Глава 21.

ЛАЛИСА

— Тебе идёт, — говорю, намекая на то, как он выглядит.

— Деловые костюмы возбуждают?

— Возбуждают, — пристёгиваюсь ремнём безопасности.

Представив, как я расстёгиваю пуговицы на его белой рубашке и как прикасаюсь к нему через ткань чёрных деловых брюк... Я испытываю трепет такой силы, что мне приходится стиснуть колени и спрятать затвердевшие соски за скрещенными на груди руками.

Этот образ ему чертовски идёт. Даже несмотря на закатанные рукава, отсутствие галстука и расстёгнутые верхние пуговицы.

— Удивила. Буду иметь это в виду, — многозначительно улыбаясь, заламывает бровь.

— Что тут удивительного? У всех разные пристрастия. У тебя вот встаёт на хрюшек и собачек, а меня возбуждают мужчины в деловых костюмах.

— Да, я всё время представляю, что ты голая под костюмом свинки.

Щёки против моей воли быстро нагреваются, и я спешу отвести взгляд и сменить тему разговора.

— Какое-то важное мероприятие?

— Практика у отца в офисе, — негромко отзывается, — совещание.

— Ого! Круто! — Восклицаю я.

Мои образование, мировоззрение и уровень жизни настолько далеки от этого, что люди, разбирающиеся в столь сложных областях, порой кажутся мне существами божественного происхождения.

— Да, — вяло отвечает.

— Тебе это нравится?

— Нравится. Рано или поздно я возглавлю компанию отца.

— Завидую, — тихо вздыхаю, — вот если бы у моего отца была компания...

— Нашла, чему завидовать.

— Если бы у моего отца была крупная компания, — продолжаю, — я тогда не работала ни дня. Выпросила у него виллу на берегу моря и меняла красавчиков каждую неделю.

— Это так не работает, поверь, — усмехается Гук, — папаша бы нашёл тебе подходящего женишка и заставил выйти за него замуж, потому что так нужно для его компании.

— Меня?.. — Тычу себя в грудь указательным пальцем, — меня не заставил бы.

Оставив реплику без ответа, отворачивается к окну, чтобы выдохнуть в него струю сигаретного дыма.

Я незаметно любуюсь им. Как поджимаются его губы, когда он делает затяжку, и как при этом двигается кадык на его шее. Щурятся глаза и хмурятся брови. Всё то, на что я не обращаю внимания в других парнях, в исполнении Чона вызывает неконтролируемую дрожь и приливы жара к лицу и нижней части живота.

Иногда мне становятся ужасно страшно, что эта болезнь неизлечима. Что мои сердце и либидо наотрез откажутся воспринимать кого-то другого, и после того, как всё закончится, я навсегда останусь одинокой.

— Как прошёл твой день? — Спрашивает он приглушённым голосом.

— Нормально. Мы работали на детском дне рождения, — проговариваю, понимая, насколько по-разному выглядят моя и его работы.

— Завела новые знакомства? — Интересуется, как бы между прочим.

Не сразу сообразив, о чём он спрашивает, недоумённо прикусываю губы. А затем, вспомнив прилипчивого парня, чувствую внезапный укол адреналина в сердце.

Он ревнует?..

— Ты про Минхо? — Поворачиваю к нему голову.

Пристроив руку с зажатой пальцами сигаретой на краю опущенного стекла, Чон с удивлением смотрит на меня.

— Очевидно, про него.

Он ревнует.

Выпрямив спину, заправляю прядь волос за ухо и пожимаю плечами.

— Симпатичный, правда?

— Я в этом не разбираюсь.

— Симпатичный, — подтверждаю я, — ты видел?.. Мы хорошо смотримся вместе.

На лице Гука мелькает улыбка. Глядя прямо перед собой, он делает очередную затяжку и, выдохнув дым, быстро проходится по губам кончиком языка.

Это игра.

