Выбор на параде планет

История обезличенного мальчика

История прошлого

XVII

Ксандр нервно перебирал пальцы и заходил всё дальше в лес. На плече его висела сумка, и он сжимал ее, будто кто-то ее мог отнять.

— Всё это закончу сейчас, всё это закончу сейчас... — повторял он, язык не слушался его, руки дрожали. Мальчик глядел вниз: в грязь и мертвые листья. — Нужно лишь переродиться, и демон уйдет.

— Переродиться?! — тут же спрашивал он сам себя. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты больше не будешь Ксандром Атталем. Ты убьешь себя, разорвешь связь с прошлым. Подумай, на что ты хочешь себя обречь!

— Обречь?! — второй Ксандр по правую сторону возмутился. — Атталь! Какое имя! Ты уже отказался от него, оно для тебя ничего не значит. Это имя носили те, кто пытался убить тебя, твоих братьев, твою сестру. Ты не должен по нему скучать. А это лицо, тело. Ты ведь сможешь избавиться от демона! Он больше не будет тебя мучить, и ты начнешь жизнь с чистого листа.

— Но я не хочу жить заново, — запротестовал еще один Ксандр. Он бежал впереди, повернувшись лицом к другим Ксандрам. — Это моя жизнь. Мое имя. Мое лицо. Я не хочу становиться другим. Да, происходило много плохого. Но это не значит, что я должен отказаться от всего, что имею, от себя.

— Да, да, — проговорил Ксандр слева. — Я совершил ошибку, когда оставил Элеон и стер ее память. Сестра — единственная родная душа мне. И что я сделал с ней?! Я предал ее. Это было бесчеловечно. Я не имел права с ней так поступать и не должен был оставлять ее чужим людям.

— Вот-вот. Это ведь люди. Ты знаешь, что они делают с такими, как мы. Они наши враги. Они убивают нас.

— А что же лучше? Может, оставить ее со старухой-людоедкой? Уж простите, но если я хоть что-то и понял за эти годы, так это то, что люди бывают разными и колдуны тоже. Не нужно судить за то, кем ты родился.

— Хватит тут нести чушь и размышлять о природе людей! Ты — всего лишь глупый мальчишка, который рехнулся. И хоть что-то ты сделал правильно — спас сестру от самого себя. Останься она с тобой, и ты в порыве очередного безумия убил бы ее. Нет, пусть уж живет спокойно. Она и так настрадалась из-за меня.

— Хватит, пожалуйста, говорить. — Ксандр закрыл лицо руками.

— Да, хватит! Я должен собраться и сотворить это заклятие. Мне это нужно!

— Но это неправильно. Надо вернуться и всё исправить. Я даже не знаю имя демона, с которым сражаюсь.

— Это и не нужно. Он сам уйдет, когда ты сменишь лицо.

— Хватит, пожалуйся, говорить. Я не могу больше слушать вас! Я устал. Вы разрываете меня, — чуть не плакал Ксандр.

— Попытайся мыслить разумно... Это наше единственное спасение.

— Ерунда — это всё. Вернемся к ведьме.

— Замолчите! — Ксандр сжал зубы.

— Мы пытаемся помочь!

— Вас не существует! Вы все в моей голове! Исчезните!

— Откуда нам знать, что это не ты в нашей голове?

— Вы заметили, — испуганно добавил еще один Ксандр. — Нас здесь пятеро. И я не знаю, кто из нас настоящий.

Они начали переглядываться.

— А правда, кто из нас главный? Кто всё решает? Я не уверен на счет себя, — сказал первый.

— Давайте все замолчим. Будем говорить поодиночке. Выслушаем каждого. А потом вычислим, кто есть кто, — сказал второй.

— Точно, — вскричал четвертый. — Этот парень — голос разума. Тот подлюга, который всегда прав и разрушает наши мечты. А ведь мечты и желания — это голос души. А голос разума — неуверенный в себе...

— Замолчи, философ! — сказал голос разума. — Кому кажется, что он здесь всё решает и может нами контролировать?

— Мне, — сказал третий. — Вообще-то я — это я. Это вы все в моей голове. И я уже затыкал вас. Разум прав. Выскажитесь. Разум, ты первый.

— Нужно сделать это, иначе демона не выгнать. Иначе всем нам конец. Но, с другой стороны, я сомневаюсь, потому что это не стопроцентный способ. Мы можем только ухудшить ситуацию.

— Нет, ты не прав, — сказал пятый. — Нельзя медлить и раздумывать. Надо действовать. Чем быстрее, тем лучше. По-видимому, я дополнительный голос разума, потому что не хочу этого. Мне бы только вернуться к старухе, к сестре... но вот этот путь — самый верный. И я думаю, демон нарочно послал все эти остальные голоса — заставить сомневаться.

— Я не считаю так, — сказал четвертый голос. — Значить, вот ты какой: кто не за меня — тот мой враг. Так ты считаешь?

— Вы все говорите о другом. Я повторюсь, — сказал первый. — Мы бросили сестру, наши братья, неизвестно, живы ли. Это затея глупа. Мы вернемся к ведьме. Всё обдумаем. Заберем сестру и будем...

— Что будем? — снова пятый голос. — Убьем ее? Сами свихнемся? Демон этого только и добивается. Ты и есть демон. Играешь на наших чувствах, чтобы мы не могли думать.

— Я и есть желания. Я и есть душа! Это ты демон, бесчувственный и злой.

— Я только пытаюсь спасти нас!

— С чего вы вообще решили, что демон есть? — сказал второй. — То, что в моей голове беспорядок, не значит, что демон правит мною. Я просто не могу принять решение, которое разрывает меня на части, потому что сошел с ума. Нужно успокоиться, и всё пройдет.

— Всё, — сказал наконец Ксандр. — Я решил. — Все уставились на него. — Я не могу уже терпеть это безумие. Демон не будет больше пожирать меня. И если единственный способ спастись — это отказаться от меня самого, то так тому и быть.

Четвертый поглядел на него и исчез. В его мыслях уже не было философствований. Оставались трое.

— Ты предаешь себя! — сказал первый.

— Нет. Как бы мне не хотелось остаться собой, я не могу это сделать в любом случае. Демон меня разрушает. Поэтому просто отпускаю. — Второй голос исчез. Ксандр наблюдал за последними двумя. Оба нервничали. Особенно первый.

— Молчи, демон, молчи! — сказал пятый.

— Ты не выдержишь этого, Ксандр! — ответил первый.

