Низший сорт

В чем состоит моя работа? Она довольно специфична. Я в каком-то смысле танцовщица. Но нет. Я не танцую какие-то арабские танцы или брейк данс. Я — стриптизерша. Моя мать бросила меня с бабушкой и дедушкой очень давно. А про отца я ничего не знаю. Школу я терпеть не могла и потому очень плохо училась. Не доучившись и девяти классов, я её забросила и ушла. Несколько лет я просто тусила с подругами, употребляла наркотики и периодически впадала в жуткий депресняк. Но однажды моя давняя школьная подруга, Аня, предложила мне заняться стрип-пластикой. Вот тогда все и началось...Сейчас я работаю в одном из лучших стриптиз-клубов города, «Ночная звезда». Мне удается за день заработать больше тысячи гривен и в целом хватает на самостоятельную жизнь, при том что я себе ни в чем не отказываю. Сейчас мне всего лишь двадцать один год, но я не рассчитываю на долгую жизнь до самой старости. Я просто, как обычно у нас это бывает, живу одним днем. Я пускаю все по течению и «будь что будет».

— Кристи! Хватит там думать у зеркала! Тебе не за это платят. Живо на танцпол! — послышался грубый и громкий голос нашего менеджера. Он так со мной говорит с того самого момента, когда я отказалась с ним встречаться. Он милый и довольно хороший парень: высокий, статный, рыжие волосы и голубые глаза. У него все есть: деньги, машина, квартира. Но он слишком добрый и хороший. Я просто боюсь испортить его. Докрасив свои губы ярко-красной помадой, я поправила свои красные волосы, поправила бюстгальтер и пошагала молча на свою площадку. Грациозно, словно лань перед побоищем, я вхожу в темную комнату, наполненную табачным дымом и огоньками прожекторов, которые изредка выстреливают уж слишком ярко. Подойдя к железному шесту, я обхватила его обеими руками, а затем ногами, наклонив голову вниз. А затем... Начался сам танец. Сотни голодных мужских похабных взглядов пялились на меня, словно на кусок сочного стейка. Куча денег летело в мою сторону. А когда я между своей грудью зажала шест, то вовсе начался свист и крики по типу: «Скидуй одежду, милая!». Да... Они любят шест между моими сиськами. Эти мужланы хотят лишь одного: отодрать меня жестко где-то в туалете и чтобы я при этом еще испытала оргазм.

 Обычно никто из посетителей не приковывает моего взгляда, но сегодня было все иначе. Парень лет двадцати, может чуть старше, с черными волосами, зачесанными назад и выбритыми по бокам и сзади, сидел с понурым взглядом, уставив свои глаза на бутылку пива, держащую в руке. Он был в частной комнате, а не в общем зале. Потому в ней свет горел нормально и можно было во всех деталях рассмотреть его. Ближе к концу своего танца я заметила на его лица два глубоких шрама, которые шли параллельно друг другу и были довольно рядом. Оба начинали свое начало с нижней части подбородка и один, который был короче, заканчивался в нижней части щеки, а второй, что подлиннее, доходил до виска. Почему-то от него веяло некой загадочностью и одновременно какой-то скорбью. Закончив свой танец, я пошагала в гримерку и, встретив Аню, спросила:

— Эй, ты не знаешь что-то за парень со шрамами в ВИП-комнате?

— Тот? Это наш частый и регулярный гость. Он каждую пятницу поздно приходит и вызывает разных танцовщиц. Потом платит довольно много и молча уходит. Еще никому не удавалось разговорить его. Ну, если не считать нашего менеджера. Вот только...

— Только что? — спросила я, еще больше увлеченная этим парнем.

— Сегодня суббота, а вчера этого парнишки не было. 

Тут заходит наш менеджер и, указав пальцем на меня, говорит:— Кристи! Один гость из ВИП жаждет тебя. Идем за мной!

