II

     Вернулась домой Дина под вечер. Мать сидела на лавке, кормя грудью маленького мальчика. Младшие сёстры Лиза и Дуня уже спали на печке в обнимку. Двух других, двойняшек, Миры и Настьки, не было дома. Отец, Прохор Михайлович, сидел за столом. Слабый огонь свечи, стоявшей на столе, освещал лицо отца. Глаза его поднялись на Дину, на морщинистом лице появилась большая, добрая улыбка.— Дочь моя, Динушка, — негромко заговорил отец, широко расставляя мозолистые руки,— Батюшка! — громким шепотом воскликнула Дина, стараясь никого не разбудить, и кинулась отцу в объятия, — Здравствуй, батюшка.— Дина, дочь моя родная, как ты? Как на речку сходила?— Хорошо, батюшка. Аська мне перо новое подарила да чернил баночку новую. Говорит, коль писать любишь, так пиши.— Вот как? А у меня для тебя тоже подарок есть.     Встав из-за стола, Прохор Михайлович подошёл к печке и вытащил из-под неё небольшой свёрток бумаги, перевязанный тонким, коричневым шнуром.— Вот, Дина, это тебе.     После этих слов Дуня заворочалась на печке, а Авдотья приложила пальцем к губам, показывая, чтобы Дина с Прохором говорили потише.— Пойдём на улицу, там и поговорим, — сказал отец Дине и вывел ее во двор вместе со свёртком, — Пойдём подальше с тобой, к реке, там на скамеечку и сядем.     Дойдя до реки, Прохор с Диной сели на маленькую деревянную лавку. Какое-то время они молча смотрели на огненно-желтый закат, освещавший все вокруг, переливаясь розовым, голубым и жёлтым оттенками.— Динушка, тебе совсем неинтересно, что в свертке? — поинтересовался отец, перебивая журчание воды и редкие всплески рыб.— Интересно, батюшка, очень интересно! Просто это все... этот вид, он так завораживает, — с этими словами Дина потянута за шнурок свертка, развязывая бант.         Навязав себе его на руку, чтобы не потерять, Дина развернула бумагу. В бумаге лежала небольшая книга, но ни название, ни автор не указывались. Обложка была из натуральной кожи темно-коричневого цвета. По периметру был выдублен орнамент, состоявший из ровных полос, ромбов и кружков. Открыв первую страницу, Дина увидела пустой, хрупкий желтый лист, а за ним сотня таких же других.— Это тебе книжка записная. Я ее на рынке выторговал для тебя специально, будешь теперь в ней все свои мысли писать. Ну как? Нравится?— Да, батюшка, очень нравится! Спасибо тебе огромное! Вы с Аськой как сговорились.Отец рассмеялся и обнял дочь. Пока Дина рассматривала подарок, Прохор заговорил с дочерью:— Динушка, тебе уже семнадцать годов стукнуло, может, и под венец пора? Сколько молодцев к тебе идут свататься, а ты все не хочешь.— Знаю, батюшка, знаю. Но не мил никто сердцу моему. Не хочу ни за кого под венец. Батюшка, отчего я дома не могу остаться? Я ведь все и по дому делаю, и в поле помогаю.— И хочешь всю жизнь в девках ты ходить? А, Динка? Что ж люди скажут, отчего я дочь замуж не выдаю? — Батюшка, пожалуйста, погоди. Придёт время, и моя судьба придёт. — Ох, доченька, Динушка моя... Люблю я тебя, вот и жду. Ладно, айда домой, небось все спят уже.