Мальчик и не заметил, что заплакал. Когда он закрыл глаза, а потом открыл вновь, уже не было двух других. Мысли успокоились.

Нужно всё приготовить. Юный колдун вырыл яму, залил туда воду, потом развел эликсир. Эликсир разъест кожу, плоть, часть костей, глаза, волосы и потом воссоздать новую внешность. Но сначала — изгоняющий демона ритуал. Это несложно. Ксандр уже его проводил как-то. Ритуал завершен. Мальчик сразу почувствовал себя лучше. Затем ритуал отказа от имени и от своего тела. Кончил. Теперь оставалось только переродиться.

Ксандр снял ботинки, начал расстегивать пуговицы. Больно не будет. Но кожа отойдет, потом плоть, затем кости начнут меняться. Но он этого не почувствует. Зато потом станет не собой. В голову Ксандра пришла неожиданная мысль. Если он сделает это, то у него больше не будет братьев и сестер. Ведь поменяется и кровь. И он потеряет связь с ними. И Элеон, Альт, Джоуи станут ему никем, просто призраками прошлого. Тогда Ксандр переменил решение — он окунул в эликсир только голову и всего на пару мгновений и выдернул ее, не дав смеси полностью подействовать. Тут же мальчик взвыл от адской боли — его кожа была полностью сожжена. Эта боль длилась всего пару мгновений — пару мгновений, как сотни лет в аду. Ксандра мгновенно вырубило.

Кладбище

III

Хаокин зашел во вторую дверь. В комнате всё было какое-то стеклянное, а еще стояло много-много весов, на них — разные вещи. Например, на одних весах в правой чашечке горела свеча, в левой находился стакан воды. Хаокин осматривал предметы и тут заметил что-то маленькое и черное в уголке. Колдун подошел поближе и понял, что там лишь отражение, а это маленькое и черненькое быстро перебегает из одного места в другое.

— Он пришел к нам, — кто-то перешептывался.

— Кто вы?

— Никто, — услышал Хаокин, а затем и увидел перед собой чертика размером с ладошку и пару других, прятавшихся за весами. — Мы просто те, кто помогает вам, людям, принять решения. Мы слышим ваши мысли, озвучиваем их, чтобы вы могли взвесить все за и против.

— Другими словами, вы — голоса из головы. Этого мне еще не хватало. И как с вами не чокнуться?

— Хаокин, ты ведь вернешь свет в этот мир? — К колдуну подошел стеснительный чертик. — Нужно, чтобы добро могло победить зло, а люди могли бы исцелять больных и больше не продавали бы души демону, как это сделал ты. Ты был не создан для темной магии, ты лишь приспособился к ней. У тебя не было выбора. Но если вернешь свет, у людей выбор появится.

— Мне интересно, это вы берете из моей головы или заранее готовите речь? — Хаокин присел на корточки.

— Я бы тоже не верил в то, что говорит этот слизняк, — сказал другой голос. Хаокин повернул голову. Еще один чертик. Класс... — Этот мир катится в тартарары. Так зачем ему помогать? Думаешь, что-то изменит появление светлой магии? Ну да, появится еще один повод повоевать. Так почему бы не завершить всё здесь и сейчас? Ты ведь можешь сделать так, чтобы в мире больше не стало жизни. Не будет ее, не будет смерти. Лишь покой, о котором ты мечтаешь. Нет страданий, нет любви, нет печали, нет тоски... — напевал он.

— Тебя Кощ послал, да? — парень криво улыбнулся. — Я бы такое никогда не сделал. Это его планы. Я и не думал о том, что...

— Думал, думал, — оборвал Хаокина чудик. — Зачем лукавить? По вечерам лежал и злился: «Ах если бы пророчество сбылось, и я бы уничтожил мир!» Так действуй же!

— Или ты можешь, — появился третий чудик, — сделать кое-что для себя. Наконец успокой свою душу и позволь демону завладеть твоим разумом, — умиленно сказал он.

— Что? — спросил Хаокин. На его лице появилось недоумение. — Вы меня уже достали. — Парень пнул одного чудика, другого отбросил в сторону. — Заткнулись, малявки! Я не намерен слушать кого-то размером с указательный палец.

Хаокин застыл на месте, словно задумавшись. К нему скромно подошел добрый чудик, взял парня за руку и полетел к весам. «Это то, что тебе нужно», — сказал чертик. На одной стороне чаши лежала черная шестиконечная звезда в темной жиже, вторая была пуста и возвышалась. Чудик дал парню белый рог.

— Чтобы превратить его в светлую магию, нужно сначала истереть в пыль, затем добавить воды, а потом уже поджечь, — робко сказал чудик.

— Хорошо. Слушаю.

Хаокин делал всё по инструкции, но потом вдруг в чашечку упала капля крови, чертик ее вытер. Хаокин тревожно взглянул на свою руку. На ней появлялись и исчезали царапины. А затем вдруг что-то кольнуло его в бок, рана появилась и быстро зажила, а потом в живот. Рана снова затянулась. «Что-то случилось», — понял Хаокин. На девушек напали. И могут убить. Убивают прямо сейчас. Парень тревожно посмотрел на чудика. Остаться доделать заклятие или скорее бежать? Снаружи время течет быстрее. Возможно, потом будет не к кому возвращаться. Хаокин рванул из зала, чудик грустно поглядел ему вслед. Парень быстро бежал по своим же следам, скользя по полу и чуть ли не падая. Внезапно факелы точно потухли. Хаокин в ужасе застыл. На самом деле они загорелись очень темным фиолетовым цветом. Парень взял себя в руки и рванул к выходу.

Дверь была открыта, и всё еще окружена сиянием, только на этот раз уже фиолетовой планеты, и диаметр ее увеличился в два раза. А позади нее стояли люди, среди которой Хаокин заметил и лучшего друга — Вельзи, и двух его пленников — Ариадну и Элеон. Кроме них парень увидел в толпе еще пару знакомых лиц из Академии. Один из присутствующий был, вроде, гениальным магом земли. Фобос, или Тоффи, Фоппи, Тоф — как-то так его звали. Хаокин облокотился о стену, вытащил сигарету и закурил. Вельзи с раздражением наблюдал за каждым его движением. Затем произнес:

— Дай догадаюсь. Ох уж эти чертовые розовые слоники?

