Эпилог.

ЛАЛИСА

Выглядывая из окна родильной палаты, кручу пальцем у виска. Чимин стоит у машины Гука, держа в руке связку не менее сотни белых и голубых воздушных шаров.

Мой муженёк, ухмыляясь, рисует руками огромное сердце. Закусываю обе губы. Любит... И знает, что я его тоже. Но ни за что не буду посылать дурацкие сердечки в присутствии его дружка.

Показываю жестом, что уже спускаюсь. И машу рукой Дженни и её парню, идущим со стоянки.

Спускаясь на лифте, смотрю на нежно-голубой свёрток в руках медсестры.

Хёнджин.

Почти четыре килограмма, но я считаю, что роды прошли легко. Хоть Чон и говорит, что я чуть не переломала ему все пальцы.

Врёт, конечно.

Двери кабинки открываются и выпускают нас в просторный холл, где Чонгук едва не выдёргивает ребёнка из рук медработника. Та неловко смеётся, быстро толкает заученную речь и исчезает уже в следующем лифте.

— Лиса! — Восклицает подруга, заключая меня в надушенные объятия. — Поздравляю! Ну, судя по фото, сын вылитый отец?..

— Ты так думаешь? — Усмехаюсь, кивком головы приветствуя её молчаливого спутника.

Тот, приподняв уголки губ, тоже кивает. Насколько я успела понять, для него это высшая степень выражения восторга, поэтому я польщена.

— Конечно.

Обернувшись, оказываюсь в объятиях дедушки моего мужа. Молча целует меня в щёку. А следом он наклоняется к личику нашего малыша.

— Наш. Весь в Чонов. — Выносит вердикт.

Дженни, скрыв усмешку ладошкой, пожимает плечами.

Ладно. Пусть будет и так. Кажется, и правда похож.

— Лалиса! Дочка! — Позади раздаётся мамин голос.

Она заключает меня в объятия, неожиданно прослезившись. А потом бросается к Гуку, чтобы посмотреть на внука. Затем меня обнимает папа и даже Чимин, и от переизбытка внимания к себе у меня начинает кружиться голова. Забрав букет у подруги, прижимаю его к груди.

— Кто здесь такой маленький, — начинает сюсюкать мама, — кто здесь такой сладенький...

Словив внимательный взгляд Чонгука, успокаивающе улыбаюсь. Я знала, что день будет сложным. Я была готова.

— Копия Лисы в детстве, да, Сухо?

— Ага. На Манобан похож.

Незаметно подмигнув мужу, утыкаюсь носом в ароматные бутоны.

Старший Чон, усмехнувшись, молчит, но всем своим видом показывает, что остался при своём мнении.

После церемонии встречи малыша и целой фотосессии рассаживаемся по машинам и, наконец, отправляемся домой.

— Устала?

— Нет... — Кладу голову на плечо Гука и жадно втягиваю любимый запах. — Соскучилась по дому...

— И по мужу?

— И по мужу. — Шепчу ему на ухо, чтобы сидящий за рулём его друг не услышал.

— Чанми всё приготовила, потом поможет прибраться.

— Дженни тоже обещала помочь...

Склонив голову, Чонгук залипает на нашем сыне. Мягко улыбаясь, приподнимает его чуть выше и касается кончиком носа его щёчки. Хёнджин хмурит бровки, не просыпаясь.

Да, кажется, действительно похож на Чонов.

— Тебе звонил отец? — Тихо спрашиваю.

— Не знаю... Может, звонил, а может, и нет. Я не успел взять телефон.

Я не вмешиваюсь в отношения Гука с его семьёй. Он взрослый человек и способен самостоятельно решить, как их выстраивать. Но сейчас ситуация немного изменилась - родился Джинни. И мне бы хотелось, чтобы у него было два полноценных дедушки, а не один. К тому же, Чон Чонсок сам неоднократно проявлял инициативу.

— Шуга передавал поздравления. — Он меняет тему. — Обещал приехать с подарком.

— Пусть приезжает, — отзываюсь я, — но без жены.

Задрав бровь, муж насмешливо смотрит на меня.

— Всё ещё ревнуешь?

— Нет, конечно!

Не ревную. Если только самую малость, потому что мне не понравилось, как она смотрела на нас на нашей свадьбе, которая состоялась через месяц после их с Юнги бракосочетания.

— Когда, ты говоришь, у них развод?

Чон как-то неопределённо пожимает плечами.

— Они же договаривались на полгода?

— Я вчера спросил у Мина, но он ушёл от ответа.

— Они не разведутся?

— Я не знаю, Лили. Может быть, они по какой-то причине продлили контракт... Или, может быть, между ними что-то происходит...

— Правда?..

— Но... Бэтти исчезла из его окружения.

— Ого! — Воодушевлённо выдаю. — Какие страсти...

Машина заезжает во двор нашего дома и резко тормозит.

— Гук, смотри. — Говорит Чимин.

— Чёрт!..

Перед нашим подъездом выстроились в ряд три одинаковых чёрных автомобиля.

— Кто это? Твой отец?..

— Ну, а кто ещё? — Отзывается муж с раздражением.

— Успокойся...

Распахнув дверцу, он выходит из тачки с сыном на руках и направляется прямиком туда. Я выскакиваю вслед за ним.

Из одной машины выходит мужчина, которого я никогда раньше не видела живьём, но сразу понимаю, что это мой свёкор.

— Здравствуй, Чонгук, — с достоинством говорит он и переводит взгляд на меня.

— Здравствуйте.

Кивает. Изображает подобие улыбки и кажется немного смущённым.

— Привет, — сходу начинает Гук, — нас в дверь, а мы в окно, да?

— Да. Покажешь внука?

— Обойдёшься.

— Быстро успокоились! — Рявкает на них подоспевший дедушка.

Я кладу ладонь мужу на плечо, успокаивающе сжимаю, и он сразу расслабляется.

— Смотри.

— Давайте зайдём в квартиру, — тут же пользуюсь моментом, — не на улице же.

Чон Чонсок посылает мне благодарный взгляд, а я вспыхиваю от неожиданности.

Чонгук неохотно соглашается, но отказывает отцу в просьбе дать подержать ему малыша.

Позже, после того как гости расходятся, Гук, его отец и дед о чём-то долго беседуют на лоджии. По расслабленной позе мужа понимаю, что разговор конструктивный.

У меня словно груз с души спадает от этого зрелища.

Кажется, о чём-то договорились.

— Всё хорошо? — Спрашиваю его, когда старшие уезжают.

Склонившись над спящим сыном, Чонгук некоторое время молчит, а затем, притянув меня одной рукой, целует в висок.

— Как ты смотришь на то, чтобы я вернулся в отцовскую компанию?

— Но ты сам этого хочешь?

Переводя взгляд на Хёнджина, он кивает.

— Хочу.