14

На улице уже начали опадать листья, а в доме все оставалось без изменений. Все, за исключением меня и Лоры. Мы изменились. Стали учиться вместе. И я убедился в том, что Лора очень умна, а я - вызывающе глуп. Мне уже не казалось, что она ненавидит меня. Наверное. Возможно, я даже стал ей нравиться.

Как-то ночью началась гроза, ужасная, с молнией, разрезающей небо, и громом, который, казалось, подбирался все ближе и ближе. Вокруг все грохотало, моя кровать задрожала и... я проснулся. Поплелся в гостиную и обнаружил, что я не один.

- Адриан!

В темноте на диване сидела Лора. Она отодвинулась от окна как можно дальше и наблюдала за сверкающим небом.- Я напугалась. Такое ощущение, будто где-то стреляют.- Стреляют, - мне стало любопытно, не доводилось ли ей слышать ночные перестрелки там, где она жила.- Это всего лишь гром, и к тому же дом этот очень старый и крепкий. Ты в безопасности.И тут же я осознал, как глупо было говорить о безопасности, если здесь она пленница. Но она сказала: - Не везде, где я жила, было безопасно.- Я заметил, что ты села подальше от окна.- Тебе это кажется глупым.- Нет. Разве я сам сейчас не здесь? Грохот разбудил меня, и я решил приготовить попкорн и посмотреть что-нибудь по телевизору. Не хочешь со мной? - я устремился на кухню, стараясь двигаться осторожно, чтобы не напугать ее своей близостью.С того дня в розовом саду мы впервые остались наедине. Кто-то постоянно был рядом: Юнги - на учебе, Мила - за обедом. И вот теперь, оставшись с ней один-на-один, пока все спали, мне захотелось, чтобы она поняла, что может доверять мне. Только бы ничего не испортить.- Да, пожалуйста. Тогда, может быть, сделаешь две порции? Я очень люблю попкорн.- Конечно, - я вошел на кухню и достал упаковку кукурузы, которую нужно было готовить в микроволновке.Лора просматривала каналы и остановилась на старом фильме «Принцесса Невеста».- Вот этот неплох, - сказал я, когда попкорн начал лопаться.- Я его не смотрела.- Думаю, тебе понравится. Этот фильм подходит каждому. Здесь есть и сражения на мечах - для меня, и принцессы - для тебя.Первая упаковка перестала щелкать, и я вынул ее.- Прости, наверное, я кажусь тебе женоненавистником.- Все нормально. Я же девочка. А все девочки в какой-то степени считают себя принцессами. И неважно, как сильно их жизнь напоминает королевскую. И мне по душе идея «жить долго и счастливо».Она остановилась на этом канале. Я наблюдал за тем, как второй пакет доходит до готовности и решал, что мне с ними делать: положить попкорн в чашки, как это делала Мила, или оставить в пакетах. В конце концов, я спросил:- Мне переложить попкорн в чашку?Хотя я даже не знал, где у Мила чашки. Какая жалость!- О, да не стоит усложнять.- Никаких сложностей, - вытащив второй пакет, я открыл оба и вернулся в гостиную.Скорее всего, она попросит себе отдельную порцию, чтобы наши руки не соприкасались. Я ее не виню. Сев в полуметре от нее, я следил за развитием событий на экране. Шел эпизод, в котором пират Уэстли вызвал киллера Виззини на интеллектуальную дуэль.- Ты пал жертвой типичной ошибки! - заявил Виззини с экрана. - Никогда не иди против сицилийцев, когда на кону твоя жизнь!К моменту, когда Виззини рухнул замертво, я уже доел свой попкорн и кинул пакет на пол. Мне захотелось еще.Казалось, что чудовище внутри меня было вечно голодным. Мне стало интересно, а стану ли толстым, если когда-нибудь превращусь обратно в человека.- Хочешь еще? - спросила она.- Да нет. Ты же сказала, что обожаешь попкорн.- Так и есть. Но ты можешь взять у меня чуть-чуть, - она протянула мне пакет.- Ну ладно, - я придвинулся ближе.