Хаокин усмехнулся, а потом произнес:

— Вдруг вспомнил, что как-то сказал: «Я не буду убивать тебя, потому что смерть — это слишком хороший подарок». Так вот. Забудь об этом. Всё это брехня. Нужно было еще тогда тебя прикончить. Жаль не сделал.

— Воу, воу, воу. Полегче, брат. Чего это ты так разогнался? Неужели из-за девчонки? — Вельзи потянул к себе Ариадну за железные оковы. Элеон стояла рядом и была в почти таких же оковах, только не для колдунов.

— Отпусти ее, — сказал Хаокин тревожно. — Это только наше с тобой дело.

— Было бы, если бы она не вмешивалась в наши с тобой дела. Так что. — Вельзи достал нож.

— Ты этого не сделаешь, — прошипел Хаокин.

— Думаешь?

Вельзи воткнул нож в спину Ариадны, а Хаокин разорвал цепи на руках сестры. В следующий момент Ариадна рухнула, а Хаокин ощутил, словно потерял связь с телом. Колдун начал падал, но потом понял, что это лишь чувство и тело свое он контролирует. Поэтому он побежал на Вельзи, одновременно с этим подняв вверх землю, на которой стояли девушки. «Улетайте!» — закричал он. Элеон раскрыла крылья, схватила Ариадну и рванула вверх. Вельзи тут же выкрикнул: «Убейте их!» И двое парней помчались за девушками: один взлетел на куске земли, другой — на силе огня. Хаокин же не успел подскочить к Вельзи — на него понеслась огненная лавина, которую он перепрыгнул, но сразу же увяз по пояс в землю и едва успел вышвырнуть себя вверх.

Элеон летела зигзагами, чтобы не нарваться на огонь. Ей загораживали путь к лесу, поэтому девочка мчалась вверх всё выше и выше с тяжелой Ариадной на руках. В какой-то момент брату удалось сбить парня, что пытался поджарить сестру, но самого Хаокина тоже сбили потоком ветра. Юноша чуть не расшибся — земля под ним вдруг стала острой, и парень еле-еле с помощью огня отскочил в сторону.

Сначала Хаокин думал помочь девушкам скрыться и отвлечь всё внимание на себя. Теперь же он понял, что эти люди очень хороши в магии, и ему самому бы спастись. Особенно... Фобби? или... (Пусть так!). Этот ублюдок в кожаном пальто успевал за короткий промежуток времени сделать столько земляных ловушек: болото, пушка, копья. Так что Хаокину приходилось всё время буквально порхать с места на места. А Вельзи окружал товарища огненным пламенем вместе с тем парнем, что преследовал до этого Элеон. Были еще двое, которые бросались кинжалами, и Хаокин отшвыривал лезвия от себя. Плюс к этому кто-то постоянно пытался его схватить, прирезать, задушить. У Хаокина не получалось нападать. Он мог сделать что-то масштабное, вроде огромной земляной волны или отбрасывания от себя всего и вся (кстати, это случайно сработало, одному парню прилетел нож в горло). Но эти колдуны все вместе легко защищались от атак и быстро переходили в нападение.

Элеон скрылась от преследователя в лес, но только потому, что она быстрее колдуна долетела до самой вершины и превратилась в кроху. Девочка тащила за собой Ариадну и искала, куда бы спрятаться. Отсюда, сверху, девочка видела планеты, а еще то, что на поляне происходит что-то страшное: везде огонь, ураганы, появляются и исчезают горы. Элеон боялась, что Хаокина ранят, и тогда он умрет вместе с Ариадной.

— Ариадна. Ты жива там вообще? Рана уже зажила?

— Нет, — прошептала девушка. Кровь всё еще шла, тело обильно потело, а глаза стали будто впалые.

— Почему так долго?

— Он отравил лезвие. Я чувствую, как яд течет во мне... Я еле говорю, скоро отключусь.

— Не, не. Вставай, я тебя одна не дотащу. Пожалуйста, вставай.

Ариадна налегла на плечи Элеон и смогла кое-как плести ноги. Девушки не знали, гнались ли еще за ними, но продолжали бежать сквозь лесную чащу. Фиолетовая планета давала странный отблеск вещам. Всё вокруг казалось опасным, деревья становились похожими на живых существ.

Элеон случайно наткнулась на ветхое здание: она запнулась о доску и поняла, что где-то рядом должен быть и дом, откуда вывалилась эта деревяшка. Начала искать и обнаружила скошенную постройку без окон, но с кучей дверей и замков. Дом стоял под тенью больших дубов и был почти незаметен. Элеон дотащила Ариадну до хижины, одна дверь поддалась. Девушки забрались внутрь по доскам, сложенным на пол. Их была целая гора. Элеон вытащила из кармана самозажигающуюся свечу, что дал ей брат вместе с еще пару вещей, и подула на нее. Света стало не так уж и много, но девочка увидела, что же хранилось в этом доме — неудавшиеся гробы. Элеон проплавила оковы кислотой, потом осмотрела рану Ариадны. Черная. Девочка скривила губы. Она решила найти пару трав, которые хоть немного облегчат состояние умирающей. Элеон вышла на улицу, подожгла одуванчик и прочла заговор — теперь преследователи просто так не наткнуться на хижину, разве что только под более сильным заклятием.

Накрапывал дождь. Хаокина загнали в ловушку. Он всё пытался спрятаться в склепе, но ему не позволяли. Приходилось отбиваться от атак. По воздуху у парня не получалось пройти — его сбивали. Не выходило нападать. Это сработало раз, когда парень бросил склянку с кислотой, ее отшвырнули, и она отскочила кому-то в глаза.

Хаокина начали обвивать лианы, сверху посыпались ледяные стрелы. Парень решил пробраться к склепу под землей и ушел в нее, но всплыть не смог — Фобби не пускал его и сжимал земляную яму. Она становилась всё меньше и меньше. У Хаокина закружилась голова, воздух стал горячим, но парень жадно хватал его. Всё тело кипело от яда, а перед глазами снова всплыла картина пожара. Парню казалось, что он горит под землей и не может дышать от дыма, а из соседней могилы ему кричат мертвецы.

Хаокин почувствовал, что скоро потеряет сознание. Он потянулся к зелью для прохождения сквозь предметы. Фобби, заметив, что враг ослабил хватку, сжал каменную ловушку сильнее. Хаокин попытался дать ему отпор и одновременно снова полез в сумку. Ребра его сжимались так, что казалось, сейчас сломаются. Но вот парень пальцами нащупал склянку, повел телекинезом ее к своим губам и выпил. Каменная ловушка захлопнулась, а Хаокин полетел вверх, к склепу. Семеро оставшихся врагов хотели его остановить, но это было невозможно. Хаокин оказался под защитой фиолетовой планеты.

