В преддверии парада планет

Дом мёртвых родителей

V

Утро. Элеон сидела на лужайке. Роса еще не успела высохнуть, но это девочке и нравилось. Нравилось ощущать единство с миром и чувствовать на босых пятках капли воды, чувствовать, как легкий ветерок развивает волосы, а голову согревает тепло солнца. Ничто в такой чудесный день не могло испортить настроение...

Плохая мысль. Очень плохая. Обычно после таких мыслей что-то да случается.

Элеон увидела, как Ариадна вышла из конюшни: платье обожженное, в руках несет огромную корзину. Элеон раскрыла крылья и приземлилась перед девушкой.

— Что ты опять натворила?

— Я? — спросила Ариадна. Элеон ожидала, что девчонка снова будет валить всё на Хаокина, но нет. — Я просто гуляла.

— А что у тебя там? — Элеон указала на корзину, накрытую полотенцем.

— Пикник решила устроить. Отвяжись.

Полотенце зашевелилось. Элеон сердито посмотрела на Ариадну и подняла ткань. В корзинке лежал маленький белый жеребенок, которого недавно родила агана.

— Зачем ты взяла малыша?

— Я только хотела с ним немного побыть, — ответила Ариадна и пошла к дому. — Его мамаша не дает мне на ребеночка смотреть. Бесится. Пылает гривой.

— Может, потому что ты не умеешь обращаться с зверями? Прошлый раз из-за тебя Нелли в дом забежала, все документы сожгла, еще съела... рог.

— Неправда. Я умею общаться с животными. А Дорофей — просто маленькое чудо. Самый милый аган на свете. И еще альбинос. Думаешь, он будет пылать?

Девушки зашли в поместье. Элеон явно хотела продолжить спор, а точнее — убедить Ариадну в ее неправоте. Но внезапно Ариадна замерла со странным выражением лица.

— Ты это видишь? — спросила она.

— Что?

— Всё двоится, — прошептала Ариадна и даже вцепилась в руку Элеон.

Затем их будто перетряхнуло. Девушки переглянулись. Что-то произошло. Но они не понимали что, а лишь чувствовали, будто находятся уже не дома. Ариадна поставила корзинку с аганом на пол и вместе с Элеон побежала искать Хаокина. Нашли они его почти сразу, в одной из гостевых. Парень сидел, словно приросший в кресло-качалку, и держал между пальцев догоравшую сигарету. В глазах его была пустота. Хаокин вздрогнул, когда заметил девушек.

— Как вы сюда попали?

— Через дверь, — пожала плечами Ариадна.

— Так, неважно, — сказал он. — Ничего не трогайте. Сядьте на пол. И не двигайтесь.

— Что? — спросила Ариадна и прошла в комнату. Элеон — за ней.

— Нет времени объяснять! — сказал Хаокин. И по его тону девушки поняли, что это серьезно. Они сели на ковер. — Сейчас придет человек, с которым лучше не знаться вовсе. Но это неизбежно. Прошу, не вмешивайтесь. Он ничего не сможет сделать, если вы не будете вмешиваться. И главное — нельзя трогать вещи. Особенно незнакомые. Особенно вещи, которые дает вам этот человек.

— Да что происходит? — сказала Ариадна. И вдруг почуяла отвратный запах, от которого у нее глаза заслезились.

— Поздно, — прошептал Хаокин, глядя в сторону двери.

Девушки не успели обернуться. Мимо них медленно прошел человек в железных сандалиях, которые впивались в его черную разложившеюся плоть. От запаха выворачивало наизнанку. Бледные, девушки перевели взгляд на лицо. Нет, человеком это сложно назвать, по крайней мере, живым. Иссохший черный скелет зашел в комнату. На голове его красовалась корона, которая приросла к прогнившей коже и была уже неотделима от нее.

Этот некто подошел к Хаокину. От трупного запаха у юноши начало жечь в глазах, потекли слезы. Скелет протянул к Хаокину руку с желтыми потрескавшимся ногтями и погладил по плечу. Мурашки пробежали по всему телу, и желудок начал сокращаться. Страх. Ариадна заметила страх в глазах Хаокин. Она впервые видела, чтобы он так боялся кого-то.