Ничего не понимая, я пошагала молча и покорно следом за ним. Я всегда чувствовала всю свою жизнь себя какой-то куклой и потому привыкла молча и беспрекословно выполнять любую прихоть. Но когда начала работать стриптизершей, то со временем появились какие-то требования, какая-то стервозность и эгоцентричность. Я больше не была той суицидальной грустной школьницей, над которой смеялся весь класс и одновременно все мальчишки из этого же класса мечтали трахнуть её. Нет! Я стала куклой для послушания высшего сорта! И вот, войдя в комнату, в которой все стены были обиты красным звукоизолирующим материалом, На белом диване сидел тот самый парень. Он молча указал рукой на двери и менеджер, с неким страхом перед этим человеком, быстро покинул нас, оставив наедине. Отставив уже пустую бутылку пива, парень поднял на меня свой взгляд и я увидела его зеленые глаза. Яркие такие, сверкающие словно у кота ночью. Он так же молча указал на шест, который стоял в комнате, и ожидал.

— Т-танцевать? — спросила я. Парень молча кивнул. Я принялась так же элегантно танцевать, как и перед публикой, но еще в начале танца, парень крепко схватил меня и проговорил:

— Не так! Снимай всю одежду и танцуй!

Его голос был тяжелым, словно удар грома. Но одновременно эта тяжесть и грубость голоса давала какую-ту иллюзия безопасности. Его голос... Он словно был бальзамом от душевных ран. Не знаю что у него за магия такая, но когда я стояла обнаженной перед ним, то не чувствовала дискомфорта. Мне было легко и в какой-то степени приятно стоять перед ним голой.

— Ты похожа на нее. Прям точь в точь. — вновь сказал этот парень, сев на диван.

— На кого? — спросила едва слышно я.

— На мою любовь. Идеальная пропорция тела, аккуратная грудь, длинные красные волосы и голубые глаза... Практически она. Но лишь с одним изъяном...

— Изъяном? Каким?

— Ты стала предметом. Человеком низшего звена. Низший сорт! По-сути, ты торгуешь своим телом ради бумажек, мнимой выгоды для себя. Думаешь богатый дом и дорогая тачка сделают тебя лучше? Нет. Они испортили тебя. Они убили тебя!

— Низшим сортом? — тут я не выдержала и высказалась, — Да как ты смеешь?! Ничего не зная обо мне, так судить! Я раньше была никем. Пустотой! Ничтожеством! А сейчас я хоть где-то, но элита! Я не позволю какому-то уроду себя оскорблять...

— Урод? Я?! Ты меня не помнишь, но когда мы впервые встретились — я запомнил тебя навсегда, Кристина. Я несколько лет тебя искал. Пытался найти в самых ужасных местах и это место... Стриптиз-клуб «Ночная звезда», в котором жадные бюрократы покупают возле туалетов наркотики. Это место, где каждая танцовщица готова лечь в постель с богатым жирным и... М-м... Уродливым бизнесменом за еще одну квартирку в городе! Здесь ваши мечту не ломают. Не-е-т... Их добивают и стирают в пыль. Звездную пыль! Вам внушают что вы, девушки, ничего не можете и годитесь только кормом для этих ублюдков! Вспомни меня, Кристи! Я тот парень, которого ты три года назад сбила на машине, будучи под наркотиками. Я год пролежал в коме и знаешь что я узнал? Что помимо этого красивого шрама на моем лице, тебя выпустили!

— Нет... Не может быть... Ты тот самый...

— Да, я тот самый. Я тот, кто когда-то был директором и лицом самой крупной компании в городе. Но кому нужно лицо со шрамом? Я подался в бандиты. Стал и тут одним из лучших. А затем моя голова стала одержима идеей. Точнее... Одержима тобой. Ведь стоит идее завладеть мозгом, избавиться от неё уже практически невозможно. Я имею в виду сформировавшуюся идею, полностью осознанную, поселившуюся в голове.

— Прости меня! — в слезах, голая, на коленях перед ним я умоляла о пощаде.