Колдуны подожгли траву вокруг, чтобы лишить его кислорода, хотя горела растительность плохо. Хаокин уже не знал, как с ними бороться. Он спрятал лицо под рукой. А ведь кто-то сейчас в лесу ищет Ариадну и Элеон. Хаокин убрал руку. Сколько на ней шрамов. Большинство — от пыток синих плащей. Хаокин достал из сумки одно зелье. Он им еще никогда не пользовался. Повода не было. Так, на всякий случай сготовил. А вот сегодня понадобилось. Хаокин вытащил нож, полоснул руку и вылил на ладонь зелье. Кровь почернела. Хаокин начал читать заклятие. Вельзи, услышав этот язык, вдруг испугался:

— Ты не станешь этого делать!

Но Хаокин уже закончил. Вельзи от него отвернулся и сказал: «Смотрите под ноги!» Никто не понял зачем. Вдруг одного парня что-то схватило из-под земли. После этого начали появляться они — мертвецы из могил. И в начале зомби не были такой уж большой угрозой. Магией не обладали, их можно легко отшвырнуть или заново закопать. Но они всё шли и шли, их становилось всё больше и больше, и они не умирали.

Вельзи первым всё понял и побежал. Мертвецы погнались за ним. Он разгонял их огнем, но они плохо горели — дождь начался. Остальные тоже поджигали и отбрасывали от себя надвигающиеся сотни зомби. Трупов было очень много. И не только людей-зомби, но и зверей. Кроме того, они делились и восстанавливались — Хаокин исполнил такую вариацию зелья. Он услышал, как одного парня утащили мертвецы и начали кромсать. Все остальные решили бежать, но зомби окружали их.

Парень, что до того гнался за Элеон, теперь отбивался от зомби близко к Хаокину. Хаокин схватил его за шею и потащил к склепу. Колдун же попытался Хаокина подсунуть мертвецам — один схватил его за ногу, другой хотел откусить ухо. Хаокин еле отполз к склепу, уронив за собой парня. Тот тут же испепелился в фиолетовом пламени. Сердце бешено колотилось, Хаокин выдохнул. Но потом увидел, что зомби к нему подходят тоже. Мертвец переступил границу фиолетовой планеты и не сгорел. Хаокин отбросил его в сторону. Но мертвецы продолжали идти. Хаокин посмотрел на дверь. Зайти туда? А если, пока он отсиживается, с Ариадной и Элеон что-то случится?

Всё больше мертвецов переступали границу планеты. Нужно найти девушек. Хаокин пробежал метра четыре, прорвавшись через зомби, но потом понял, что дверь открыта. Он вернулся, судорожно достал ключ и закрыл ее на замок. Кто-то схватил парня за плечи, а другой замахнулся кинжалом. Хаокин подставил ладонь. Лезвие прошло насквозь. Парень задержал дыхание, чтобы не закричать, и оттолкнул их в сторону. А зомби всё шли и шли, прохода уже не видно. Хаокин увидел горящих мертвецов и будто услышал истошный крик сестры в толпе. Парень откинул часть зомби и пошел напролом. Как-то ему удалось выбраться, и он побежал в лес.

Элеон на ощупь и запах искала траву. Девочка отошла недалеко от лачуги, хорошо запомнила дорогу. Элеон могла точно сказать, куда идти: сначала назад, спускаешься с пригорка и дальше направо, пока не натыкаешься на дом. Чувство страха, однако, не покидало ее. Нужно скорее найти траву и возвращаться.

Элеон не сразу осознала, что ее так напрягло в этом дереве. Она некоторое время просто смотрела и не могла понять, что же не так. А потом догадалась — позади него кто-то есть. Старуха с желтыми глазами. Элеон медленно начала отступать, а старуха, наоборот, приближаться. Элеон побежала, но споткнулась на пригорке, а когда встала, черная старуха со сверкающими глазами стояла прямо перед ней.

— Не уходи. Мне надо с тобой поговорить.

Элеон рванула, но, куда бы она ни бежала, смерть везде находила ее. Старуха шептала: «Сделай свой выбор... у тебя есть три домика... муж с женой, Гензель... Дюймовочка, Гретель... в вечной тьме. Ты готова?..» Элеон сбилась с ног, упала, спрятала лицо под руками. Она шептала: «Пожалуйста, уйди, уйди! Нет! Нет...» А когда открыла глаза, смерти уже не было. Девочка поднялась. Шел дождь. И она перепачкалась в грязи. Элеон посмотрела на небо — там лишь тьма. Вокруг — тьма. И нет дороги в лачугу. И лачуги нет. Ничего нет. Элеон в истерике попыталась восстановить путь назад. Но тут натолкнулась на кого-то, вскрикнула и рванула прочь...

Хаокин бежал уже несколько минут. Магия указывала ему путь к девушкам, но они находились так далеко. Парень слышал ужасные звуки из толпы мертвецов. Потом кто-то истошно закричал. И небо стало огненным — оранжевая планета воссияла. Парень ускорился.

Элеон не было уже давно. Ариадна бредила. Ног она не чувствовала, а руки дрожали. Девушке хотелось спать, но казалось, если уснешь — больше не встанешь. Она почему-то думала, что находится на улице, на той поляне, и видела в темноте вместо гробов — деревья и склеп. И смерть. Смерть снова подкарауливала ее. Ариадна разглядывала костлявый силуэт в кустах. Руки смерти — две уродливые ветки — шелестели от ветра. Листья сплелись в темный длинный плащ. Два огонька мигали вдали — то очи смерти.

Старуха стояла прямо перед девушкой.

Ариадна всё открывала глаза, чтобы не уснуть. Зрение еще подводило ее, но сознание уже просыпалось. Девушка набралась сил и крикнула:

— Не прячься же! Выйди в свет! Или ты испугалась меня, смерть?

— Наивное дитя. Я никого не боюсь. Смерть непобедима. — Костлявая проявилась прямо перед Ариадной, и огонь свечи осветил ее образ. Это был живой скелет, обтянутый беловато-серой кожей. Седые волосы слегка покрывали череп. Глаза большие, навыкате, сверкающие желтым пламенем. Старуха стояла, скрючившись, над Ариадной. Лицом к лицу — мертвец глядит на умирающую. Смерть провела когтем по щеке девушки. Ариадна съежилась. Пахло трупом.

