Глава 27

ЛИСА. Остаток утра проходит в медленном темпе. О, шутки про козла и вибратор продолжают сыпаться со всех сторон, но все спокойно относятся к этому и, кажется, в хорошем настроении.Я сижу на песке и читаю книгу о принцессе мафии. Лейси стоит рядом со мной, что-то записывая в блокнот. Чонгук и Ричард на рыбалке. Фред вернулся в свой лагерь, чтобы взять еще сардин для приманки.Уилсон все еще жует свою штучку.Пусть не подавится.

— Что ты там пишешь? — спрашиваю я Лейси.Она вздыхает и откладывает ручку.

— А что?

— Господи, просто интересно. Нельзя уже спросить?

— Я документирую нашу опасность.

— Опасность? — повторяю я, и указываю на рай вокруг нас. — В чем заключается эта опасность?

Она хмурится.— Знаешь, Лиса, иногда мне кажется, что ты живешь в другой реальности.

У меня волосы встают дыбом. Вот и началось.— Я не живу в другой реальности. Я пытаюсь извлечь из этого максимум пользы.

— Максимум пользы, да? Мы все знаем, что это значит.

Мои брови взлетают вверх.— И что это значит?

— Неудивительно, что ты рада застрять посреди тихого океана, ведь у тебя есть Чонгук, чтобы трахаться, когда захочешь.

— Что?! — восклицаю я. — С чего ты взяла?

Боже.

— Да ладно тебе, — говорит она. — Мы все это знаем.

— Все?

— Да, Фред сказал нам.

— Что?

— Ну, козел ему сказал.

Козел?— Гадёныш…

— Совершенно очевидно, что ты хотела его с самого начала. Похоже, он наконец сдался.

— Ладно, хорошо. Хорошо… — я поднимаю ладони в защите. — Мы вместе. Но какая тебе разница?

— Ты не знаешь его так, как я.

— Может быть, и нет, может быть, у нас с ним нет многолетней дружбы, но я знаю его по-своему и с каждым днем узнаю о нем все больше, — мое сердце колотится в груди, когда я говорю это. — Кроме того, мне не нужно было долго дружить с ним, чтобы понять, что он за человек. Он добрый, забавный, самоотверженный, он сломлен, и все же продолжает жить. Он чертовски потрясающий.

— Именно поэтому ты должна держаться от него подальше, — огрызается она. — Ты разобьешь ему сердце, как всегда.

— Всегда? — кричу я.

— Ты избавляешься от парней, когда они надоедают. Выбрасываешь, как будто их не существует. Потом живешь дальше, словно ничего не случилось.

— Откуда ты вообще это знаешь? Ты никогда моей жизнью не интересовалась!

— Из Фейсбука все понятно. В отношениях, одинока, в отношениях, одинока. Ты никогда не бываешь одна больше месяца, как будто боишься. Просто прыгаешь от парня к парню, и я ни разу не видела, чтобы ты была убита горем из-за этого.

— Может быть, я не из тех, кто открыто выражает свои чувства в социальных сетях.

Она пристально смотрит на меня.— Ты права. Я не видела, что ты публиковала что-то негативное. Еще одна причина, что твоя жизнь — это всего лишь одно чертовски счастливое стечение обстоятельств. И то, что ты чуть не погибла в кораблекрушении, никак не влияет.

— Никак не влияет? — повторяю я. — Для меня это тоже было тяжело. Но, может быть, я смотрю на светлую сторону, которая заключается в том, что завтра нас спасут. Этому скоро придет конец. Может быть, я сойду с ума, если останусь здесь еще на один день, но этого не произойдет, ясно? Тоже порадуйся.

Она пристально смотрит на меня, а потом кивает. Снова начинает писать.Господи. Я не знаю, что с ней. Каждый раз, когда я думаю, что между нами больше нет проблем, она находит еще больше. У нее бесконечный запас обиды. Неужели все отношения между братьями и сестрами так сложны, или мне просто досталось?

— Мы - мужчины, — объявляет Ричард, когда они с Чонгуком идут к нам. У Ричарда удочка и серебряная рыбка на конце. Он колотит себя в грудь одной рукой. — Мы принесли еду для вас, женщины.

Я хочу закатить глаза, но он приносит еду для нас, женщин, поэтому сдерживаюсь. Уж лучше это, чем его болтовня о «Звездном пути».

— Как раз вовремя, — говорит Чонгук, прикрывая глаза от солнца и глядя на лагуну, где Фред возвращается на шлюпке. — У этого парня шестое чувство на еду и выпивку.

