Глава 20

ЛИСА. С Чонгуком впереди в джунглях не так уж и плохо. Если на пути попадаются какие-то паутины, он ух убирает. Не вздрагивает и не жалуется. Единственное, что отличает его от Майкла Дугласа в «Романе с камнем», — у него нет мачете.

Я уверена, что Лейси и Ричарду в джунглях понравилось бы больше, среди разнообразных папоротников, деревьев со свисающими лианами и извилистой корой, с миллионом оттенков и форм зеленых листьев. Но для меня это всего лишь одно горячее, липкое пятно растительности. Даже неба здесь почти не видно.

— Откуда мы узнаем, как вернуться? — спрашиваю я, глядя на его спину, к которой прилипла майка.

— У меня есть компас, — говорит он, не оборачиваясь. — Как ты там?

— Я в порядке. Просто здесь жарко. Я вся потная. Уставшая. Еще и Чуб-руб.

Он останавливается как вкопанный, и я врезаюсь прямо в него.— Прости, что? — спрашивает он, оборачиваясь. — Чуб-руб? Это что, какое-то новое название дрочки?

Я смеюсь.— Нет, это когда бедра соприкасаются, и ты потеешь, и… происходит трение. Другими словами, мне не следовало надевать шорты, — я показываю на свои ноги.

— Но тогда я бы не смог глазеть на тебя, — говорит он совершенно невозмутимо, поворачивается и снова идет вперед.

— Да, конечно, — бормочу я.— Что-то я не заметила.

На это он ничего не отвечает.Мы продолжаем идти. И идти.Все не так ужасно, тут много красочных птиц, поющих песенки. Позже я уже напеваю свою песню.

— Пожалуйста, прекрати, — говорит Чонгук, все еще шагая вперед.Я напеваю еще громче. Это песня из «Острова Гиллигана».

— Не могу, — говорю я ему. — Застряло в голове.

— Ну, можешь держать это в голове?Затем он внезапно останавливается и шикает.

— Не шикай на меня, — кричу я.

— Слушай, — хрипло шепчет он.

Я перестаю напевать и прислушиваюсь. Мне кажется, я слышу звук льющейся воды.Мы оба смотрим друг на друга широко раскрытыми, полными надежды глазами.Чонгук даже ухитряется быстро улыбнуться.

— Пошли, — говорит он, направляясь чуть левее и следуя на звук.

Вскоре мы наткнемся на источник. Это не просто ручей, а большое озерцо с водой, с низким водопадом на одном конце и ручьем с другого.

— О боже мой! — я задыхаюсь, мне хочется плакать от радости.

Это красиво, как из фильма. Вода здесь глубоко сине-зеленого оттенка и довольно прозрачная, солнце пробивается сквозь открытый навес деревьев. Скалы гладкие и черные, вулканические, а по бокам озерка растут цветы и папоротники, обрамляя его, как картину. Пахнет землей, зеленью, сыростью и чем-то чудесным.Чонгук даже не колеблется. Он бросает рюкзак на землю и тут же начинает срывать с себя одежду, пока не оказывается полностью голым.Реально голым.Я даже не успеваю среагировать, мой взгляд прикован к его великолепной круглой заднице, на пару оттенков светлее, чем остальная часть его загорелого тела. Его ягодицы сильно подпрыгивают, когда он бежит вперед, исчезая в воде.Он ныряет под воду, а затем высовывает голову, встряхивая волосами из стороны в сторону. И улыбается так широко, что у меня ноги подкашиваются. Не знаю, почему.

— Чего ты ждешь? — кричит он, топчась посреди озера. — Иди сюда!

— А вдруг там что-то в воде?

— Я буду защищать тебя, — говорит он со злой усмешкой, которая говорит мне, что он не сделает ничего подобного. — Давай. Ты стесняешься?

— Ты же знаешь, что нет, — говорю я ему. — Просто не хочу, чтобы мои ноги кусали всякие таинственные водяные твари.

— Таинственные водные твари? Разве ты не хотела стать морским биологом?

— Это же не море!

Я вздыхаю и начинаю расстегивать шорты и снимать майку. На мне лифчик от купальника и голубые трусы, и не прикрывают они ни мою задницу, ни сиськи. Но сейчас не время стесняться, как подросток. Хотя, я уже несколько недель не была в спортзале.Но Чонгук смотрит на меня таким пристальным, почти первобытным взглядом, как будто я самая привлекательная девушка, которую он когда-либо видел. Трудно чувствовать что-то, кроме желания.Боже, я надеюсь, что это не воображение в моей голове.Однако я начинаю краснеть от его взгляда, поэтому быстро подхожу к краю воды, чтобы освежиться.

— Осторожно! — предупреждает он меня, когда я ступаю на камни.

Они скользкие.Не успеваю я опомниться, качаюсь вперед и падаю прямо в воду на живот.Шлёп.Я не прыгала в воду на живот с тех пор, как была ребенком, а с большими сиськами это еще больнее. Поднимаю голову, пытаясь плыть, моя кожа горит, лицо тоже пылает от смущения. Вот и охладилась.