Она не закричала и не отшатнулась. Я зачерпнул горсть попкорна, надеясь не рассыпать его. И в этот миг прогремел ужасный раскат грома. Лора подпрыгнула, рассыпав половину того, что у нее осталось.- Ой, прости, - принялась она извиняться.- Да ничего страшного, - я собрал с пола все, что было на виду, и закинул в свой пустой пакет. - Остальное уберем утром.- Все потому, что я ужасно боюсь грома и молнии. Когда была маленькой, по ночам отец уходил от меня только после того, как я засыпала. И если меня будил какой-нибудь шум, я вскакивала и очень сильно пугалась.- Тебе, наверное, было нелегко. Если я просыпался ночью, мои родители обычно кричали на меня. Они говорили, что я должен быть храбрым, то есть, чтобы отстал от них, - я передал ей попкорн.- Доедай.- Спасибо, - она взяла его. - Мне нравится...- Что?- Ничего. Просто... спасибо за попкорн.Она сидела так близко, что я мог чувствовать ее дыхание. Я хотел придвинуться еще ближе, но не мог себе этого позволить. Так мы и сидели в голубом свечении телевизора, в тишине, наблюдая за фильмом. Когда он закончился, я увидел, что Лора уснула.

Гроза поутихла, и мне хотелось просто сидеть и смотреть, как она спит, не отводя глаз от нее так же, как и от кустов роз. Но если она проснется, ей это покажется странным. Я и без того был более, чем странным для нее. Поэтому я выключил телевизор.Комната погрузилась во мрак, я поднял ее на руки, чтобы отнести в комнату.На полпути она проснулась.- Что за...?- Ты уснула. Я несу тебя в твою комнату. Не переживай. Я не причиню тебе вреда. Обещаю. Ты можешь мне верить. И я тебя не уроню, - я практически не ощущал ее веса в своих руках. Чудовище тоже было сильным.- Я могу идти, - сказала она.- Хорошо, если ты так хочешь. Но разве ты не устала?- Устала. Немного.- Тогда доверься мне.- Знаю. Я подумала, что если бы ты хотел навредить мне, давно уже так бы и сделал.- Я не намерен делать тебе больно, - сказал я, съежившись от понимания того, что она обо мне думает. - Я не могу объяснить, почему держу тебя здесь, но уж точно не за этим.- Я понимаю, - прижавшись к моей груди, она поудобнее устроилась у меня на руках.Я пронес ее по лестнице на самый верх и взялся за ручку двери. Она схватилась за нее.В темноте раздался ее голос.- Меня никто никогда не носил на руках, такого я не припомню.Я еще крепче прижал ее к себе.- Я очень сильный, - сказал я.На это она ничего не ответила. И снова погрузилась в сон. Она верила мне. В темноте я пробрался в ее комнату, думая о том, что для Юнги это повседневная жизнь - быть предельно осторожным, боясь наткнуться на что-нибудь.Я подошел к кровати и уложил ее, накрыв пледом. Мне захотел поцеловать ее, прямо здесь, в темноте. Прошло так много времени с тех пор, как я прикасался к кому-либо, по-настоящему дотрагивался. Но с моей стороны было бы нечестно воспользоваться тем, что она спит. И если она проснется, то, скорее всего, никогда меня не простит.В конце концов, я сказал: - Спокойной ночи, Лора, - и собрался уходить.- Адриан? - уже у двери я услышал ее голос. - Спокойной ночи.- Спокойной ночи, Лора. Спасибо за то, что провела со мной время. Это было замечательно.- Да, замечательно, - я услышал, как она заворочалась на кровати, скорее всего поворачиваясь на другой бок. - Знаешь, в темноте твой голос кажется мне таким знакомым.С каждым днем воздух становился все более холодным и влажным, и я уже стал привыкать, что могу разговаривать с Лорай, не волнуясь ни о чем.Однажды, после уроков, Линди спросила:- А что находится на пятом этаже?- Что? - я услышал, что она сказала, просто хотел потянуть время и придумать подходящий ответ. Для меня пятый этаж ассоциировался с безнадегой, просиживанием возле окна и чтением историй о Квазимодо. Чувствовал я себя в те моменты так же одиноко, как и он. Я совсем не хотел туда возвращаться.