1.

Ветер раздувал мои волнистые волосы. Вода  приятно щекотала ноги, пока я ходила по берегу и наслаждалась воздухом на заре.

Несколько недель назад я приехала к морю. Месяцем ранее я только окончила университет, а полгода назад рассталась с парнем, который сделал мне предложение на третьем курсе. Мы были вместе почти пять лет, это весомый срок для того, чтобы после расставания я полностью потеряла какой-либо смысл на короткое время.

Ветер подул сильнее и легкое белое платье на мне поддалось вперед. Я плеснула воду на песок в сторону и отошла от моря на берег. Решение приехать сюда оказалось спонтанным, я просто решила убежать на время от проблем.

— Привет!

Слева от меня с корзинкой в руках спускалась темноволосая худая девушка. Заприметив меня, она активно замахала рукой.

— Ангелина? — я подошла ближе. — У тебя же выходной, что ты здесь забыла?

— Не смогла уснуть после ночной, решила что хочу позагорать и немного насладиться видом. А ты? — она посмотрела на наручные часы, — смена только через два часа, не рановато встала?

Я улыбнулась, натягивая на глаза солнечные очки. Думаю, лучше не говорить что я не спала сегодня.

— Я ещё не была у моря за эти дни. Подумала, сейчас самое время.

— Серьезно? Ты многое теряешь. Здесь очень красиво, и вода просто шикарная.

— Ладно, я пойду. Ещё увидимся.

— Хорошей смены!

Кафе, в которое я устроилась по приезду сюда, было недалеко от берега на котором я встретилась с Ангелиной. Она жила здесь уже два года.

Мы познакомились в магазине, на мой второй день пребывания на море. Встреча была глупой: мы врезались друг в друга и все, что было в моих руках оказалось на полу. Меньше всего пострадал хлеб и банка кукурузы. Но стеклянная бутылка колы разбилась моментально. Ангелина долго извинялась, а мне почему-то показалась эта ситуация смешной. Я сразу ей понравилась — так она мне сказала, когда мы вышли из магазина. Она заплатила за то, что разбилось. Как выяснилось позже, она работала когда-то в кафе, в которое устроилась я.

Ангелина была очень красивой. Загорелая кожа, худые и изящные ноги, большие карие глаза, вздернутый носик и слегка пухлые губки. Но больше всего мне западала в душу её улыбка — ее зубы были очень ровными.

Я поднялась за считанные секунды. Солнце грело очень сильно, несмотря на то, что было всего семь утра.

Как только я открыла двери кафе, сразу же включила кондиционер. Усевшись на стул рядом с панорамным окном, я отодвинула кружевную шторку в сторону. Вид падал прямо на берег. Я прекрасно видела Ангелину, которая стелила плед на песок. Она уже успела открыть пляжный зонт и снять с себя платье. Сегодня на ней был фиолетовый слитный купальник.

Я отодвинула шторку на место и откинулась на спинку стула. Сегодня мне не помешало бы немного кофе.

* * *

— Выглядишь неважно.

Вика пересчитывала деньги, заработанные за сегодня. Она владела этим кафе, хоть разница в возрасте у нас была небольшой. Вика была необычайно доброй и чуткой девушкой. Общий язык мы нашли практически сразу же.

С любым человеком, которого я не знала, я быстро находила общий язык. Я не обращала раньше на это внимания, но с возрастом это стало заметнее. Ко мне тянулись люди, а я понятия не имела с чем это было связано. С тем, что добрая? Открытая? Вежливая? Может быть, я выглядела доверчивой? Одному Богу известно.

— Да, знаю. — протирая столик, за которым рано утром сидела, ответила я. С губ слетел измученный вздох.

— Все в порядке?

— Почти. Я не спала сегодня ночью.

— Мешали гуляющие?

Я жила на самой оживленной улице курортного города. Комендантский час здесь мало кого волновал летом. Я и не против: сама же не прочь отдохнуть, немного повысить голос. Закрыла бы окно, да и все. Но жара стояла невыносимая, меня прошибало пóтом за секунду. А кондиционер сломался, приходилось открывать окно и входную дверь, создавая сквозняк.

Квартирка была маленькой, но очень уютной засчет картин на стенах, искусственных цветов в горшочках и настенных ламп. Светлая и просторная для однушки. Этаж четвертый, но с балкончика открывался неплохой вид на море. Когда у меня было свободное время, я сидела на балконе в мягком кресле оливкового цвета и смотрела на закат.

Я ещё не отошла от предательства близкого человека, и хоть достаточно нагружала себя работой, оставаясь допоздна шесть дней подряд, навязчивые мысли часто не давали мне уснуть. Мне все ещё было больно. До ужаса больно. А крики, возгласы и смех за окном добавляли ещё большего стресса, и о сне я могла только мечтать.