— Ты в порядке? — спрашивает Чонгук, хотя смеется, подплывая ко мне.

Думаю, так мне и надо.— В порядке, — бормочу я, пытаясь найти опору, мои ноги скользят по камням на дне.

— Ты у нас не самая грациозная, правда? — спрашивает он, улыбаясь мне. Прядь волос упала ему на лоб, и я толкаюсь вперед, чтобы протянуть руку и смахнуть ее. Мои пальцы покалывает, когда я касаюсь его кожи, дыхание замирает, не только от того, что я в прохладной воде, но и от того, насколько мы близки друг к другу. Он опускает подбородок в воду, его взгляд чередуется между кокетливыми и напряженными.

— Да будет тебе известно, я умудрялась заниматься йогой на движущейся яхте. Вряд ли кто-нибудь бы еще так смог.

Он выплевывает немного воды и снова улыбается красивыми белыми зубами, в уголках его глаз появляются морщинки.— Я видел. Ты часто падала.

— Лодка постоянно двигалась!

— Всегда найдешь отмазку, — говорит он.

Я хочу предложить ему заняться йогой на суше, просто чтобы посмотреть, сможет ли он сделать стоячий шпагат, не упав, но тут что-то задевает мою ногу.

— А-а-а-а-а! — я кричу и быстро бросаюсь на Чонгука, обвивая руками его шею, а ногами — талию.

— Что такое? — спрашивает он, когда я крепко держусь за него, пытаясь поднять как можно выше свое тело над водой. Я цепляюсь за него, как медведь, карабкающийся по дереву.

— Мою ногу что-то задело!

— Ты уверена, что это не твоя вторая нога?

Не уверена.— Нет! Там что-то было!

— Таинственная водяная тварь?

— Заткнись, — рычу я ему на ухо, крепче прижимая к себе. Должна сказать, что теперь чувствую себя лучше.

— Наверное, это рыба, — говорит он. — Это может быть наш обед.

— Ты даже не взял с собой удочку.

— Я умею ловить рыбу копьем.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Он смотрит на меня сквозь черные влажные длинные ресницы. Счастливчик. Я не могу добиться таких ресниц даже с миллионом слоев туши.

— Ловить рыбу копьем? — спрашиваю я уже тише, потому что наши губы очень близко.

— Угу, — бормочет он, его пристальный взгляд задерживается на моих губах. — Я могу пронзить копьем очень многое.

О боже. Внезапно я с болью осознаю, что если позволю себе чуть-чуть опуститься на его талию, то кончик его члена коснется меня в нужном месте. Если у него стоит. И по тому, как он смотрит на меня, я почти уверена, что это так.Держу пари…Даже не понимая, что происходит, я спускаюсь вниз, мое тело действует инстинктивно.И целую его.Ничего не могу с собой поделать.Все недели я хотела этого, хотела почувствовать, как его губы прижимаются к моим, конечно, рано или поздно я бы потеряла контроль.Сначала он застывает в нерешительности, потом я чувствую, как расслабляются мышцы его спины, и он целует меня в ответ.И…черт.Я имею в виду… Вау…Он хорошо целуется.Губы мягкие, язык сначала медлит и дразнит, потом становится все более голодным, жадным, создается впечатление, что меня вот-вот сожрут, боже, я хочу, чтобы меня сожрали, и…

Мы оба скользим ниже в воду, все еще целуемся, Чонгук не в силах удержать нас обоих на плаву. Потом мы отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.Я пристально смотрю на него. Он пристально смотрит на меня. Козел смотрит на нас обоих.

— О боже мой! — кричу я на козла, появившегося в листве позади Чонгука.

Чонгук резко оборачивается.— Ого… Привет, козел.

Коза открывает пасть и издает ужасное блеяние, больше похожее на человеческий крик.

— Срань господня, — говорю я, мое сердце бешено колотится по многим причинам. — Что с ним?

Козел снова блеет, потом поворачивается и бежит обратно к деревьям. Чонгук смотрит ему вслед, повернувшись ко мне спиной, и в этот момент я понимаю, что он пытается установить дистанцию между нами, между тем, что только что произошло.Я поцеловала его. Он поцеловал меня в ответ.Может быть, ему нужно время, чтобы все обдумать.

— Чонгук?-Он медленно поворачивается. Смотрит на меня. Выражение его глаз изменилось. Он какой-то отдаленный.— Это всего лишь козел, — полушутя отвечаю я.Он не улыбается.Блять. Неужели я все испортила?— Прости, — тихо говорю я, чувствуя, как в животе все сжимается.

— Почему ты извиняешься? — спрашивает он. Не подплывает ближе, его голос звучит ровно.

— За то, что поцеловала.

— Ты должна перестать извиняться за такие вещи.