- Пятый этаж, - сказала Лора. - Ты живешь на первом этаже, кухня и гостиная - на втором, я сплю на третьем, комнаты Милы и Юнги - на четвертом. Но когда я впервые попала сюда, я видела, что было пять рядов окон.Теперь я уже был готов.- Ааа, да ничего особенного. Всякий хлам, коробки какие-то.- Ух ты, звучит интересно. А мы можем пойти посмотреть? - Лора повернулась в сторону лестницы.- Да это обычные коробки. Что в них может быть интересного? От пыли ты начнешь чихать.- А ты знаешь, что в тех коробках? - когда я покачал головой, она сказала: - Вот в этом весь интерес и заключается. Может, там спрятаны какие-нибудь сокровища.- Сокровища? В Пусане?- Ну не настоящие сокровища, а например, старые письма или фотографии.- Ты хотела сказать: макулатура.- Ты не обязан идти. Я могу и одна взглянуть, не заморачивайся.Но я все-таки пошел, хотя мысль о пятом этаже приводила меня в ужас, который осел в моем желудке не переваренным куском мяса. Я пошел, потому что хотел провести время с ней.- Ого, ты только посмотри. Здесь диванчик у окна.- Да, и здесь прикольно сидеть и наблюдать за прохожими. Ну, я про тех, кто жил здесь раньше - должно быть, это было здорово.Она влезла на подоконник. На мой подоконник. Меня передернуло. Наверное, она скучала по свежему воздуху.- О, ты прав. Отсюда прослеживается весь путь до метро. А какая это станция?Но я продолжал говорить: - Можно наблюдать за тем, как люди выходят с поезда и расходятся по своим конторам, а днем возвращаются, - когда она посмотрела на меня, я сказал: - Не в том смысле, что я сам смотрел.- А я бы смотрела. Готова поспорить, что люди, жившие здесь, постоянно так и делали. Столько жизней проходит перед твоими глазами.Она наклонилась вперед, пристально разглядывая улицу. А я уставился на нее, на то, как рассыпались по спине ее густые, отливающие золотом на полуденном солнце, волосы, на веснушки на ее лице. Что за чертовщина с этими веснушками? Они то появляются по одной, то высыпают все сразу. В последнюю очередь я заглянул в ее глаза: светло-серые, обрамленные белесыми ресничками. Они были очень добрыми, и я подумал, а достаточно ли доброты в глазах, чтобы простить мне мою чудовищность?- Ну и что там с коробками? - я жестом указал в сторону груды в углу.- О, точно, - она выглядела расстроенной.- За окном интересней после пяти. В это время люди как раз возвращаются с работы.Она подняла на меня глаза.- Ну, да, было дело, я сидел тут... разок-другой.- Ааа, понимаю.В первой коробке лежали книги, и хотя у Линди их было сотни, она все равно пришла в неописуемый восторг.- Посмотри! Маленькая принцесса! Я так обожала эту книгу в пятом классе!Я подошел к ней, чтобы взглянуть.Как девчонки могут радоваться таким глупостям?Следующее восклицание прозвучало еще громче. Я поспешил к ней, чтобы убедиться, что она не поранилась, но все, что я услышал: - Да это же Джейн Эйр! Моя самая-пресамая любимая книга.Мне сразу вспомнилось, что именно ее она читала, когда я впервые наблюдал за ней.- У тебя очень много любимых книг. И разве у тебя еще нет такой?- Есть, но ты посмотри на эту.Я взял книгу в руки. Она пахла так, будто долгое время пролежала где-то в метро. Она была датирована 1943 годом, иллюстрации в ней были почти полностью черные и занимали целую страницу. Я открыл книгу на странице с картинкой, на которой была изображена парочка под деревом.- Я никогда раньше не видела таких старых книг с картинками. Они клевые.Она забрала у меня книгу.- Я обожаю эту книгу. Мне нравится, что в ней описывается, что, несмотря на все препятствия, два человека все равно будут вместе. Словно по волшебству.