Поэтому я не смогла заснуть ночью. Провела её лежа на кровати, рассматривая белый, ничем не примечательный потолок и думала о ничтожности своей жизни. Конечно, я понимала, что этот период не вечный. Но давала себе возможность некоторое время чувствовать себя жалкой.

— Можно и так сказать.

Я не рассказывала Вике о том, что переживала в душе. Посчитала, что это не важно. К чему ей мои проблемы, у неё своих что ли нет? Обычно я всегда была веселой и жизнерадостной, по мне невозможно было понять, что что-то не так. А сегодня день выдался и правда тяжелым. Я сдавала и физически, и морально.

— Тебе стоит развеяться. Ты как устроилась только один выходной себе брала, так нельзя.

— Если бы я хотела отдохнуть, приехала бы сюда в отпуск, — натянуто улыбнулась я из последних сил.

— К морю такие как ты, не за видами или отдыхом, приезжают по двум причинам: по состоянию здоровья или из-за разбитого сердца. Какая причина у тебя?

— Ноль попаданий из двух.

Я слукавила. Что ж, делиться личным сейчас – большая роскошь.

— Все же я настаиваю, Ева. Даю тебе два дня отдохнуть. Понимаю, что ты работу любишь, вижу это. Но мне нужен человек, который полон сил. А ты очень сильно раскисла.

Я рассмеялась.

— Спасибо, конечно, но я все равно пока на мели.

Вика вздохнула. Расставив руки по бокам, она задумчиво прикусила губу.

По сравнению с Ангелиной, Вика была намного светлее. На ней был полосатый топ и черная юбка-шорты. На красноватых плечах виднелись родинки. Она сплошь была покрыта веснушками: лицо, плечи, спина. Мама таких в детстве называла «Солнце» — потому что веснушками одаривало только солнечных людей.

Она поправила свои слегка кудрявые, русые волосы и открыла вид на тонкую шею. На левой стороне виднелась маленькая татуировка волны: Вика обожала серфить.

Ее зелёные глаза оживились, и она тут же сказала:

— Не страшно, Ев. Я дам тебе зарплату за отработанные дни сейчас. Дай-ка подумать минутку, как это сделать лучше...

Она достала из кассы наличку, которую только что пересчитала. Затем положила купюры обратно и взялась за телефон.

— Вик, это правда лишнее. Я отосплюсь сегодня, отрублюсь как убитая. И завтра выйду нормально на смену.

Она цокнула и махнула рукой — заставила замолчать, продолжая просматривать что-то в телефоне.

— Никаких возражений. Я переведу тебе на карту.

Сдавшись, я присела на стул и подставила руку под голову. Казалось, я готова уснуть прямо за этим столом. Устало улыбнувшись, я подмигнула Вике. Та довольно заулыбалась и принялась отключать рабочий комп.

— Храни Господь такого руководителя.

— Храни Господь такого работника, как ты.

Мы обменялись любезностями, а затем вышли из кафе вместе. Обычно Вика прогуливалась недолго со мной: проходила по дорожке, на которой располагались кафешки, рестораны и прочие магазинчики до второго поворота. Я уходила направо, к своему дому, а Вика возвращалась обратно, но не до конца — за первым поворотом была парковка, на которой она обычно оставляла свою иномарку.

* * *

Два дня выходных пролетели незаметно, ещё быстрее – рабочие дни. Выходные я провела дома, под кондиционером, который наконец починили, смотрела фильмы и читала книги. Делала все на свете, чтобы отвлечься от самопоедания, но выходило плохо. Я старалась, очень старалась отвлекаться на книжные романы, в которые погружалась с головой, но каждый раз читая о взаимоотношениях между двумя – перед лицом возникала одна и та же картина...

Я стою на пороге нашей общей квартиры и не могу сдвинуться с места, пока мой бывший жених, с которым мы планировали свадьбу через год, на скорую руку собирает вещи.

Не было ни ссор, ни криков, ни слез. Я просто оторопела и стояла как вкопанная после его слов о том, что он меня уже не любит и вообще, изменил с другой.

Единственная мысль, которая была у меня в голове в тот момент — лишь бы он ушел раньше, чем до меня дойдет сказанное. Потому что если не уйдет, я не буду держать себя в руках. Нет, я не стала бы истерить и винить его. Хуже. Я бы сломала все на своем пути. Начала бы с его любимой приставки, потом разбила бы молотком все фигурки, так долго и тщательно собранные из лего, а закончила бы его машиной – крошкой Хью. Так мой жених называл свою черную шкоду. Я бы расцарапала ее ключами до неузнаваемости.