— Не прикасайся! Ты не можешь меня забрать, мертвечина. Не можешь, пока он жив. — Ариадна попыталась улыбнуться. — Как же прошлый раз я тебя испугалась. А теперь знаю: ты мне ничего не сделаешь. Потому что Хаокин...

— Оу. — Костлявая отодвинулась от Ариадны. — Это, правда, обидно. Смерть обязана забирать у отмеченного жизнь. Смерть любит время, место и причину. Но ты думала, что сбежала от меня? Предсказание — мальчик утонет в колодце. Действие — колодец забить. Результат — ребенок ложится на крышку колодца и умирает. Причина — колодец. Иное дело со временем. Такая свобода творчества. Хочешь — забери жизнь ядом, хочешь — ножом, хочешь — нелепой случайностью. У тебя было место. Ты бы вышла замуж, и супруг утопил бы тебя в озере при полной луне в Лазоревом лесу. Но ты сбежала раньше и попала в Лазоревый лес в полнолуние. Ты была такой легкой добычей, тебя пырнули в живот. Но нам с тобой помешали. Так не положено. Хаокин соединил свою жизнь с твоей. Умно. Количество жизней правильно, а вот по смертям недочет. Но оглянись. Сейчас ты тоже в Лазоревом лесу. Он такой большой, простирается на километры. Ариадна, кто-то должен отправиться в загробный мир. Мне нужна душа из Лазоревого леса. Этот день! — прошипела старуха. — Столько энергии, сосредоточения сил. Это редкость даже для меня. Правда же, что этот день будет идеален для смерти? Чью бы только душу мне забрать? Быть может, твоего омерзительного спасителя? Будет знать, как со мной играть. Или твою? Отдашь свою душу, как было предначертано? Или пожертвуешь той невинной овечкой, что пришла с вами?

— Иди к черту. Ты нас не убьешь.

— Убью, а ты ничего не можешь с этим поделать, Ариадна. Ты уже пришла в Лазоревый лес.

— Забирай другие души! Тех людей, что на нас напали.

— О да. Я заберу. Они пришли к месту своей смерти! Но и вы пришли. Я вижу три дома впереди. Но лишь один из них станет реальным. В первом живут муж и жена. Это они отдали ради своего семейного счастья страшной старухе Рапунцель. Во второй дом, отчий, вернулись Генсель и Гретель. Им пришлось убить женщину, чтобы не погибнуть в лесу. Третий дом покинули Пташка и Дюймовочка и оставили Крота-жениха в вечной тьме. Ты готова сделать свой выбор?

— Ты мне, что ли, загадку загадываешь?

— Загадку, которая решит судьбу твою и твоих друзей. Ну, ты готова сделать выбор?

— Но в этой загадке нет смысла! Обычно бывает что-то вроде: две жабы, одна говорит правду, другая лжет, и вопрос надо задать. А здесь что сделать? Лишнее определить? Но лишнее, наверное, третье. Там же дома как такового нет. Или загадка заключается в другом? Везде по два героя. Хорошо. И там... надо вычислить самый плохой поступок, что ли? Но тогда это второй домик. Или надо выбрать больше всего понравившуюся пару? Тогда первый. Нельзя уточнить условия?

— Так ты сделала выбор?

— Нет же. Мне нужно больше времени и конкретики. Ничего не понятно.

— Смерть не раздает время. — Старуха медленно отходила назад. — Смерть не обязана быть понятной. — Костлявая начала исчезать, пока окончательно не растворилась в темноте.

Затем Ариадна увидела, что дверь открыта и кто-то заходит в дом.

— Это ты, смерть? — прошептала девушка.

— Не совсем, — ответил Хаокин.

Ариадна забыла обо всем на свете. Он здесь! Хаокин подошел к ней, поцеловал в лоб, щеку. Начал проверять пульс.

— Хаокин... Я так боялась, что больше тебя не увижу. — Ее голос задрожал. — Всё хорошо? Ты не ранен? Ты убил их всех?

— Нет, — прошептал он. Потом осмотрел ее рану, нахмурился, достал из сумки какую-то мазь и смазал спину.

— Что там происходит? Я слышала какие-то звуки. Почему ты не всех убил?

— Я оживил мертвецов, — ответил Хаокин, а затем его вдруг осенило. — Где Элеон? — он с тревогой спросил.

— Подожди с вопросами. Что значит мертвецов? Оживил их, как это делают синие плащи, когда истребляют народы? Это и есть желание парада планет? Как того хотел Кощ? Пророчество сбудется? Ты загадал желание в склепе?

— Нет же, нет. В склепе. Но не желание, а заклятие. Я ему научился, когда у них был. Но оно не желание. Оно не везде мертвецов оживило, только здесь. Это не навсегда, на час или два. Я не знаю. Не пробовал еще. Не думал, что попробую когда-нибудь. Но ты не ответила: где моя сестра?

— Она ушла.

— Как давно?

— Не знаю. Я умираю вообще-то!

— Я иду за ней.

Хаокин подбежал к двери, но увидел, что на улице повсюду гуляют зомби. Он хотел пробиться сквозь них так же, как и на поляне. Но потом посмотрел на Ариадну. Она лежала почти бездыханная. Вельзи дал ей какой-то яд, не позволяющий ране зажить. Если Хаокин выйдет, мертвецы заметят дом, а там... она.

Хаокин закрыл дверь, заметив при этом на улице зомби в кожаном плаще. Хоть что-то хорошее. Парень сел около Ариадны, закрыл глаза. Нужно только немного подождать.

Тишина. Только тихое ворчание Ариадны, которая вся горела, пот лился с нее ручьем, но парень ничего не мог сделать. Нужно только подождать. Яд должен пройти. В конце концов Хаокин дал ей зелье. Должно помочь.

— Уйди же, уйди же, — услышал он тихий шепот Ариадны.

Она бредила. Хаокин открыл глаза и увидел, что красная пятая планета осветила лес. А затем он заметил в уголке, куда не попадал свет, старуху под рваным плащом. Ее лица не было видно, лишь желтые глаза таращились на людей. Хаокин медленно встал.

— Не подходи к ней. Она страшная, — шептала Ариадна в бреду.

— Я ее не боюсь. — Хаокин приблизился к старухе, глядя на нее завороженно.