Я вспомнил, как мы с Лорой встретились на танцах, как потом я наблюдал за ней в зеркале, а сейчас она была здесь. Было ли это волшебством? Волшебством в стиле Кеды? Или мне просто повезло? В глубине души я понимал, что это чудо. Просто не знал, к лучшему ли оно.- Ты в это веришь? - спросил я. - Во все эти магические штучки?Ее лицо посуровело, как будто она подумала о чем-то еще.- Я не знаю.Я снова взглянул на книгу.- Мне нравятся картинки.- Правда, они отлично вписываются в сюжет?- Не знаю, я никогда ее не читал. Она же из разряда женских романов?- Ты никогда не читал ее? Серьезно? - кажется, я знал, что меня ждет. - Значит, тебе просто необходимо ее прочесть. Это самая замечательная книга в мире - история любви. Я постоянно перечитываю ее, когда у нас отключают свет. Она просто создана для того, чтобы читать ее при свечах.- Отключают свет?Ее передернуло.- Полагаю, с нами это случалось гораздо чаще, чем с остальными. Просто мой отец нерегулярно платил за электричество.Предпочитая тратить деньги на ханку для своего носа или инъекции в вену. Кому что важнее. Я в очередной раз подумал о том, что мы с Лорой очень похожи. И о том, как схожи наши отцы, только моему отцу наркотиком служила его работа.Я взял у нее книгу и уже знал, что проведу за чтением всю ночь.Наконец, мы переключились на другие коробки. Следующая оказалась набита альбомами и вырезками из журналов, все они были посвящены какой-то актрисе - Им Наён. Я вынул из нее афиши: Им Наён в роли Поршии в «Венецианском Купце». Им Наён в «Школе Злословия». Были и рецензии.- Послушай, - сказала Лора. - Им Наён запомнят, как одну из величайших актрис нашего времени.- Ерунда. Никогда не слышал о ней, - я посмотрел на дату вырезки. Тысяча девятьсот двадцать четвертый год.- Посмотри, какая она хорошенькая, - Лорп показала мне другую вырезку.На ней была изображена красивая темноволосая женщина в старомодном Платье.В следующей вырезке было что-то про свадьбу.На смену вырезкам о фильмах пришли статейки о младенцах.  Ким Юджи родился в тысяча девятьсот двадцать четвертом году, Лим ШиХёк- в тысяча девятьсот двадцать девятом. Страницы были испещрены замысловатыми надписями, и местами проложены прядями золотистых волос.Вырезка от тысяча девятьсот тридцатого года гласила: «Банкир Пак Богом свел счеты с жизнью».- Он убил себя, - прочитав, воскликнула Лора . - Выпрыгнул из окна. Бедная Им Наён.- Он, наверное, был одним из тех парней, которые потеряли все в 'экономическом кризисе двадцать девятого года'.- Ты думаешь, они жили здесь? - Лора провела пальчиками по пожелтевшим страницам.- Или, может быть, их дети или внуки.- Так грустно, - она пролистала оставшиеся вырезки.На них были еще несколько статей о Пак Богоме, фотография двух маленьких мальчиков, трёх-четырех лет, и ничего больше. Лора отложила вырезки в сторону и полезла вглубь коробки. Достала из нее другую коробочку, открыла ее и вынула бумажные салфетки, которые в ее руках превратились в пыль. В конце концов, она достала зеленое сатиновое платье. Зеленый был очень странным: что-то среднее между цветом мяты и денег.- Смотри! Это же платье Им Наён с фотографии.Она приложила его к себе. Казалось, будто на нее оно и было сшито.- Тебе стоит примерить его.- Оно ни за что не подойдет мне!Я заметил, как она держала его за пожелтевшее кружево, мысленно примеряя на себя. Некоторые бусинки еле держались, а в целом оно выглядело довольно неплохо.- Примерь, - сказал я. - Можешь спуститься вниз, если переживаешь из-за моего присутствия.- Дело не в этом, - сказала она, покружившись, и побежала вниз по лестнице.