— Здравствуй, — сказал Хаокин хриплым голосом и кашлянул, чтобы прочистить горло.

— Здравствуй, Хаокин, — сказало это существо. Юноша осторожно перевел взгляд на глаза гостя, совсем желтые. «Как у смерти», — подумала Ариадна.

Желтоглазый решил долго не мучить парня столь близким контактом и отошел к окну. Хаокин выдохнул.

Элеон хотела поскорее убраться из комнаты, но Ариадна сидела как вкопанная и сжимала ее руку. А девочка просто не могла понять, почему все медлят. Ариадна уставилась на Хаокина. Она ждала, что он будет делать. Но парень даже не шевелился.

Фигура в синем плаще красовалась у окна. Было слышно, как дышат все три человека в комнате.

— Все-таки красивый дом у твоих родителей, — сказал наконец желтоглазый. — Не самый роскошный, но довольно милый. Когда у Николаса родились дети, я хотел навестить его, но подумал: «Пусть всё идет своим чередом. Сын его рано или поздно сам объявится у меня». — Желтоглазый повернулся мертвым лицом к Хаокину. — Мальчик, а ты еще сомневался в пророчестве. Парад планет пройдет почти на лужайке твоего дома. Тебе до сих пор кажется это совпадением? Только так и могло произойти.

— Что тебе нужно, Кощ? — сквозь зубы процедил Хаокин.

— Что и всегда. Я хочу избавить мир от страданий, а ты мне в этом поможешь.

— Кощ — это синий плащ? — вдруг спросила Элеон. Хаокин и Ариадна испуганно на нее посмотрели. Мертвец тоже обратил внимание на девочку.

— А ты, вероятно, его сестрица, Элеонора. Да, ты права. Я тот самый Кощ из детских сказок.

— Ты не хочешь спасти мир, — возразила девочка.

— Элеон! — сказал Хаокин, но сестра продолжила:

— Ты его уничтожить желаешь. Вы столетиями пытались стереть людей с лица земли. Но... при чем здесь мой брат?

— Ты им не сказал. — Кощ перевел взгляд на Хаокина, потом снова на Элеон. — Дело в том, деточка, что твой брат — единственный человек, который может загадать желание во время парада планет. Сегодня ночью. В Лазоревом лесу — лесу вокруг поместья Атталей.

— Почему?

— Потому что он пришел ко мне и сам об этом попросил, — ответил Кощ. Элеон перевела взгляд с Коща на Хаокина. Брат не двигался и не отрывал глаз от синего плаща. — Он был так расстроен смертью любимой, хотел ее воскресить. Но даже ангел смерти не может вернуть с того света пепел. Тогда твой брат понял простую суть вещей: жизнь это не нечто прекрасное, это страдание, царство жестокости, где одно существо пожирает другое. А человек... он вечно чего-то жаждет и мучится без желаемого. А если даже обретает, то не бывает счастлив: то в жизни, не как в фантазиях, то интерес пропадает. В любом случае человек ищет новую цель, и так по кругу. Пока есть жизнь, есть боль, есть страсти, есть зло. Жизнь есть страдание, смерть есть избавление. Твой брат принял это. И пожелал служить высшей цели — избавить мир от страданий. Я лишь помог ему найти способ не умереть от света планет во время парада. Теперь он может изменить закон мироздания. И не только он. Думаю, твою подружку тоже не погубит свет, — обратился Кощ к Хаокину, — раз ваши жизни связаны.

— И придет погибель ко всем нам, — прошептала Элеон и тоже взглянула на брата, пытаясь понять, что сейчас в его голове. — Это правда? Ты хочешь уничтожить мир?

— Нет, — помотал головой Хаокин, потом судорожно перевел глаза с сестры на Коща и обратно. — Я бы так не поступил.

— А как же парад планет?

