробирает до костей и заставляет дрожать, я понимаю, что после ухода любимого человека, в моей жизни остался маленький лучик, который будет согревать частичку моего сердца. Миранда. Даже друзья, вместо того чтобы поговорить и поддержать, смотрели на меня как на виновную из-за того, что не растрепала все им сразу. Родители? А что они? Мать со странностями, мы не особо ладим, да и далеко она. Отец так занят своей жизнью, что про мою и вовсе забыл.

Ален? Он прекрасный человек, правда, но иногда мне кажется, что я слишком много скидываю на него свои проблемы. Не будет же он до старости со мной носиться. Меня никто и ничто не держит в этом мире, только малышка. Ради неё я и буду держаться, я обязана, я ей обещала, что буду рядом...

Холодная и слишком большая кровать была пыткой. Теперь вместо желания пожелать подольше, я ощущаю желание встать и уйти по своим делам. Впереди три дня выходных начиная этого, придется снова быть одной.

Экран мобильного засветился и на экране было сообщение от Жана.

Жан: — Доброе утро, спишь?

Эдит: — Доброе. Нет.

Жан: — Я сегодня буду в твоем районе, хочешь, можем прогуляться, сходить куда-нибудь?

Это неплохая идея... Учитывая, что одна я оставаться не хочу, выйти погулять отличный вариант, пусть и с Жаном.

Эдит: — Давай. Во сколько?

Жан: — Где-то в два часа дня.

Эдит: — Ладно, буду ждать.

Сильно наряжаться я не стала, надела темные джинсы с высокой посадкой, большой, бежевый свитер, и пальто, на ноги обычные ботинки. Удобно и тепло. Жан звонил и сказал, что будет ждать меня около подъезда, и, судя по времени, он сидит там уже пять минут, но выходить я не спешу. Как-то неловко мне, однако.

— Наконец-то, — он поднялся с места, — я и забыл, как ты любишь долго собираться.

— Так я напомню.

Мы решили сходить в парк.

— Что ты делал в моём районе?

— Надо было встретиться с другом, ничего серьёзного. Ты как?

— Прекрасно, а ты?

— Теперь тоже.

Недалеко от нас продавали кофе и разные вкусности, я сразу решила, что пойду туда и возьму кофе с карамельным сиропом.

— Мне кофе с карамельными добавками, и, — я начала смотреть на все пирожки и булочки, — и, пожалуй, пирожок с яблоками во фритюре.

— Мне обычный кофе и хот-дог.

Когда мы получили наш заказ и расплатились, мы направились дальше по тропинке, прямиком к лавочкам, которые ещё не успели занять.

— Слушай, помнится мне, что ты терпеть не можешь яблочные пирожки, в особенности во фритюре.

— Ну, — я посмотрела на этот несчастный пирожок, — в последнее время, меня подобные блюда притягивают, ну, в основном, стала есть то, что раньше не любила.

— Понятно... — Он сделал глоток кофе. — Как у вас с Филиппом?

Я подавилась маленьким кусочком и закашлялась.

— С каких пор тебя стали интересовать наши с ним отношения? — Не скрывая удивления спросила я.

— Да так, просто решил спросить и все. — Он пожал плечами. — Так, как?

— Нормально.

Не буду же я ему говорить обо всем, меньше знает, крепче спит.

— Вижу, ты не очень разговорчивая на тему отношений?

— Ну почему же? Меня очень интересует то, не появилась ли у тебя особа, которая терпит твой характер?

Он захохотал.

— Вот как. Ревнуешь?

— Я? Размечтался.

— Не нашлась, ты чуть ли не единственная, кто терпел его, — он полностью ко мне повернулся, — и кстати, продолжаешь терпеть.

— Что-о? Да ну тебя, тоже мне нашелся. — Я улыбнулась.

Мы обсуждали последние события, которые случались с нами, естественно, умалчивая отношения, так как я ясно дала ему понять, что не хочу об этом говорить.

— Я вот сижу и вспоминаю, как ты знакомилась с моими родителями.

— А, это та первая встреча рядом с мусорными баками? Да уж, как забудешь!

— Ну смешно же было.

— И неловко. Ты сам виноват, закинул мой рюкзак на дно, а мне доставай.

— Я случайно, к тому же, родители посмеялись.

Мы начали громко смеяться, как вспомнили это. Тогда была картина маслом: Жан стоит и смотрит по сторонам, а я копаюсь в мусорном баке. Шикарно.