Я подошел к шкафу и вознамерился поискать что-нибудь интересное, чтобы показать ей, когда она вернется. В отделе для шляп я нашел цилиндр. Примерил его, но на моей чудовищной голове он держался плохо. Я отбросил его на диван. Нашел также пару перчаток и нарядный шарф. Они на меня - с трудом - но налезли. Наверное, у Богома были большие руки.Я открыл еще одну коробку и обнаружил там граммофон и кое-какие пластинки. Уже собрался было их вытащить, но тут вернулась Лора.Я оказался прав насчет платья. Оно было сшито по ее фигуре - именно фигуре, которую она почему-то всегда прятала под футболками и мешковатыми джинсами. Но сейчас, когда сатин и кружева подчеркнули каждый изгиб ее тела, я просто не мог оторвать от нее взгляда. И глаза ее, которые раньше казались мне серыми, теперь были практически одного цвета с платьем. Может быть, из-за того, что я не так много общался с девчонками, но выглядела она горячо. Изменилась ли она столь же сильно, как и я? Или она и раньше так выглядела, просто я не замечал этого?- Распусти волосы, - сказал я, не подумав. А вдруг это прозвучало странно?Она скорчила рожицу, но подчинилась, распустила волосы, и они рассыпались по ее плечам огненным водопадом.Я уставился на нее.- Боже! Ты такая красивая, Лора, - прошептал я.Она засмеялась.- Ну конечно. Ты думаешь, что я красивая, только потому, что... - она осеклась.- Потому что я уродлив? - закончил я за нее.- Я не это хотела сказать, - она покраснела.- Не переживай за мои чувства. Я знаю, что я урод. Разве можно это скрыть?- Но я, правда, имела в виду не это. Я лишь хотела сказать, что ты считаешь меня красивой, просто потому, что ты не знаком с другими девушками, которые еще красивее.- Ты красивая, - повторил я, представляя, каково это - дотронуться до нее, какие чувства овладеют тобой, если провести рукой по холодному сатину и ощутить под ним тепло ее тела.Нужно было прекратить думать об этом. Я должен контролировать себя. Если бы она узнала, как сильно я ее хотел, она перепугалась бы до безумия. Я держал в руках ее зеркало - то самое зеркало. И пока она рассматривала свое отражение, я исподтишка наблюдал за ней, за тем как рассыпаются по спине ее рыжие локоны. Она слегка подкрасилась: вишневая помада и розовые румяна. Впервые. Я себя уверял, что все это было из-за платья, ну не из-за меня же.- В одной из коробок я нашел старый граммофон, - сказал я. - Можем проверить, работает он или нет.- Правда? Вот здорово, - она захлопала в ладоши.И я достал этот старый проигрыватель. На маленькой пластинке красовалось название «Голубой Дунай».- Вот это, наверное, вставляется сюда, - поставил я иглу на пластинку. - А теперь покрутить.Но когда я начал вращать ручку, мы не услышали ни звука. Лора выглядела расстроенной. А потом рассмеялась.- Я в любом случае не умею танцевать вальс.- Я умею. Мой др... - я замолчал.Чуть было не проговорился, что как-то раз, когда нам было по одиннадцать, мой друг Пакёль - по указке своей матери - потащил меня в один местный клуб, на новомодные уроки танцев. Но вовремя спохватился.- Однажды я видел уроки танцев по телевизору, могу показать тебе. Это несложно.- Это легко для тебя.- Тебе тоже трудно не будет, - я достал из коробки перчатки и шарф.Мне хотелось дотронуться до нее, но я ни в коем случае не собирался поранить ее своими когтями. Я протянул ей руку.- Можно пригласить вас на танец?Она пожала плечами.- Что я должна делать?- Возьми меня за руку.Она так и сделала. Я остановился, замерев на секунду.- А другую куда? - спросила она.- Положи мне на плечо. А я свою... - кладя свою руку ей на талию, я не отводил взгляда от окна. - И просто повторяй за мной, - я принялся показывать ей самые простейшие шаги в вальсе. - Вперед, в сторону, сближаемся.