— Не многие могут похвастаться тем же, — сказала старуха. — Хаокин, я тебя знаю. Дважды самоубийца. Удивлена, что мы с тобой еще не встречались, разве что косвенно. Задал же ты мне задачку с Ариадной, когда удвоил переменную. Но ты считал, мне не под силу решение? — Костлявая усмехнулась. Ариадна что-то шептала, но Хаокин не слышал. — И вот ты и перестал думать о смерти. Вы привыкли не умирать, да? Но ты не знал, что время в этой задачке не играет никакой роли. Лишь место. И сейчас все переменные здесь, добавились даже новые. И теперь ты поможешь мне решить заданную тобой же задачку. Я вижу три дома впереди. Но лишь один из них станет реальным. — И смерть вновь пересказала ему загадку, в конце добавив: — Ты готов сделать выбор?

— Хорошо, — проговорил Хаокин. — Да, доми...

Смерть вдруг прервала его:

— Какой ты быстрый! Я же сказала — время в этой задачке не важно, так что можешь не торопиться с выбором. Мне лишь нужно было понять, кто решение примет. И всего-то. — Старуха улыбнулась. — Все мертвецы снова мертвы. Вы можете идти.

Исчезла. Хаокин подскочил к двери, открыл ее и увидел лишь пару лежащих трупов под светом кровавой планеты. Дождь тоже кончился. Серые тучи с красноватым отливом еще плыли в темном небе, а среди них во всю сияла белая луна — единственное чистое и светлое создание в этом странном мире. В воздухе чувствовались последождевая свежесть и запах разложения. Хаокин достал зелье в склянке-кулоне и добавил в него каплю крови. «Кровь к крови», — прошептал он. Кулон засиял и потянулся в сторону Элеон.

— Не бросай меня одну, Хаокин, пожалуйста, — прошептала Ариадна. Он остановился.

— В лесу всё еще может быть опасно. Я прошлый раз еле ушел. Это словно ад.

— С тобой хоть в ад, — прошептала Ариадна, улыбнувшись. — Возьми меня с собой, а?

Хаокин вздохнул, поднял девушку на руки и вышел из дома. Темный лес, влажная земля. А с этой ночью забудешь, что бывает утро, а солнце на самом деле существует. Сколько времени они шли по лесу — сложно судить. Может минут десять-двадцать, но не больше часа — планета не успела смениться. Элеон всё время двигалась, и Хаокин не мог точно сказать, где сестра. Но вот кулон запылал — она где-то поблизости. Скорее всего, на большой поляне, не дальше. Хаокин уже немного успокоился, замедлил шаг, как вдруг услышал крик сестры. В мгновение он похолодел, мурашки пробежались по всему телу, Хаокин посмотрел на Ариадну. Она выдавила: «Давай. Найти ее». Парень оставил девушку и побежал.

На поляне были Элеон и Вельзи. Он, видимо, хотел убить девчонку, когда наткнулся на нее, но увидел Хаокина и взял Элеон в заложники — приставил к горлу лезвие. Хаокин, который до этого бежал на друга, остановился в метрах пяти от него.

— Опусти нож, Вельзи.

— Чем ночь началась, тем и закончится. Только вот сомневаюсь, что эта девчонка такая же бессмертная, как предыдущая. За ту — как ее там? Орна? Орта... Ари — в общем, за ту девчонку ты и не переживал. А я-то сразу и не понял. Только когда ты вот эту рыжую первой освободил. Кто она тебе? Сомневаюсь, что при такой своевольной любовнице ты бы завел вторую. Даже друга-девушку она бы тебе не позволила завести. Для дочери слишком большая. Остается сестра. — Хаокин молчал. — Сестра... Значит, я угадал. Не знал, что она у тебя есть. Жаль, наше с ней знакомство будет недолгим.

— Если ты убьешь ее, слышишь я... Слышишь...

— Что? Убьешь меня? Я хотел бы на это посмотреть. Думаю, и твоя сестренка тоже. Но к тому моменту она будет мертва!

— Нет. Знаешь, что я сделаю? Я просто развернусь и уйду. Не буду мстить. А затем спрячусь. И поверь: ты не найдешь меня. Станешь искать везде, пробовать разные способы. Но, черт возьми, никогда не найдешь меня! И каждый день всю свою долгую жизнь ты будешь мучиться и ждать, что я приду и уничтожу тебя и всё, что тебе дорого. Ведь не можешь иначе. Знаю, потому что такой же. Но я уйду туда, где ты меня не достанешь. Я буду жить, оплакивать сестру. Но и скорбь однажды пройдет. А ты будешь страдать, зная, что человек, который тебе так невыносим, живет с тобой на одной земле и, вероятно, даже счастлив.

— Ты не сможешь. Попытаешься мне отомстить. Ты взбесишься! Ты всегда бесился.

— Ради того, чтобы позлить тебя, смогу. Я откажусь от мести, лишь бы тебе было хуже!

Элеон смотрела на брата и думала: «Вот так он собирается меня спасать?»

— Знаешь, — сказал Вельзи, — а мне нравится твоя идея. Может, это мне так поступить? Ведь я могу спокойно уйти с девчонкой, и ты мне позволить это, иначе я ее убью. И я укроюсь где-нибудь, и ты меня не найдешь. Ненависть — ничто по сравнению с неизвестностью. Когда не знаешь, что стало с самым дорогим человеком. Когда, возможно, он уже мертв, а ты из года в год надеешься найти его. Гадаешь: он в плену? Его страшно пытают? Насилуют? Или я потом могу жениться на твоей сестре? А что? Мне нравится мысль, что она предаст тебя, полюбив твоего врага.

Элеон еще раз посмотрела на брата, потом на Вельзи. Это батл «Кто кому хуже сделает на словах»? А она, видимо, основная тема обсуждения. Так заняты тем, чтобы насолить друг другу, что о ней совсем забыли.

Забыли.... Элеон ударила молнией Вельзи, вырвалась от него и взмыла вверх. Для парней это значило одно — разговоры кончились, началась битва. Но сил на магическую атаку у них почти не осталось. И друзья сцепились на мечах, которые оставили те два парня, что умерли на этой поляне. Бой длился недолго. Хаокин пронзил Вельзи насквозь.

