Глава 24.

ЧОНГУК

— Явился! — Всплёскивает руками Чанми [на случай, если Вы забыли, хаха, - постоянная кухарка в особняке], едва я переступаю порог отцовского дома.

В нос ударяет запах еды и, едва уловимый, кубинской сигары.

— Я опоздал?.. — Обнимаю её и смачно целую в пухлую щёку.

— Нет, ещё не садились, — доверительно шепчет, — у твоего отца плохое настроение... Курит в кабинете.

— Он всегда не в духе.

— Наён и Юнги [мачеха и её сын - напоминаю на всякий пожарный] сидят в гостиной. Ждут ещё сестру Наён... Она должна подъехать с минуты на минуту.

— Ясно. Тогда я пока зайду к родителю за звездюлями.

— Иди, — смеётся, хлопая меня по плечу.

Отец курит, стоя у открытого окна, но под потолком всё равно висит сизая дымка. В кабинете холодно и неуютно.

— Привет, — останавливаюсь рядом с ним и протягиваю руку.

— Здоро́во, — приветствует, покосившись на меня, и сразу же закрывает окно.

Разворачивается к столу и, положив сигару на специальную подставку, устало опускается в кресло.

Я падаю на диван и располагаю лодыжку правой ноги на колено левой.

— Что-то случилось?

— Мингю в реанимации.

— Ли?.. Что с ним?

— Он всё время с гастритом мучался...

— Я помню, — жаловался мне при каждой нашей встрече.

— А недавно его приступ схватил... — Продолжает негромко говорить. — Вызвали скорую, думали язва... А оказалось, что рак!

— Твою мать! — Вырывается у меня.

Бесспорно, мне его жаль, но, осознав в один миг всю степень ответственности за его бизнес и дочь, я просто застываю в шоке.

— Четвёртая стадия... С ним что-то делают, но... — Машет рукой. — Уже поздно.

— Рак в Израиле хорошо лечат.

— Четвёртую стадию?! Её даже не оперируют, потому что везде метастазы!

Проводя ладонью по холодному, покрывшемуся испариной лбу, безуспешно пытаюсь надышаться. Воздуха не хватает.

— Суа знает?

— Пока что нет, — качает головой, — Мингю просил ничего ей не говорить, пока учебный семестр не закончится.

— А если он не доживёт?

— Доживёт. Пару месяцев точно есть в запасе.

Поднявшись на ноги, наполняю стакан водой и выпиваю залпом. В горле всё равно першит.

— Всё, Гук, погулял... И хватит, — произносит, наблюдая за моими метаниями, — пора браться за ум, сын. К счастью, у тебя мозги имеются, было бы только желание.

— Он подготовил преемника?

— Сука!.. — Взрывается отец. — Какого, к чёрту, преемника?! Ты его преемник! Ты и я! Мы с тобой его преемники! И, потом, он не собирался помирать!..

Да понимаю я всё! Понимаю!.. Они оба, Ли и мой родитель, планировали стоять у руля ещё как минимум лет двадцать, а затем передать дела мне и нашим с Суа детям.

Чёрт!.. Но кто бы мог подумать, что будущий тесть соберётся на тот Свет так рано!..

— А если со мной завтра что-то случится?! — Продолжает орать отец. — Что ты делать будешь?.. Ты думал об этом?

— Нет.

— А я теперь постоянно об этом думаю! Инфаркт, инсульт, грёбаный тромб!.. Что ты делать станешь, Чонгук?!

— Ладно, успокойся! — Повышаю голос. — Если будешь так орать, то точно инфаркт заработаешь!

Родитель, резко выдохнув, замолкает. Откинувшись на спинку кресла, растирает лицо обеими руками.

— Если ты сольёшься, то я не стану бегать за тобой, — вдруг произносит, — введу в правление Юнги. Он только этого и ждёт.

— Не сольюсь.

За дверью раздаются женские голоса, а затем слышится деликатный стук.