Хаокин долго глядел на Коща со страхом, затем сказал:

— Я действительно обратился к синим плащам, чтобы поменять кое-что во время парада. И пришел к ним после ее смерти... Но это не связано с их идеологией. Я долго искал способ... И синие плащи были единственным вариантом.

— Что ты хочешь сделать с нашим миром? — вырвалось у Ариадны, которую до этого никто не замечал. Теперь ее буквально трясло от ярости.

— Вернуть светлую магию, — прошептал он.

— Какую еще светлую магию? — закричала Ариадна.

— У нас сейчас есть только темная магия, — ответила Элеон. — Но когда-то была и светлая. Только на прошлом параде планет ее уничтожили, верно? И ты ее сможешь возродить?

— Да, — тихо ответил брат.

— Вы с ума сошли? — закричала Ариадна и вскочила с места. — Этого нельзя делать! Неужели не понимаете? Сами говорили про пророчество, что это бред и что никогда этого не сделаете, а теперь пытаетесь вмешаться в порядки, которым десятки сотен лет. Так нельзя.

— Почему? — спросила Элеон.

— Как думаешь, что будет, если он вернет светлую магию? — спросила Ариадна.

— Мир, — ответила Элеон.

— Как раз наоборот. Война. Монстры будут дискредитировать новую зарождающуюся расу. Люди, среди которых вдруг родятся целители, предсказатели, необычайные творцы, опять же испугаются. Немаги начнут их убивать, причем не только истинных волшебников, но и за подозрение. Убийства, гонения, войны. Всё это повторится. Неужели ты этого не понимаешь, Хаокин? С Элеон-то понятно, но ты-то взрослый человек. О чем ты думаешь?

— Успокойся, я всё понимаю. Но подумай и о другом. Это прошлый раз поменяли закон природы, нарушив тем самым равновесие. Я удивлен, что мир вообще остался цел после такого. Нынешнее состояние противоестественно. У нас целые цивилизации откинуло в развитии на сотни лет назад, звери поумирали. Может, мы еще живы, потому что сохранились какие-то источники светлой магии. А что будет, когда они иссякнуть? Игра стоит свеч. И это не я один так думаю.

— Стоит свеч? Не-а. Это лишь твои предположения, что мир может улучшиться или ухудшиться. Он только МОЖЕТ, не факт, что будет. Любая перемена травмоопасна. Сколько людей должны умереть ради этого твоего утопического будущего? Случись это сто лет назад или сто лет вперед — ладно! Пускай! Я была бы не против. Потому что это бы нас не касалось. Но не в наше время. Не за счет наших жизней.

Хаокин усмехнулся.

— После нас пусть хоть потоп?

— Да! Ты не разрушишь наши жизни. Ты не загадаешь желания.

— И почему же?

Ариадна подскочила вдруг к Кощу. Хаокин рванул за ней.

— Он не сделает, что вам нужно. Помогите его победить! — сказала Ариадна. Кощ вынул из плаща какой-то сверток и передал его девушке. Хаокин, увидев это, попятился.

— Ариадна, положи на место! Ты всё погубишь!

Элеон хотела вмешаться в их разборки, но было уже поздно. Ариадна швырнула сверток в Хаокина. Сверток взорвался, покрыв комнату синим дымом. Дым быстро развеялся. Хаокин стоял на прежнем месте. Не мертв. Он был почти таким же. Почти. Лишь три изменения. Теперь рядом с ним находился Кощ и самодовольно улыбался. Первое. В руках Хаокин держал арбалет. Второе. Глаза его из зеленых вдруг стали неестественно-синими.

— Ты ведь знала, — сказал Кощ, — что мы сейчас гуляем по его голове? Заставить Хаокина по доброй воле взять этот сверток я не мог. Парень-то понимал, что сделай он это — тотчас подчинится моей идее. Но, так как у вас одна жизнь на двоих, то, что ты взяла сверток и бросила в него, уже считается. Так что спасибо. И прощайте. — Кощ исчез.