С минуту они стояли так, оказавшись почти вплотную друг к другу и боясь пошевелиться. Затем Вельзи сделал пару неловких шагов назад и упал. Хаокин увидел его лицо. Ошарашенное, бледное, с живыми эмоциями — не как раньше. Изо рта текла кровь. А затем Хаокин заметил что-то постороннее на себе, взглянул вниз. В его живот был воткнут нож по самую рукоять. Это было так странно, неожиданно — Хаокин и не заметил удара. Дрожа, юноша вытащил нож, и он выпал на землю. В тот же момент Хаокин пожалел о том, что сделал — хлынула кровь, он зажал рану, и рука окрасилась в алый. Парень опустился на колени, почувствовал, как тело его охладевает, как он теряет силы.

— Ну ты и мразь. Все-таки пырнул меня.

— Разве ж я мог поступить иначе, если ты меня насквозь проткнул? — сказал еле-еле Вельзи, из-за крови во рту он не мог говорить, глаза его закрывались, но он изо всех сил держался. — И зачем ты это всё затеял? Синие плащи... Желание...

— Решил, что было бы неплохо иметь не только темную магию, но и светлую.

Вельзи усмехнулся. Кровь хлынула изо рта сильнее. Он дрожал.

— Ты всегда был сентиментальным. И психом. Помнишь, как ты не мог сломать тот жестяной щит? Ты прыгал, на кол его поставил. Смешно было.

Хаокин улыбнулся.

— Зато ты у нас вся из себя галантность. Вперемежку с нарциссизмом, расизмом и сексизмом. «Я не буду слушать эту женщину! С какой стати ей доверили преподавание? Пусть лучше меня отчислят».

— Дело не в женщинах, а в этой училке конкретно. — Вельзи рассмеялся, и смех перешел в страшный кашель, колдун не мог выхаркать кровь. Хаокин сморщился. — Она тупая. Я не против женщин. Например, твоя... Ариетта? Она нечто.

— Нечто...

— Друзья делят всё? — проговорил Вельзи со странной улыбкой на лице. — А у тебя ведь есть сила, которая переносит раны с одного человека на другого. Жаль, что ни я, ни ты ни за что не возьмем чужие раны на себя.

— Видимо, придется умирать обоим.

У Хаокина закружилась голова. Он увидел силуэт сестры, подбегающий к нему.

— Друзья делят всё, — повторил Хаокин фразу Вельзи. — Забавно, у меня не было друга роднее, чем ты. Как же так получилось, что нам настолько хотелось убить друг друга? Наверное, характер. По-другому кончиться и не могло. — Хаокин с грустью посмотрел на Вельзи. Товарищ уже не двигался. У Хаокина образовался большой ком в горле. Парень сделал вздох от самого живота, чтобы не заплакать.

А над телом Вельзи уже стояла темная старуха, светя желтыми глазами.

— Теперь ты можешь делать выбор, — сказала она.

В этот момент к Хаокину подбежала сестра. Он вздрогнул. Элеон уже рыдала и что-то причитала, но парень не мог понять ее слов. Он был уже будто не здесь.

— Нет, нет... — прошептала она. — Ты же не умрешь, да?

— Прости...

Распухшие глаза, красный нос. Люди не красивы, когда плачут. Всё лицо замазано слезами, из носа текут сопли. Смешное зрелище.

— Где Ария? — спросил Хаокин. — Я ее оставил на той поляне...

— Наверное, еще там.

— Помоги мне, прошу, к ней дойти. Я должен к ней дойти.

— Ты ранен, — дрожащим голосом произнесла Элеон, глядя на то, как быстро он истекает кровью, — не дойдешь...

— Прошу. Она там одна, и мы умираем, и она там одна! Я должен ей сказать... Она не должна быть одна, Господи. — У него перехватило дыхание. — Я ее люблю.

Элеон прикрыла рот рукой. Потом помогла брату встать, и они пошли. Голова его болталась на шее, как игрушечная. Он был мокрый от крови и грязи.

— Так не должно быть. Почему ты умираешь? Это нечестно. Сначала родители, а потом ты. Я не могу тебя потерять, прошу. Я не справлюсь одна. Неужели нет никакого способа?

— Все умирают. И я. И ты когда-нибудь. И ты справишься, правда.

— Нет. Я не смогу. Я ничтожна! Я чудовище! И я не знаю, как мне жить дальше.

— Это не правда. Ты не такая. Ты намного лучше меня, Элеон. Ты сильнее меня. И что бы кто ни говорил, ты им не верь, ты не чудовище, Элеон, ты ангел. Только не жертвуй, пожалуйста, своей душой. Только не делай это, как я, и всё будет хорошо. Пожалуйста...

Смерть медленно шла за ними, ожидая своей минуты. Цвет планеты снова поменялся. Мир покрылся белой пеленой.

Ариадна не сразу почувствовала, что Хаокина ранили. Только внезапно увидела у себя на животе кровь. Ночь под полной луной, Лазоревый лес. И старуха в черном скрывалась за деревьями. «Хаокин», — прошептала Ариадна дрожащими губами и встала. Она медленно побрела в ту сторону, куда он ушел, а смерть всё нагоняла ее.

— Нужно успеть. Успеть, — всё повторял парень тихо-тихо, затем начал бормотать что-то про себя, и Элеон не разбирала слов.

Увидев силуэт Ариадны, Хаокин вырвался от сестры. Ариадна тоже ускорила шаг. Она бросилась к нему, чуть не уронив. Они вцепились друг в друга крепко-крепко, будто это может остановить смерть. А две смерти, что следовали за ними, соединились в одну.

Юноша и девушка стояли там, оба грязные, все в крови и слезах — бледные копии самих себя.

— Мы умрем, да? — спросила Ариадна.

— Нет, — ответил Хаокин и улыбнулся.

На мгновение Ариадну успокоила эта улыбка. А затем девушка увидела, как зеленые глаза Хаокина застыли на ней и что в них — прощание.

Хаокин поцеловал девушку в окровавленные губы, сплел свою руку с ее рукой и вложил в нее что-то холодное.

Какая-то черно-красная вспышка. Ариадна почувствовала, как раны ее словно вышли из тела, их больше нет. Она здорова — смерть отпустила от нее, медленно отойдя в сторону. Хаокин чуть отодвинулся назад.

— Ты исцелил меня, — недоумевающе произнесла Ариадна.

Она готова была кричать от счастья. Жизнь кипела в ней, потому что Он был необыкновенным, потому что Он был рядом. Ариадна раскрыла глаза, ожидая увидеть его прекрасное лицо, его улыбку. А потом всё, что было у нее внутри, рухнуло в безысходности. В глазах Хаокина Ариадна увидела смерть; рука его ослабела, выскользнула из пальцев девушки, она хотела подхватить его. Но вот он уже лежит на земле. Потухшие глаза на белом лице не двигаются. Всё тело в красной мокрой крови. Красный — цвет жизни...