— Чонсок, моя сестра приехала. Идём за стол, — тихо говорит Наён, переводит на меня взгляд и добавляет, — здравствуй, Чонгук.

— Добрый вечер.

При желании - её можно было бы обвинить в том, что она мечтает заменить меня своим сыном в качестве наследника отца. Возможно, у неё и есть такие мысли, но по факту она никогда ничего для этого не делала.

Либо достаточно умна, чтобы понять, что с отцом это бесполезно. Либо очень хитра и терпеливо ждёт, когда я сам выйду из игры.

Иду в гостиную, чтобы поздороваться с братцем. Отец задерживается в холле, дабы поприветствовать сестру мачехи, которая бывает здесь нечасто.

— Шуга...

Юнги, отвлёкшись от разговора по телефону, здоровается со мной кивком головы. Всё тот же незаинтересованный взгляд и эмоциональный минимализм.

Обмениваемся рукопожатиями и расходимся в разные стороны.

Я помню, как часто родители твердили, что отныне мы братья, что должны подружиться. Всегда и во всём поддерживать друг друга. Мы оба быстро поняли, что никому ничего не должны. И никто из нас не делал попыток сблизиться.

У нас были разные компании, и общих знакомых было мало. Потом он уехал в Европу, и наше общение сошло на нет.

— Юнги, Чонгук, садитесь, — начинает щебетать Наён.

Заламывая руки, дожидается, когда все рассядутся, и только после этого занимает место справа от отца.

— Дед где?

— Отправил его в санаторий, а то он бы скоро от скуки на стены полез.

Сделал в уме пометку - набрать его завтра утром. И пытаюсь сосредоточиться на ужине. Очевидно, вопросов ко мне больше нет, поэтому внимание всех присутствующих сконцентрировано на Юнги, которого так называют только дома. Для остальных он уже давно Шуга.

На протяжении всего вечера он сдержанно, будто нехотя, отвечает на вопросы своего отчима и матери.

— Ещё раз убеждаюсь, что тебе нужно было учиться в Европе, — обращаясь ко мне, ворчит отец.

— А я не хочу в Европе.

— А где хочешь?.. — Хмыкает он. — Здесь, что ли?

Наён с сестрой деликатно молчат. Шуга с отсутствующим видом жуёт мясо.

— Если бы ты учился в Европе, Суа не пришлось быть там одной.

— У неё полно друзей.

— Я видел её, когда приезжал в Мюнхен по работе, — подаёт голос братец.

— Правда?.. — Оживляется мачеха. — Вы говорили? Как она?

— Немного. Выглядела она... Нормально...

— Не рассказывай ей о Мингю, — просит родитель, — в случае, если встретишь её снова.

— Вряд ли встречу, но... Не скажу.

— Пусть девочка спокойно закончит семестр.

Я еле высиживаю ужин до конца. Кусок в горло не лезет, меня тошнит. Куря на террасе после ужина вторую сигарету подряд, настраиваюсь на нужный лад. Убеждаю сам себя, что всё нормально. Справлюсь, если захочу. Верю в собственный потенциал.

Дверь, скрипнувшая за спиной, выпускает из дома Шугу. Встав в противоположном конце террасы, он тоже закуривает. Выпуская первую струю дыма, молча смотрит на меня сощуренным взглядом.

Отвечаю тем же.

Амбициозный индюк. Вот человек, который согласился бы мне с радостью помочь. Ни секунды не раздумывая, возглавил бы обе компании и женился бы на Суа, её старой няньке и их суке-добермане, если бы это потребовалось.

Пусть продолжает дрочить на моё наследство по ночам. Пока я жив, ему не отломиться ни кусочка.

— Ты возвращаться не собираешься? — Спрашиваю, туша окурок в пепельнице.

— Не вижу никаких причин.

— Их на самом деле нет.

Иду в дом, чтобы попрощаться с роднёй, а затем сваливаю в числе первых.

Не буду звонить Лалисе - мне нужно слазить с этой иглы.