Но когда Фред подходит ближе, выражение его лица становится мрачным.Что-то скручивается у меня в животе.Черт.Я обмениваюсь встревоженным взглядом с Чонгуком, и мне это всё не нравится.

— Потерпевшие мои, — обращается к нам Фред, выходя из лодки. Чонгук подбегает, чтобы помочь ему вытащить ее на берег. — Боюсь, у меня плохие новости.

Я с трудом сглатываю. Так и знала.Он смотрит на запад.

— Кажется, за ночь изменится погодная система. Для нас все будет очень непросто.

— В каком смысле? — спрашиваю я. — Мы в опасности?

— Не совсем, — говорит он, и я немного расслабляюсь. — Это довольно хорошее место. Хотя я должен сказать, что мой остров лучше. Он выходит на восточную лагуну, более защищен от волн, там меньше течений. Я думаю, будет лучше, если мы все переедем туда. Только до тех пор, пока буря не пройдет.

— Конечно, — говорит Лейси. — Это не самая лучшая новость, но мы справимся.

— О, прошу прощения, — говорит Фред, снимая бейсболку и держа ее в руках. — Это была не самая плохая новость.

— В смысле, Фред? — серьезно спрашивает Чонгук.

На мгновение я ожидаю, что он скажет, что козел умер, но потом замечаю Уилсона вдалеке. Должна признаться, я испытываю некоторое облегчение, хотя вибратор все еще у него во рту.

— Они не приедут, — говорит Фред.

Ладно, это облегчение было недолгим.

— Что значит: «они не приедут»? — спрашивает Лейси. — Спасатели?

Он кивает.— Шторм все испортил.

— Но они приедут после того, как буря пройдет, — говорю я. — Да?Так ведь?

— О, конечно, — говорит он. — Не волнуй свою хорошенькую рыжую головку, — он колеблется. — Это будет только через несколько недель.

— Несколько недель! — восклицаю я.

— Да вы издеваетесь! — Лейси вскрикивает.

— Боюсь, что нет. Шторм испортил их расписание и доступность самолетов. Поверьте, я так же разочарован, как и вы.

«Не думаю. У тебя есть козел, а теперь и мы. Тебе не скучно».

Я начинаю чувствовать, что все надежды и хорошие мысли, былипросто иллюзией. Я твердила себе, что скоро все закончится, что мне нужно пережить еще один день. Сосредоточилась на позитиве. Не позволяла себе слишком увлекаться чем-то негативным.Теперь я чувствую себя так, будто ковер выдернули из-под ног, и я падаю. Никаких радостных надежд. Больше нет никакой внутренней силы, чтобы держаться.Мы действительно застряли здесь.А что, если они не приедут и потом?Что, если за это время с нами случится что-то ужасное? Что, если на кого-то нападет акула? Или кто-то заболеет и не будет никакого лекарства? Что, если я поскользнусь на камнях у водопада и разобью себе голову? Кто нам поможет?Я отворачиваюсь от всех, запрокидываю голову к небу и кричу.

— БЛЯ-Я-Я-Я-Я-ЯТЬ!!!

Все чувства, которые я отбросила в сторону, чтобы попытаться сохранить позитивный настрой ума, теперь выходят из меня, как стремительный поток отчаяния и ярости.

— Блять, блять, блять! — слова просто вырываются из меня.

— Лиса, — слышу я шепот Чонгука и чувствую, как он обнимает меня. — Все в порядке.

Я вырываюсь из его объятий, глядя на него, на всех остальных. Они все в шоке, может быть, из-за ситуации, может быть, потому, что я, наконец, потеряла рассудок.

— Не в порядке! Ты слышал, что сказал Фред! Мы застряли здесь еще на несколько недель. И что потом? Еще несколько недель? И еще?

— Нет, — спокойно говорит Фред. — Клянусь.

— Ты клянешься! — повторяю я. — Ты застрял здесь на три месяца! Как долго они обещали тебе, что кто-то приедет?

— Мы снова позвоним в Суву, — говорит Чонгук, поднимая ладони, пытаясь успокоить меня. — Мы объясним, что произошло. Они приедут за нами. Все хорошо. С тобой все будет нормально.

— Нет! — кричу я, дико жестикулирую в сторону пляжа и острова. — Это не нормально!

