Тяжелые воды

Бордель. Дана ненавидела эти стены, ненавидела отца, его хозяина, а еще больше - этих людей, что приходили.

"Будь умницей, Дана, покажи господину свою раковину". "Будь хорошей девочкой, выгни спинку". "Дана, клиент хочет, чтобы ты пописала. Чего ты ждешь, немедленно снимай одежду!"

Только море было ее счастьем. Их бордель стоял прямиком на берегу, но существенно выделялся. Нет, не для моряков работали "девочки": "Веселый Посейдон" работал исключительно для приличных клиентов и был расположен в курортной части крошечного городка, пропахшего гнилью и рыбой.

Часто Дана сбегала на пляж и сидела, долго-долго, прежде чем вернуться "домой". К отцу, который каждый вечер с сальной улыбкой говорил ей "быть хорошей девочкой", поворачиваться к нему спиной и терпеть адскую боль, держась за спинку кровати, пока он грубо толкался в ней, приговаривая "вот да, только сюда, незачем портить товар полностью, да?.." И хрюкал, как огромная свинья.

Она терпела и кусала губы до крови. "Не портить товар..." Он хотел продать ее девственности втридорога и ждал, когда же ее красота расцветет, чтобы отдать ее тем извращенцам.

В конце концов, он добился своего и продал ее честь за баснословную сумму. Аристократ, что заплатил, должен был прибыть через три недели, а пока загадал "хорошенько ее приготовить к визиту". Дана кричала каждую ночь от боли и унижений. Отец, шлюхи и слуги "готовили" ее весьма тщательно. Настолько, что она перестала что-либо чувствовать. Только притворятся, чтобы ее не наказывали.

Иногда ей приходилось сбегать ночью, но не для того, чтобы побыть наедине, нет. Ей доверяли работу, очень, очень важную работу... Девочка вздыхала и, шепча колыбельные и рассказывая сказки, нежными руками убаюкивала младенцев шлюх, некрасивых, из которых ничего не выйдет, морскими волнами, глядя, как маленькие комочки человеческой плоти погружаются в воду под весом камней, что она пихала им в простыни. Дана, помогавшая отцу топить малюток или пеленать их для клиентов, что предпочитали убивать их столь "изысканным способом", совокупляясь с этими орущими сгустками плоти, которых женщины выплевывали каждый год из себя, думала, что тяжелые-тяжелые воды скрывают все уродство ее существования.

Но отец тоже неплохо смотрелся под водой. Вода стерла его лицо, стерла его грехи, позволив ей посмотреть на него заново - и улыбнуться, впервые за долгое время. Вкус соли и пота долго-долго был на потрескавшихся искусанных губах...

Дана не заметила, как столкнула отца в воду. Не заметила, как ее руки сомкнулись на его шее, но она испытала настоящий экстаз, осознав, что он мертв. Она снова почувствовала, снова испытала что-то - и это стало наркотиком, ее смыслом, целью и надеждой. Кровавой, мрачной, но ее! Только ее....

Клиент за клиентом, осторожно, тихонько, она приходила к ним от имени отца в качестве "подарка" и убивала их, после отдавая тяжелому ветру - морским водам.