Хаокин не двигался. Будто что-то закоротило у него в голове, и он еще не мог мыслить, будто он спит, но вскоре проснется, и что будет тогда — неизвестно. Ариадна поняла, что пора сваливать. Она подбежала к двери — закрыта! Но ключ вставлен. Девушка открыла замок, вырвалась в коридор и сразу уперлась в перила лестничного проема второго этажа. До этого была на первом. Ключ выскользнул из рук и полетел вниз. А этажей становилось всё больше и больше, пока их не стало так много, что уже не видно конца. Ариадна не поняла, какого черта происходит, и быстрее побежала куда-нибудь.

Элеон заговорила с братом, но он направил на нее арбалет и выстрелил. Девочка успела отскочить, а затем помчалась в коридор и вниз по бесконечной лестнице. Брат погнался за ней, перепрыгивая через лестничный проем. В какой-то момент Хаокин загородил сестре дорогу вниз, и Элеон укрылась в комнате. Девушка на защелку закрыла дверь и приставила к выходу стул.

Все пути перекрыты — и туда, и обратно. Дверь из комнаты одна, за окнами — ничего нет. А Хаокин разбегался и ударялся в дверь. Затем стуки прекратились. Хаокин тяжело дышал.

— Сестренка, чего же ты? Разве не рада наконец увидеть меня?

Элеон решила промолчать. Что ей на такое ответить? Брат тоже молчал. Затем Элеон чуть подошла к двери, прислушиваясь.

— Что он с тобой сделал? Что тебе от меня нужно?

— Благодаря ему я прозрел. Спасение нашего мира есть смерть его. А нужно мне то, что и всегда — чтобы ты умерла. Ты мне мешаешь выполнять предназначение. Всегда мешала. Спасибо, кстати, что помогла это вспомнить. Мне было хорошо без тебя, а ты снова влезла в мою жизнь.

— Слушай, это не ты говоришь. Попробуй бороться с этим... как-то, — сказала Элеон и сама себя ударила по лбу.

Приз за лучшую попытку утешения достается Элеоноре Атталь! Браво! Браво! «Попробуй бороться с этим... как-то ». Гениально! Лучше бы никто не сказал.

— Ой, блин... Ладно. Слушай, это ведь не ты говоришь. — Самоповтор! — Ты никогда не хотел уничтожать мир. Это не твои идеи, а идеи Коща. И меня не хотел убивать. Зачем это тебе? Тебя используют. Ты же не любишь, наверное, когда тебя используют. Просто попробуй логически подумать и поймешь, что сам этого не хочешь.

— Как это не хочу? Думаешь, меня околдовали? А вот и нет. Вся моя жизнь вела меня к этому. Ты хоть задумывалась, что мы наступаем на одни и те же грабли год за годом, жизнь за жизнью не в силах ничего изменить? Есть такая легенда, что мир наш создали в наказание, что жизнь и все нескончаемые препятствия на нашем пути есть особый род мучения. Наш ад на земле, Элеон, и наш рай под землей. Во всех религиях твердили об этом. Все мы надеемся на лучшее, рвемся куда-то, но в результате просто бегаем по кругу. Мы растем, чего-то добиваемся, а потом раз — и всё обрывается, и нет никаких райских врат, и мы не переходим в другие миры, а остаемся здесь, на земле. Мертвые, мы продолжаем жить в других существах и образах и пытаемся снова переменить жизнь к лучшему, а всё эти перемены впустую. Ты не понимаешь? Наш мир. Мы в нем как в ловушке. И тысячи людей есть толпа на пожаре — глупые, испуганные твари, пытающиеся спасти свои жалкие душонки и затаптывающие друг друга. Вот кто мы. А все наши мечты, цели — лишь иллюзия, предсмертная галлюцинация умирающего от угара мозга. Может, лучше избавить мир от боли? Может, лучше нам наконец сгореть и встретить смерть такой, какой она должна быть? Не являющейся бесконечно заезженной до крови пластинкой. Смерть должна стать покоем. Смерть должна принять нас, а не отбрасывать вновь и вновь в прогнившую могилу нашего мира.

Брат с новой силой забился в дверь, стены затрещали, и Элеон медленно попятилась.