— Тс-с-с... Ну. Не плачь. Я пришел не за тем, чтобы простить тебя. Я на тебя зла не держу. Честно. В каком-то смысле, я даже люблю тебя. Сейчас это звучит дико, но со временем ты поймешь меня. Я предлагаю тебе перестать быть низшим сортом и примкнуть ко мне. Стать лучше. Стать реально элитой этого мира. Неужели тебе приятно обнажать свое тело каждый раз, когда какой-то похотливый ублюдок заплатит чуть больше? М? Думаю, что нет. Чего ты хочешь, Кристи?

Посмотрев на него заплаканными глазами, я ответила:— Мести. Хочу убить каждого из них! Всех этих мужланов и выродков! Всех, кто вытирал об меня ноги. Всех их!

— Отлично! Тогда...

Парень протянул мне пистолет и сказал:— Раз ты хочешь убивать — то действуй! Элите не нужно разрешение на истребление сорняков, этих вирусов и мусора! Просто... Убей их всех!

Показав как снять оружие с предохранителя и как стрелять, он положил его мне в руки и сказал:— В следующий раз, когда кто-то полезет к тебе в трусы — выстрели! Ты теперь на вершине пищевой цепи. Ты теперь — высший сорт!

— Да, я поняла тебя. Но... Я не помню твоего имени. Извини меня...

— Раньше меня звали Владислав. А сейчас... Сейчас я Никто.

Парень быстро покинул комнату после этих слов, а я одна сидела на полу и, держа пистолет в руках смотрела на него. Смотрела так, будто какую-то ангельскую благодать получила и теперь подобна Богу! На следующий день, после этого, я убила одного клиента, который пытался изнасиловать меня в ВИП-комнате. Полиция доказала что это была самозащита, но с работы меня уволили. Другие клубы тоже не стали меня брать, так как я получила репутацию танцовщицы-психопатки. Да... Я всякого дерьма в своей жизни наворотила. Но вот убийство того ублюдка... Я не считаю этим чем-то плохим. Наоборот. Я будто избавила мир от еще одного выродка. Денег оставалось у меня мало и потому пришлось отказаться от роскоши. Я переехал со своей шикарной трехкомнатной квартиры в центре города с панорамным окном, в однушку где-то на окраине возле моря. Продала свою машину, часть одежды и прочий ненужный хлам. Теперь у меня были деньги на оплату коммуналки, покупку еды и других полезных вещей. Всего этого мне бы с головой хватило на год. Но, а что потом? Впервые я стала задумываться о своем будущем. О том, что со мной будет завтра? Через неделю? Через месяц? Полгода? Год? Я стала грузить себя и это привело к паранойи. Я начала думать что денег остается совсем мало, но их по-прежнему было достаточно. Это был летний теплый вечер. Я сидела на лавочке на берегу моря. Смотрела как солнце заходит и наступает ночь. Тут ко мне подсел тот самый парень со шрамами из клуба и не отводя взгляда от заката, сказал:

— И впрямь красиво. Да?

— Да, мистер Никто, — с неким сарказмом сказала я.

— Ты правильно поступила, что убила того жирного урода в клубе. Все таки, я не ошибся в тебе.

— Не ошибся? В чем?

— Тебя легко сломить и легко манипулировать, низший сорт!

Никто достал с кармана куртки нож и воткнул его прямо мне в горло. Затем вынул его и несколько раз нанес удары в сердце. А потом, прижав мою голову к себе, нежно так сказал на ушко:

— Тогда, я ехал со своей сестрой в машине. А ты, сука, убила ее! И потом даже не вспоминала о нас! Я выжил и был наполнен ненавистью к таким как ты! Ты всегда была низшим звеном общества, а разрушить твою жизнь оказалось куда проще... Всего лишь то требовалось создать образ хорошего и загадочного героя. А ты повелась, тварь!

Откинув меня от себя, я упала на песок, который пропитывался моей кровью. Я начала захлебываться и терять сознание. Закрывая глаза, умирая, я видел лишь как этот парень достает со своего кармана пистолет, приставляет дуло к своей голове и выстреливает. Он упал спиной назад, а его голова практически была передо мной. И самое страшное, что его тот взгляд никуда не исчез. Даже на мертвом теле он смотрел на меня, умирающую девушку низшего сорта...