Труп.

— Боже! Что ты наделал? — вырвался истошный крик из ее губ.

Ариадна упала на колени и заорала от отчаяния. Тут же к мертвому подбежала Элеон, рыдая. Она поднимала его голову к себе на колени, но не видела в этом своего брата. Эта была болванка, это был не он. Это не может быть он!

Застывшие глаза Хаокина глядели на ночное небо. В них отражалась полная луна.

Элеон рыдала, не зная, что делать. А Ариадна сидела перед Хаокином в двух шагах не в силах подойти к нему.

— Предатель, — услышала она от Элеон. — Ты бросаешь меня опять... Ради нее. Сволочь! Ненавижу тебя! Вернись, пожалуйста!

Ариадне казалось, что она проваливается в землю от боли. Она разжала руку. Золотой ключ. Элеон тоже на мгновение перестала плакать и посмотрела на девушку.

— Иди, — прошептала Элеон, но Ариадна не двигалась с места. И тогда девочка закричала: — ИДИ!!!

Ариадна вскочила на ноги.

— Иди туда! Иди же! Парад скоро кончится. Он хотел этого! Иди! Иди!

Ариадна, как бумажная кукла, отлетала от каждого ее слова. В горле образовался ком. Она развернулась и побежать прочь оттуда, прочь от боли. Будто можно убежать от этого. Но она бежала, задыхаясь, слезы стекали с ее лица. «Что он наделал? — думала Ариадна. — Уж лучше бы я умерла». В ее голове всплывали мимолетные воспоминания, которые будто пронзали ее насквозь. Луна... Ты хочешь жить? Обещай, что разорвешь связь! Ты обещал! Уж лучше бы я умерла тогда, чем встретила тебя. Мертв вместо меня. Мертв вместо меня. Это ей суждено было умереть, не ему. Но смерть всегда забирает свое. Раз не погиб один, погибнет другой. Всё верно — всё по арифметике.

А белая луна так и сияла в небе: «Ты этого хотела?»

Ариадна всё бежала, будто чувствуя на себе взгляд луны. Девушка поскорее желала скрыться от нее в склеп, но всё не могла добраться до места.

Как можно быть настолько глупой, чтобы убить того единственного, которого искала всю жизнь? Как можно было не знать, что любишь человека, быть с ним жестокой и прозреть только сейчас, когда уже поздно?

Ариадна добежала до склепа. Белая планета занимала чуть ли не половину поля. Девушка прошла через нее, дрожащими руками открыла замок. В конце коридора было три двери, и у одной — следы. Девушка медленно шла по следам, оставленным Хаокином. Ядовито-розовые факелы вспыхнули, осветив комнаты цветом нервным, неестественным, болезненным.

И вот она на месте. Ариадна стояла перед весами, на обоих чашах лежал песок. Чаша с черным песком перевешивала, чаша с тремя крупицами белого песка была наверху.

— Ты знаешь, что делать, — послышался голос. Ариадна обернулась. Перед ней стоял черный чудик. — Ты закончишь заклятие Хаокина, и светлая магия вернется в мир.

— Ты поможешь мне, да? — спросила Ариадна. Существо кивнуло и прыгнуло девушке на плечо. Чудик был почти что невесомым. Он начал нашептывать ей инструкцию.

— Или, — вдруг послышался другой голос. Ариадна взглянула. Еще один чертик. — Ты можешь сделать другое заклятие, — сказал он. — В этом месте ты — почти бог. Хочешь — луна станет лиловой. Хочешь — дельфины научатся летать, а хочешь, — существо сделало паузу, — и твой любимый воскреснет.

— Это возможно? — Ариадна замерла.

— Да. Пойдем, я покажу как.

— Нет! — воскликнул чудик с плеча Ариадны. — Если ты воскресишь Хаокина, ты не сможешь вернуть равновесие. Помнишь — всего одно заклятие. Ты обречешь свой мир на тысячелетие без светлой магии. Хаокин знал, что делал. Это была его судьба — вернуть свет, и Хаокин многим пожертвовал ради этого. Ты не можешь просто так взять и всё испортить. Его судьба — теперь твоя судьба, судьба целого мира на твоих плечах.

— Какое тебе дело до этого мира? Ты не знаешь людей, ради которых стараешься, они тебе никто. И ты для них никто. А Хаокина ты знаешь. Твой мир — это он. Твоя настоящая жизнь рядом с ним. А остальное будто и нереально вовсе. Ты не жила до него, ты не сможешь жить без него. Ты всегда любила его, даже когда ненавидела, даже когда еще не встретила. Так как ты можешь позволить ему умереть? Не нужно менять целый мир, чтобы быть счастливой. А даже если возможно сделаешь мир лучше, что тебе целый мир, если в нем нет его?

Ариадна дрожала. Ее разрывало на части.

— Нет, — прошептала девушка. — Хаокин хотел этого. И если я сейчас его спасу, то обреку тысячи на такой же трагичный финал. Так что... Говори, как кончить заклятие!

Ариадна злилась на обоих чудиков. Заставить ее выбирать — как жестоко. Но она продолжила. Пурпурный свет залил комнату.

Ариадна бросила последнюю щепочку на весы. И вдруг планета погасла и наступила тьма. И эта тьма, казалось, длилась вечно. Но затем. Из чашечки вылился свет: красный, синий, зеленый... Это было что-то волшебное, похожее на северное сияние, только совсем маленькое, и находилось так близко, что Ариадна могла дотронуться до него. Из глаз ее текли слезы. А энергия сияния возросла и будто взорвалась, распространившись по всему миру. Лучи проникали в каждый дом, в каждый уголок — фиолетовые, красные, зеленые... Это произошло мгновенно. Почти незаметно. Как блики в глазах.

Светлая магия вернулась в мир и осталась в нем. А затем начали зажигаться оставшиеся планеты. В начале желтая. Желтый — цвет радости и веселья. Затем зеленая — цвет жизни и природы. Ариадна сидела на полу и не могла перестать рыдать. Он умер, а она его не вернула. Зеленый — цвет предпоследней планеты. Пора бы уходить. Но куда ей торопиться? К кому? За склепом — лишь кладбище с мертвецами. Синяя, последняя планета зажглась.