— Тогда я прошу прощения…за то, что это заставило тебя так отстраниться…

Он хмурится и отводит взгляд.— Я не отстранился.

— Если ты все еще злишься из-за лодки, я понимаю. Я ненавижу себя за то, что сделала, и мне очень, очень жаль. Это был несчастный случай, я…

— Прекрати, — резко говорит он, его лоб сочувственно морщится, лицо смягчается. — Я не сержусь на тебя, Лиса. Я был вне себя. Я был…напуган. И мне жаль, что я выместил это на тебе, не нужно было этого делать, я знаю, что ты не нарочно. Знаю, что это был несчастный случай, — он замолкает, нервно закусывая губу. — Надо было сказать тебе это раньше, и я придурок, что не сказал раньше. Иногда мое упрямство берет верх. Иногда я так погружаюсь в свои мысли… и как будто не вижу общей картины.

В груди становится легче, а за спиной словно выросли крылья. Я не могу не улыбнуться. Да, было бы лучше, если бы он сказал это раньше, но все же.

— Я все прекрасно понимаю, — говорю я ему.

— Нет, — мягко отвечает он. — Я никогда не ненавидел тебя, Лиса, я ненавижу себя. Потому что знаю, что это моя вина.

— Твоя? Это я запустила автопилот.

Он качает головой, и в его глазах отражается вода.— В тот вечер мне следовало быть более подготовленным. Я не должен был даже ложиться спать, должен был остаться с Ричардом. Ты… Я позволил себе отвлечься на тебя, Лиса. Я лег спать, потому что хотел хотя бы поспать с тобой. Рядом. Только один разочек. Из-за тебя трудно думать о чем-то другом. Но это моя работа. Мне нужно думать обо всем остальном. Я капитан, и мой долг —присматривать за лодкой, присматривать и следить, чтобы все были в безопасности. И в ту ночь я не сделал этого.

Ой. Черт возьми.— Ты убедился, что все в безопасности, Чонгук. Мы здесь, мы все живы. Я знаю, что ты не спас лодку, но она все еще на рифе, ее можно вытащить.

— Нет, — сердито отвечает он. — Все пропало.

Я не уверена, говорит ли он о лодке или о своей сестре. Подплываю к нему и обнимаю за талию.

— Пожалуйста, Лиса, — бормочет он, закрывая глаза. — Я не могу…

Я игнорирую боль от отказа.— Ты сделал свою работу, Чонгук. Ты спас нас. Ты вытащил нас с яхты. Теперь мы здесь, и мы живы. Позволь себе почувствовать это. Позволь себе тоже быть живым.

Я внимательно наблюдаю за ним, за тем, как он тяжело дышит через нос. Наверное, делаю только хуже. Наверное, мне следует отпустить его.

— Я был женат, — говорит он.Слова звучат тяжело, словно я погружаюсь в воду.Потрясенная, я отпускаю его.

— Что?

Он бросает на меня быстрый взгляд.— Я был женат. Три года. Ее звали Холли. Зовут. Все нормально, она снова замужем, родила детей. И это прекрасно, она всегда этого хотела. А я нет.

Я настолько ошеломлена, что даже не знаю, как записать эту информацию в свой мозг. Он был женат? Что еще он скрывает от меня?

— Почему ты мне не сказал? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами, высовываясь из воды.— Это было неважно.

— Это довольно важно.

— Почему?

— Потому что…может быть, это объяснение, почему ты такой ворчливый, — во всяком случае, одно из объяснений.

— Разве человек не может просто быть ворчуном? Ему нужна причина? — говорит он нерешительно.

— Как давно это было? Я имею в виду, когда вы развелись?

— Четыре года назад или около того? На дружелюбной ноте.

— Дружелюбный развод? В это трудно поверить. Что случилось?

Он вздыхает.— Ничего не случилось. Однажды она решила, что больше не любит меня. Она никогда не изменяла. Просто решила, что не хочет дальше бороться за нас. Она не стала бы советоваться с подругами, не стала бы слушать мое мнение. Или тех, кто говорил ей, что я люблю ее. Ей просто…вдруг стало все равно.

— Боже, — шепчу я.

— Я смирился, — говорит он. — Но это заняло некоторое время. Не только для того, чтобы забыть ее, но и для того, чтобы забыть об ущербе, который она причинила. Очень трудно кому-то доверять, понимаешь?

Да. Я понимаю.— Мне жаль, — говорю я ему.

— Мне тоже. Но это, во всяком случае, к лучшему. Хочешь знать, что самое смешное? До этого меня уже бросали. Я подумал, что Холли была другой. Особенной. Она работала на пристани вместе со мной, она была как пацанка, не такая девушка, как…

— Как другие? — криво усмехаюсь я.

— Ну да.

— Типа, как я?

Он озадаченно смотрит на меня.— Она совсем не похожа на тебя, Лиса.

Затем он ныряет под воду, проплывает мимо меня, направляясь к берегу.