Глава 30

РАФАЭЛЬ

Солнце клонилось к закату, окрашивая ухоженные газоны усадьбы в медовые тона. Воздух был напоен ароматом роз и свежескошенной травы - запах, который, признаться, казался мне чуждым. Я привык к запаху дорогих сигар, пороха и... страха. Страха, которое люди испытывали, просто находясь в моем присутствии.

Габриэлла шла рядом, ее рука покоилась в локте моей. Она выглядела... хрупкой на фоне этой показной идиллии. Слишком нежной для мира, в котором я вращался.

Я продолжал говорить, рассказывая о детских шалостях, о первых уроках стрельбы, о том, как отец учил меня вести дела. Я старался создать образ благополучной, любящей семьи. Образ, который, возможно, никогда не был полностью правдой, но который я теперь хотел, чтобы Габриэлла увидела.

Ее профиль был безупречен, словно выточен из слоновой кости. Но что-то изменилось. В ее глазах, обычно спокойных и отстраненных, мелькнула тень.

И тогда я увидел это.

Едва заметная, одинокая слеза, медленно скатившаяся по ее щеке.

Я резко остановился, развернув ее к себе. Она вздрогнула от неожиданности, ее глаза расширились.

-Что случилось? - мой голос был низким, опасным. Я не привык видеть слезы на лицах людей, особенно на ее лице. Слезы были признаком слабости, а слабость я не терпел. Но в этот момент, глядя в ее заплаканные глаза, я чувствовал не гнев, а... беспокойство.

Она попыталась улыбнуться, вытереть слезу тыльной стороной ладони.

- Ничего, Рафаэль. Просто... ветер.

Я не поверил. Ветер не мог вызвать такую слезу. Это была слеза печали, слеза тоски, слеза... боли.

Я прикоснулся к ее щеке, большим пальцем аккуратно смахивая влагу. Она не отстранилась, но ее губы дрогнули.

-Не ври мне, Габриэлла, - сказал я, мой голос смягчился. - Я вижу, когда ты лжешь. Что случилось?

Она опустила взгляд, избегая моего взгляда.

- Расскажи мне, - сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко. - Расскажи мне все.

Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. Ее руки сжались в кулаки.

- Я... я не знаю, с чего начать,- пробормотала она, ее голос дрожал. - Это... это сложно.

Я взял ее руки в свои, разжимая ее сжатые кулаки.

-Я не тороплю тебя, - сказал я, глядя ей прямо в глаза. - Я здесь. Я слушаю.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел страх. Страх, который я, возможно, сам вызвал. Но я также увидел что-то еще. Надежду. Надежду на то, что я смогу понять ее. Надежду на то, что я смогу помочь ей.

Она говорила тихо, почти шепотом, словно боялась, что если повысит голос, то все эти затаенные, гнетущие воспоминания вырвутся наружу и затопят их обоих.

-Настоящая семья... Я даже не знаю, что это такое, - прошептала она, отводя взгляд. - Мы... мы были как стая волчат, брошенных на произвол судьбы. Братья и сестры - вот и вся моя семья. Мы держались друг за друга, как могли, защищали, прикрывали спины, когда дедушка... когда дедушка был особенно суров. Но это была не семья. Это было выживание.

Она замолчала, и в тишине, казалось, повисла тяжелая, удушающая тоска. Я смотрел на нее, не перебивая, чувствуя, как ее слова проникают в самое сердце, оставляя там острую, ноющую боль.

-Отец... он был как тень. Появлялся на короткое время, чтобы вынести свой вердикт, чтобы отчитать, чтобы... чтобы снова отправить нас к дедушке. Он никогда не обнимал нас, никогда не говорил, что любит. Даже простого "как дела?" не было. Только приказы, упреки и холодный, оценивающий взгляд. Мы старались угодить ему, старались быть хорошими, но все равно... все равно было недостаточно.

Ее голос дрогнул, и по щеке скатилась слеза. Она быстро вытерла ее, но я видел, что за ней последуют другие.

-Дедушка... он был человеком старой закалки. Строгий, справедливый, но совершенно лишенный тепла. Он верил в дисциплину, в тяжелый труд, в то, что слезы - это слабость. Он не бил нас, нет, но его слова... его слова были острее любого кнута. Он постоянно сравнивал нас с другими, с отцом, с соседскими мальчишками. Всегда находил, в чем мы недостаточно хороши. Всегда указывал на наши недостатки. И мы, дети, росли, чувствуя себя ничтожными, бесполезными, недостойными любви.

