Мама

Зал полон. Мои фанаты качают головами, как собачки на водительской панели перед лобовым стеклом, и вздымают руки в воздух. Бит качает, губы еле поспевают за словами. Сердце стучит с барабанами, дыхание обрывается на полуслове. Коктейлю из эндорфина тесно в груди и он разливается по венам. Чистый кайф. Но через пару минут стены концертного зала разрушатся, мой мир растворится дешёвым кофе в кипятке, из тёплых вод океана меня швырнут на холодную сушу. В тёмном организме моей комнаты появится инородное тело в жёлтом костюме. Ко мне войдёт мама, и наушники придётся убрать в сторону. Меня вновь поразит ее открытая улыбка и желание одеваться как пятилетняя девочка.

Интересно, если у экстраверта родился интроверт, он считается ошибкой природы?

— Что-нибудь нужно? — постараюсь спросить заинтересованно, ну а там как получится.

— Почему сразу "нужно"? Я не могу просто провести время с дочерью? — мама сядет рядом, взорвав купол моего личного пространства. После разговора с психиатром у неё появилась цель — стать моей лучшей подругой. Я против. Маму я люблю. На "моих концертах" она всегда сидит в первом ряду, и сапфиры её глаз блестят от гордости. Но это там, за чертой моего безумия, а тут, в отражении драгоценных камней лишь жалость и вина. Подруга из чувства вины — та ещё перспектива.

—  Мы можем сходить в кафе или вместе посмотреть фильм, — предложит мама, поднявшись на ноги. Ей станет дискомфортно. У неё есть желание помочь, но нет ни единого понятия, как это сделать.

Грустная улыбка пугливой бабочкой вспорхнет на лице и тут же исчезнет. Как-то мы уже пытались вместе послушать музыку.

"Скажи мне, мама, сколько стоит моя жизнь..."

Рэп ей не понравился. Она не разобрала слов.

"Я крашу губы гуталиномИ обожаю чёрный цвет..."

Рок показался ей отвратительным. Набором фраз, провоцирующим табун неприятных мурашек гоняться по коже.

"Воля в кулаке, мысли в разные стороныПо моей комнате гуляют чёрные вороны..."

"Нервы" стали её последней каплей. Но она улыбалась, кивала, пыталась понять. Честно, старалась изо всех сил.

Она как червь, пролезает в яблоко, не зная, что оно гнилое. Мама превратилась в пирата и по следам карты, подаренной доктором, она хочет дойти до сундука с сокровищами, не понимая, что во мне скрыт лишь ящик Пандоры.

— Как хочешь, — отвечу, как всегда. — Что будем смотреть?

Мама растеряется. Последний раз мы что-то смотрели вместе, когда мне было одиннадцать. Это был "Шрек". С тех пор прошло шесть лет. Мама вышла на работу, передав опеку надо мной моей верной няньке — одиночеству. Оно выкрутило лампочки в моей душе и оборвало провода. Теперь мама бродит по этим тонелям и расставляет факела, огнём любви изгоняя мрак. Пламя должно отпугнуть чудовищ.

— А ... какие фильмы ты любишь?

— "Стекло", — ляпну, не задумываясь.

Мамины сапфиры станут объёмнее и скроются за мокрой витриной, которую кружева ресниц поспешат стряхнуть.

— Извини, неудачный выбор.

Я не смогу равнодушно смотреть на слезы самого дорогого человека и, наплевав на гаптофобию*, поднимусь, чтобы прижать маму к груди.

Преодолев половину пути — остановлюсь. Звонок в дверь послужит шлагбауном, который не позволит попасть под поезд очередного приступа. Кончики пальцев похолодеют, словно прикоснуться ко льдам затонувшей  Анлантиды. Сердце остановится и продолжит биться о решётки грудной клетки. Не сокращение мышц и не пульс заставят дрожать тело, а огромный дятел, острым клювом отбирающий последние крохи разума. Внезапно станет очень страшно в пустой комнате. Абсолютно пустой... 

Звонок повториться и я открою дверь, чтобы скорее встретить своего ангела-хранителя.

— Мама!

Какими бы тёплыми не были воды моего океана — я в них тону.

Брошусь на шею женщины в красном кашемировом пальто, чтобы убедиться, что она реальна, а не очередная галлюцинация.

Мама начнёт извиняться и оправдываться, что вышла в магазин всего на пару минут, а я не услышу ни единого слова.

Мне страшно. Я хватаюсь за спасательные круги, но они вновь и вновь оказываются иллюзией. Стен в моей комнате стало больше, голоса в голове все чаще напоминают скрип старых дверей. Они убеждают меня в том, что я ненужная и тяжкая ноша на плечах моей хрупкой мамы, что горсть таблеток или бритва лезвия – мой пожарный выход. И сопротивление лишь вопрос времени.

Я буду ходить к доктору! Я возненавижу одиночество! Даже если для этого мне нужно будет добавить в эстетику своей жизни картинки одуванчиков и котят, лишь бы навсегда исчезли изображения следов от ногтей на стене над кроватью и отпечатки ладоней на обратной стороне зеркале.

— Мам, я люблю тебя, — мои слезы оставят бордовые доказательства реальности – пятна на маминых плечах. 

— И я тебя, солнце.

Мрачное солнце, которое гаснет.

"Долгий путь начинается с маленького шага!"

— Мам, давай посмотрим Шрека?

— Конечно. Все, что хочешь! Это замечательная идея! - мамины слова изрезаны болью и надеждой.

— Только ты держи меня за руку, — мой шепот пробьёт до дрожи.

Я не одна! Никогда не была и не буду!

Даже не сняв пальто, мама сожмет мои пальцы и мы вместе пойдём в гостиную.

Гаптофобия* — боязнь прикосновений.