— Тебе нужно сосредоточиться на позитиве, — говорит Лейси. Я моргаю, ошеломленная тем, что она говорит мне это в лицо, хотя ее голос немного дрожит. — Ты говорила сама, — добавляет она. — Помнишь? Все твои позитивные посты, то дерьмо, что ты пишешь на Фейсбуке?

— Ну, может, это и было дерьмо! Может быть, я надела это счастливое лицо в социальных сетях, потому что это тот человек, которым я хотела быть. Я хотела, чтобы люди видели во мне именно такого человека. Но я не в порядке, не сейчас, и… — я замолкаю. — Я никогда по-настоящему не была в порядке.

— Мне трудно в это поверить, — говорит она. — Тебе же…

— Если ты еще раз скажешь, чтомне повезло, особенно сейчас, я найду в этих джунглях что-нибудь гадкое и надену тебе на голову! — рявкаю я на нее. — Вопреки тому, что ты думала, у меня не было идеальной жизни. Я держала людей на расстоянии. Я не привязывалась к своим парням. Я осталась на работе, потому что это было легко. Притворялась, что все в порядке, и лгала себе, потому что признать, что я не счастлива, было слишком тяжело. Я продолжала притворяться, думая, что это я настоящая. Но это не так.

Я оглядываюсь по сторонам. Чонгук внимательно наблюдает за мной. Ричард, кажется, ловит каждое мое слово, а Фред ходит по пляжу, опустив голову и засунув руки в карманы. Я сочувствую ему, правда. Я хочу, чтобы он тоже отсюда выбрался, как и мы.Удивительно, как все может превратиться из рая в боль, когда твое будущее под угрозой.

— Я даже не знаю, кто я, — тихо говорю я, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Думала, что знаю, но это была ложь, которую я говорила себе.

— Никто из нас сейчас не в порядке, — тихо говорит Ричард.

— Правильно! — кричу я. — Нам крышка! Мы облажались! Мы потерпели кораблекрушение и не знаем, когда нас спасут.

— Но ты могла бы сосредоточиться на позитиве, они знают, где мы, так что помощь придет, — говорит Лейси, принимая мою прежнюю сторону.

— Нет. Сама сосредоточься на позитиве, — говорю я ей. — А я предпочитаю больше этого не делать. Я буду реалистом. Хоть раз в жизни скажу, что я не в порядке. Я не в порядке с этим, я не в порядке в своей жизни, я не в порядке ни с чем.

— Ты можешь попробовать другое слово, а не говорить все время «в порядке», — бормочет Ричард.

— Пошел ты нахуй, мистер Заучка, — говорю я ему, показывая средний палец.

Лейси ахает.

— Нет ничего плохого в том, чтобы использовать одно и то же слово, — возмущенно говорю я ему. — И нет ничего плохого в том, чтобы признаться миру, что тебе нужна помощь. Почему, даже здесь, мы должны смотреть на светлую сторону?

Ладно, теперь я понимаю, что выгляжу полной лицемеркой из-за того, что говорила Лейси раньше, но, возможно, я и есть гребаная лицемерка. Может быть, я всегда ей была.

— Разве мы не можем хотя бы на минуту принять реальность такой, какая она есть, и сказать: «Знаете что? Это какое-то долбаное дерьмо, я боюсь, и я не знаю, как, черт возьми, мы выберемся отсюда», — я громко выдыхаю и опускаюсь на колени, обхватив голову руками.

— Мы выберемся, — говорит Чонгук.

— Я знаю. Но в кои-то веки мне хочется признаться, что я боюсь, волнуюсь, и я слабая. Я не хочу быть тем человеком, который улыбается для селфи и ставит какую-то дерьмовую вдохновляющую подпись, ведь внутри я чувствую себя сломленной. Я хочу быть тем человеком, который признает: «Привет! Я Лиса, и я сломлена, но я всё ещё достойна лучшего».

Все молчат.У меня не текут слезы. А я бы хотела.Я хочу освобождения, тем более, что чувствую, как самый большой вес на моей груди ускользает. Груз, который держал меня под тщательным контролем, который мешал мне раскрыться, пойти на риск и стать тем, кем я хочу.Хотя…я даже не знаю, кем.Я просто знаю, стоя на коленях в песке, что готова стать другой. Пройти через это дерьмо и стать лучше.Стать, а не просто быть.Но полюбит ли кто-нибудь ту, какой я стану?А смогу ли я?

Я встаю на ноги, чувствуя, что наворачиваются слезы.Поэтому поворачиваюсь к джунглям и бегу.