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

-Помню, как-то раз я упала и сильно ушибла колено. Я плакала, конечно, но не от боли, а от страха. Страха, что дедушка увидит мои слезы и снова начнет отчитывать. Я пыталась спрятаться, забилась в угол, но он нашел меня. Он не утешил, не пожалел. Он просто сказал: "Хватит реветь! Поднимись и иди перевязывай рану. Слабаки не плачут!" И я, маленькая, испуганная девочка, послушно поднялась и пошла перевязывать колено, сдерживая слезы. Но внутри... внутри все сжалось от боли и обиды. С тех пор я поклялась себе больше никогда не показывать кому-то свои эмоции и чувства. Но кажется я опять нарушила эту клятву...

Она снова замолчала, словно собираясь с силами.

-Мама... она пыталась. Она действительно пыталась восполнить эту пустоту, эту нехватку любви. Она обнимала нас, читала нам сказки, пекла пироги. Но она сама была сломлена, подавлена. Она боялась отца, боялась дедушки. Она не могла противостоять их строгости, их холодности. И ее попытки утешить нас казались... неуклюжими, неискренними. Как будто она сама не верила в то, что говорит.

Ее голос стал совсем тихим, почти неслышным.

-Мы росли, не зная, что такое отцовская любовь. Мы не знали, что такое, когда тебя обнимают просто так, без повода. Когда тебе говорят, что ты хороший, что ты любим, что ты важен. Мы не знали, что такое, когда тебе верят, когда тебя поддерживают, когда тобой гордятся. Мы росли, чувствуя себя одинокими, потерянными, ненужными. И эта пустота... она осталась со мной до сих пор.

Она подняла на меня заплаканные глаза, полные боли и отчаяния.

-Я не знаю, как любить. Я не знаю, как доверять. Я боюсь близости, боюсь привязанностей. Потому что я боюсь, что меня снова бросят, снова разочаруют, снова оставят наедине со своей болью. Я... я просто не знаю, что такое настоящая семья.

Ее слова... они словно лезвием прошлись по моей душе. Я видел, как она ломается, как ее хрупкий мир, и без того потрескавшийся, рушится на глазах. Я видел эту боль, эту тоску, эту отчаянную потребность в тепле и любви. И я не мог больше оставаться просто наблюдателем.

Я не думал, не взвешивал, не боялся нарушить границы. Просто инстинктивно, словно повинуясь какому-то древнему, глубинному порыву, я потянулся к ней. Мои руки сами собой обвили ее хрупкое тело, притянув к себе так близко, как только позволяла дистанция. Она вздрогнула от неожиданности, но не оттолкнула меня.

Я почувствовал, как ее тело дрожит, как сквозь тонкую ткань костюма пробивается холод. Я прижал ее сильнее, стараясь передать ей хоть немного своего тепла, своей силы. Я хотел, чтобы она почувствовала, что она не одна, что рядом есть кто-то, кто готов разделить ее боль, кто готов быть ее опорой.

Она уткнулась лицом в мою шею, и я почувствовал, как ее слезы пропитывают мою рубашку. Я не сказал ни слова. Что можно было сказать? Какие слова могли бы утешить ее сейчас? Я просто держал ее, крепко-крепко, позволяя ей выплакаться, позволяя ей почувствовать себя в безопасности.

Я наклонился и нежно поцеловал ее в макушку, в эти мягкие, непослушные волосы. Этот поцелуй был полон сочувствия, нежности, и какой-то тихой, робкой надежды. Я хотел, чтобы она знала, что я вижу ее, что я слышу ее, что я понимаю ее.

Я продолжал держать ее, пока ее дрожь постепенно не утихла. Пока ее слезы не перестали литься. Пока она не перестала казаться такой сломленной и потерянной. Я чувствовал, как ее тело расслабляется в моих объятиях, как она постепенно начинает доверять мне.

Я знал, что это только начало. Что ей предстоит долгий и трудный путь к исцелению. Но я был готов пройти этот путь вместе с ней. Я был готов быть ее защитой, ее опорой, ее любовью. Я был готов стать для нее тем, кто никогда не был в ее жизни - тем, кто будет любить ее безусловно, кто будет поддерживать ее во всем, кто будет гордиться ею.

Я прижал ее еще сильнее, шепнув ей на ухо:

-Все будет хорошо. Я здесь. Я рядом. И я не отпущу тебя.

Ее тело дрожало, словно осиновый лист на ветру. Держать ее в объятиях было недостаточно. Я чувствовал, как ее хрупкость пронзает меня насквозь, как ее боль отзывается в каждой клетке моего тела. Я не мог позволить ей больше так страдать, не мог позволить ей тонуть в этой бездне отчаяния.