Я провоцирую его, не уверена в качестве его эмоций, а он, очевидно, прямо сейчас решает, интересно ему играть или нет.

— Планируется ли продолжение?

— Пока не знаю, но... — Провожу ладонями по коленям. — Номер свой дала.

Воздух становится гуще и тяжелее. Напряжение давит на виски и барабанные перепонки. Наверное, только я это чувствую, потому что Гук, затягиваясь ещё раз никотином, продолжает уверенно вести автомобиль.

Стряхнув пепел, выбрасывает окурок в окно и поднимает стекло.

— Ты поступила правильно, Лили.

Его слова ощущаются как лёгкая пощёчина. Разочарование со вкусом табака оседает у меня в груди, как серый пепел.

Поиграла?..

— Я тоже так думаю, — заставляю себя улыбнуться, — он непротивный и... До него не придётся тянуться, как до солнца.

Никак не отреагировав на моё высказывание, Чонгук активирует экран своего телефона на светофоре и открывает приложение доставки еды из ресторана.

— Что ты хочешь?

Тебя хочу! Всего целиком! Без родословной, богатого отца и его треклятой компании.

— Можно просто пиццу.

— Паэлью любишь?

— Люблю, — глухо отзываюсь.

— Пиво? Вино?..

— Нет, спасибо. Просто чай.

Светофор загорается зелёным и, Гук, вынув свой мобильник из держателя, передаёт его мне.

— Подтверди заказ.

Я принимаю гаджет и, глядя в экран, дожидаюсь, когда кнопка подтверждения станет активной. В этот момент в его верхней части всплывает окошко с уведомлением о том, что какая-то Суа прислала ему фотографию.

Волна ревности бьёт мне в грудь и обжигает лицо.

Дышу.

На автомате подтверждаю заказ и дышу.

Дура.

Просто фото от какой-то девицы. Мало ли, кто это может быть! И, потом, прямо сейчас он везёт к себе меня, а не её. Он собирается ужинать, а потом ещё и заняться сексом со мной, а не с ней.

— Всё, — говорю, возвращая телефон.

Остаток пути мы проводим в молчании. Я переписываюсь с Сонхи. Чонгук, кажется, и вовсе забыл о моём присутствии. Приняв вызов от незнакомого мне парня, говорит с ним о каких-то автомобильных гонках. Не отключается, когда мы подъезжаем к его дому, и даже когда, припарковав свою тачку в подземном гараже, берёт меня за руку и ведёт к лифту.

Разговор сворачивается, как только за нами закрывается дверь его квартиры.

— Я не уверена, что хочу остаться, — негромко сообщаю, глядя на его отражение в зеркале, висящем над комодом.

— Ты меня выбесила...

Слышу звон связки ключей, падающей на столешницу, и чувствую, как он прижимается ко мне сзади.

Замираю, прикрыв глаза. Пытаюсь дышать ровно, но выходят лишь короткие всхлипы. Тело гудит от восторга.

Я, чёрт возьми, вляпалась по уши!..

Отвожу голову в сторону, подставляя шею его горячему рту. Выгибаюсь, обеспечивая максимальный контакт с ним.

Он хочет меня. Заявляет об этом, ударяясь бёдрами о мои ягодицы.

— Останешься до утра, Лили.

Концентрируюсь на ощущениях. Прикусив кожу у основания шеи, Гук ставит засос.

Живот опаляет искрами, колени подгибаются.

Я бы никогда и никому не позволила подобного, но сейчас позорно наслаждаюсь тем, что он клеймит меня.

— Останусь.

Отстранившись, он снимает с меня куртку и, обхватив пальцами мой подбородок, ловит мои губы своими. Целует, нежно их сминая, без языка. В глаза смотрит.

Всё сложно. Оба это понимаем. Но пока на мне будет его клеймо, я не хочу об этом думать.

— Можно принять душ?

— Я с тобой, — шепчет в губы.