Но он позаботился обо всем заранее, будто чувствовал, что я могу такое сотворить. Я пришла домой, когда он закидывал свои вещи в дорожную сумку. На полках от него не осталось и следа, плойки давно не было, стола и компьютера тоже. В прихожей больше не стояли его двадцать пар обуви, которые так меня раздражали, а на кухне, в напоминание о нем, осталась лишь разбитая сбоку кружка.

Он проскочил мимо меня незаметно, слегка задев сумкой. Когда захлопнулась дверь, я осознала произошедшее.

Так что, прочитывая романы о любви, где все так легко и просто, я сразу же вспоминала эту сцену. Забыть такое тяжело, а истории о любви только ковыряли мою сердечную рану. Отвлекалась от книг я комедиями. Это действенный способ не сойти с ума.

Я нажала на кнопку пульта и включила кондиционер в кафе. Погода сегодня была особенно жаркой.

Быстро подготовила свое рабочее место, аккуратно расставила стулья и поправила скатерти на столах. Включила музыку, но не громко, и перевернула табличку на входной двери с «Закрыто» на «Открыто».

В помещении сразу стало шумно. Люди плелись на пляж с раннего утра, поэтому проходимость была бешеной. Я привыкла к этому. Час-другой я раздавала лимонады и горячие сэндвичи, а потом отдыхала минут тридцать, пока люди снова волной не начинали заходить в кафе.

Обслужив женщину с детьми, а после неё двух мужчин с подводными масками, которые гоготали на все кафе как дети, я заприметила одну женщину, что одиноко сидела за моим любимым столиком. Он стоял почти у самого входа, у окна, с которого открывался прекрасный вид на берег и пляж.

На вид ей было лет пятьдесят, может больше. В ушах – жемчужные сережки, на глазах очки, но непростые. По оправе сразу видно, что дорогие. Перед ней на столе лежала тетрадь А4. Такими я пользовалась только в школе, на уроке технологии. Она что-то писала туда, и время от времени поглядывала на вид за окном. И при этом всем, с её лица не сходила улыбка.

Она произвела на меня какое-то волшебное впечатление: я не могла оторвать от неё глаз. Делая посетителям коктейли, разогревая сэндвичи, перекладывая пирожные – я всегда возвращалась к ней своим взглядом. А она продолжала улыбаться и что-то писать.

От неё веяло невероятной женственностью, элегантностью и силой. Находясь на расстоянии, я ощущала её свет и легкость.

— А-у.

Перед моим лицом пощелкали пальцами. Я отвлеклась от женщины и посмотрела на молодого человека перед собой. Он удивленно выгнул бровь.

— Мята есть?

— Просто мята?

— Не сироп. Травяная мята.

— Да, есть.

— Просто минералка с мятой?

Я кивнула. Быстро налила из аппарата холодной минералки и покидала в стакан побольше мяты. Добавила кусочки льда. Все это время парень не сводил с меня глаз. Мне даже на секунду стало неловко.

Я поставила стакан на стол перед ним и произнесла:

— Наличные или карта?

Он достал тысячную купюру. Положил на стол и ответил:

— Сдачи не нужно. Считай, оставил чаевые за красивые глазки.

Он ушел так быстро, что я даже не успела ничего сказать. Я так была увлечена интересной женщиной за столиком, что не запомнила его лица.

Люди разбрелись, и в кафе остались только я и женщина за столиком. С момента, как она здесь оказалась, она ничего себе не заказывала. Вместо этого усердно что-то писала на листах и время от времени отвлекалась на пейзаж. Мы были в этом похожи: я тоже могла заглядываться на море, даже когда была занята делом.

Она просидела так ещё несколько часов, не переставая писать. А затем подошла сделать заказ.

— Добрый день, — её голос был очень мягким и нежным, — подскажете что у вас есть из самого вкусного и прохладного? Я хочу спуститься на пляж.

— Добрый...

Мой голос задрожал от волнения. Я так долго за ней наблюдала, что сейчас её обычный вопрос заставил меня почувствовать себя школьницей, встретившей кумира или звезду.

Я посоветовала ей лимонад из киви и мяты, фреш из яблок и банана, смузи из апельсинов. В итоге, она выбрала лимонад из винограда и мяты.

— Хорошего дня, — улыбнулась она. Голос её звучал очень мягко, вкрадчиво и нежно.

— И вам.

Она заходила в кафе каждый день последующие две недели. И каждый свой рабочий день я наблюдала как она что-то пишет и пишет на бумаге.

И каждый раз я боролась с собственным любопытством. Узнать что же на её листах хотелось больше всего на свете.