Не раздумывая, я подхватил ее на руки. Она не сопротивлялась, лишь инстинктивно обвила мои бедра своими ногами, крепко прижавшись ко мне. Ее лицо уткнулось в мою шею, и я снова почувствовал влагу ее слез на своей коже. Этот жест, этот отчаянный поиск защиты, разбил мне сердце.

Я медленно пошел к скамейке, бережно усаживая ее рядом с собой. Она не отпускала меня, продолжая крепко обнимать, словно боялась, что если я ее отпущу, она снова исчезнет, растворится в пустоте.

Я обхватил ее лицо своими руками, заставляя поднять глаза на меня. Ее взгляд был полон боли, страха и какой-то невысказанной тоски. Я смотрел в эти глаза, пытаясь найти в них хоть искру надежды, хоть намек на то, что она сможет снова поверить в себя, в жизнь, в любовь.

- Я всегда буду рядом, Габриэлла, - прошептал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и увереннее. - Всегда. Неважно, что произойдет, неважно, сколько времени потребуется, я не уйду. Я буду здесь, чтобы поддержать тебя, чтобы выслушать тебя, чтобы просто быть рядом. Когда ты будешь готова говорить, я буду здесь. Когда тебе понадобится плечо, чтобы поплакать, я буду здесь. Когда тебе захочется просто помолчать, я буду здесь. Я обещаю.

Я чувствовал, как мои слова проникают в ее сознание, как они пытаются пробиться сквозь толщу боли и отчаяния. Я не знал, услышала ли она меня, поняла ли она меня, но я должен был сказать это. Я должен был дать ей знать, что она не одна, что она не брошена, что она достойна любви и заботы.

Я наклонился ближе, и, не в силах больше сдерживаться, прошептал ей на ухо:

-Я люблю тебя.

Эти слова сорвались с моих губ, словно откровение. Я не планировал говорить их сейчас, не планировал признаваться в своих чувствах так внезапно. Но я не мог больше молчать. Я не мог больше скрывать то, что чувствую к ней.

Она медленно повернула голову, и наши взгляды встретились. В ее глазах отразилось удивление, недоверие, и... что-то еще. Что-то, что заставило мое сердце забиться быстрее.

Она хотела что-то сказать, я видел это по ее губам, по ее напряженному лицу. Но я поднял руку, останавливая ее.

- Не говори ничего сейчас, - прошептал я. - Просто... просто знай это. Знай, что я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты это знала. Я хочу, чтобы ты это почувствовала. Мне не нужно, чтобы ты отвечала мне сейчас. Мне просто нужно, чтобы ты это знала.

Я снова наклонился к ней, и наши губы встретились в нежном, робком поцелуе. Сначала это был лишь легкий, едва ощутимый контакт, словно я боялся спугнуть ее, словно боялся, что она оттолкнет меня. Но она не оттолкнула. Наоборот, она приоткрыла губы, позволяя мне углубить поцелуй.

Мои губы скользили по ее, нежно и ласково, словно я боялся причинить ей боль. Я чувствовал вкус ее слез, ее дрожь, ее нежность. Я чувствовал, как она постепенно расслабляется в моих объятиях, как она начинает отвечать на мой поцелуй.

Я углубил поцелуй, позволяя своим чувствам вырваться наружу. Я целовал ее губы, ее подбородок, ее шею, вдыхая ее аромат, наслаждаясь каждым мгновением. Этот поцелуй был полон нежности, страсти, и какой-то тихой, робкой надежды.

Я чувствовал, как ее руки поднимаются к моей шее, как ее пальцы переплетаются в моих волосах. Она прижималась ко мне все сильнее и сильнее, словно пытаясь слиться со мной в одно целое.

Этот поцелуй был не просто физическим контактом. Это было прикосновение двух душ, двух сломленных сердец, которые нашли друг друга в этом жестоком и несправедливом мире. Это было обещание, клятва, надежда на то, что вместе мы сможем преодолеть все трудности и найти свое счастье.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я смотрел в ее глаза, и видел в них что-то новое. Что-то, что заставило мое сердце забиться еще быстрее. Что-то, что говорило мне о том, что она начинает верить. Что она начинает доверять. Что она начинает любить.

И в этот момент я понял, что все, что я делал, все, что я говорил, все, что я чувствовал, было не зря. Я нашел ее. И она нашла меня. И вместе мы сможем все преодолеть.

---------------------------------------------------

ТГК АВТОРА: Валерия Рейн