— Ой, хватит, у меня живот болеть начинает. — Я выдохнула.

— Ведь у нас столько смешных историй, эх!

— Все эти истории я не вынесу сразу, лучше вспоминать их постепенно.

— А ты вспоминаешь?

— Точно также, как и ты. — Я хмыкнула.

— Ого, каждую ночь?

— Да-да, а ещё утро, день и вечер.

Его рука мельком коснулась моей, и я резко её убрала. Между нами повисла тишина, и никто не собирался её нарушать. Я уж точно. Но есть то, что пугает меня. Мне хорошо с ним сейчас, я действительно не хочу, чтобы день заканчивался.

— Слушай, если тебя что-то тревожит, я выслушаю. — Он серьёзно посмотрел на меня.

— Что по-твоему меня может тревожить?

— Не знаю... — Он пожал плечами, все также смотря мне в глаза. Я уже не хочу делиться с кем-то своими переживаниями, из-за этого становится ещё больнее.

— Я и сама не могу понять, что тревожит меня...

— Этого не было, — я вопросительно подняла брови, — моя измена. Она была выдуманной.

— В каком смысле?

— Я придумал это.

— Почему ты заговорил об этом? Мне казалось, это уже в прошлом.

— Да, но я не могу молчать, совесть пожирает изнутри. Если позволишь, я тебе объясню. — Я кивнула.

Он откашлялся и поджал губы, я смотрела на него, стараясь понять его эмоции и мысли. Я совсем не ожидала такого поворота.

— Я ведь уезжал из города, колледж, все дела. Я любил тебя, но понимал, что расстояние все испортит, тем более, я старше тебя, и сам не уверен был в том, что смогу сдерживаться, поэтому, чтобы не тянуть тебя ко дну, я сказал, что у меня другая.

— Ты... что сказал? Шутишь?

— Нет. Это был самый тупой план разойтись.

— Да, план такой же тупой, как и ты! — Я разозлилась. Как? Как можно придумать настолько идиотскую причину? Я думаю, мы могли бы попробовать, или, хотя бы просто поговорить о его отъезде, без лжи.

— Я знаю, Эдит, прости меня. Когда я закончил обучение, я приехал сюда и... увидел тебя, ты была в торговом центре с Филиппом, меня так начала грызть совесть вперемешку с ревностью, именно поэтому я хотел начать с тобой общение.

— Серьёзно? Для этого надо было преследовать меня? Слушай, ты пока учился у себя там, ты головой не бился нигде?

— Мне кажется, чувства остались, и с каждым разом, они дают о себе знать всё больше и больше.

Вот так новость! Да уж, насыщенные у меня деньки выдались, один свалил кто знает куда, второй сейчас сидит и рассказывает, как и почему мне наврал сто лет назад. Что не так с этим миром?

— Ты меня слышишь?

— Да, просто я не знаю, что отвечать тебе.

Он взял меня за руку и поцеловал её. Его глаза были наполнены грустью, если ещё пять минут назад я была не уверена в его правде, то сейчас... он действительно не лжет.

— Фил... ой, Жан. — Я забрала руку и потерла руками лицо. — Прости, я запуталась.

— Все хорошо, Эдит. Иди сюда. — Он приобнял меня, и я вдохнула его запах. Всё тот же одеколон, он его так давно не менял... и это круто, сразу навеивает воспоминания.

— Ты не представляешь, как больно сделал мне. — Вдруг я почувствовала, что мне необходимо ему высказаться. — Я чувствовала себя самым несчастным человеком, гробила себя как физически, так и морально. Ты убил во мне почти все чувства, и... страшно то, что где-то в глубине, я не могу забыть нас. Просто как заноза.

Я отстранилась от него и взглянула в его глаза.

— Ты разбил моё сердце, но спустя много лет, Филипп начал собирать его по осколкам, оно было почти готово для того, чтобы отдаться полностью в его руки, но... он бросил это дело, перестал склеивать и оставил дыру.

— Эдит, дай мне шанс и все наладится, я клянусь.

— Ты думаешь это так просто? Взять и дать тебе второй шанс?

Он опустил глаза, и я почувствовала подступающие слезы, но вовремя остановилась и снова заговорила:

— Я не знаю, что мне делать. Хочу чувствовать себя живой, а не полумертвой.

— Я помогу, только дай мне возможность быть рядом, хотя бы по-дружески.

Я сделала глубокий вдох, перебирая все мысли, которые навались на меня. Как мне поступать? Что я должна делать с этим дерьмом?