— Хаокин, ты одурманен, — заикаясь, произнесла она. — Твои мысли спутаны. Ты не понимаешь, о чем говоришь. У тебя была цель, предназначение. Это глупая Ариадна всё испортила!

Дверь скоро ему поддастся. И тогда — конец. Элеон отошла в дальний угол комнаты. «Конец». Удар. «Конец». Удар...

И внезапно кто-то схватил ее за руку. Элеон оттолкнула его в сторону и отскочила назад, а потом в шоке прошептала:

— Ксандр? Но как?

Рыжий мальчишка лет тринадцати стоял перед ней. Лицо — почти как у самой Элеон, и глаза Хаокина.

— Всё просто. Мы же в его голове. То есть не в голове, а в подмире «дом», созданном из его головы с помощью заклятия Коща. Идем. Я знаю, как отсюда выбраться. — Ксандр взял сестру за руку и подошел к картине с цветами, поднял раму, постучал по стене — и появилась дверь. Мальчик прошел через нее вместе с Элеон. Дверь исчезла. Хаокин вбежал в комнату.

Подростки оказались в столовой.

— Как это? — спросила Элеон, всё еще разглядывая мальчишку.

— Всё просто. Раньше в той комнате находилась дверь. Потом ее забили. Нужно спрятаться.

Мальчик повел Элеон по разным этажам, помещениям. И все эти комнаты, проходы были очень похожи друг на друга, отличались буквально деталями — цветом обоев, вещами, планировкой.

— Синие плащи — вообще жуткие типы, — говорил Ксандр. Элеон с удивлением замечала, как же сильно со временем меняется всё, при этом не меняясь вовсе. — Если жители Элевентины, Феверии — маги в основном, то синие плащи реже используют ее. Зато любят всякие зелья, заговоренные предметы. Мне тоже это нравится, но в совокупности с магией. У них есть шикарное заклятие. Мы сейчас из-за него страдаем. Так как у Коща всегда было много врагов, с которыми он не знаком лично, но знает их имена и — где они живут, он создал заклятие, которое на этих факторах работает. Заклятие создает некий подмир из сознания нужного человека — обычно это дом, где жертва сейчас живет, а потом в этом подмире Кощ передает человеку предмет-идею, и вуа-ля — одержимость. Имя Хаокина он знал давно. Земли Атталей — место, где будет проходить парад планет. Это теперь тоже определилось. Только вот заклятие рассчитано на одного человека. Наверное, Ариадна попала в мир потому, что жизни их связаны, и тебя с собой захватила.

— Хаокин, подожди, — оборвала его размышления Элеон. — А как снять заклятие?

— Я не Хаокин, — обиделся мальчик, — а Ксандр. И оно не снимается. Человек просто выходит из этого мира, когда открывает ключом дверь.

— Тем ключом, что взяла Ариадна?

— Да. Но им воспользоваться может только Хаокин.

— То есть мы здесь заперты? И брат сошел с ума. И что делать?

— Нужно его расколдовать. Например, предложить другую идею, которая нейтрализует прежнюю.

— Как?

— Не знаю. Думаю, так же, как Кощ. Взял вещь, наделил ее идеей. Я же сам никогда это заклятие не использовал. Оно сложное. Я только о нем читал.

Они еще некоторое время бродили по дому, потом спустились к входной двери, которую пыталась выломать Ариадна. Элеон подбежала к девушке и объяснила, что это бесполезно, нужен ключ и Хаокин в здравом разуме.

— Отлично! — воскликнула Ариадна. — Пойти туда — не зная куда, сделать то — не зная что! Как всегда, из-за Хаокина у меня проблемы. Теперь я вообще в его голове застряла. Отлично! И ключа, кстати, у меня нет. Я его выронила. И ключ этот бесполезен, потому что я его использовала и, как видите, всё еще здесь.

— Это потому, что дверь открыл не Хаокин, — пояснил Ксандр.

— Какой умный мальчик! Ты вообще кто?

— Ксандр. Я сам не до конца понимаю, что это значит... Наверное, я его подсознание или что-то типа того. Меня вызвали, так как Элеон была в опасности, и я пришел. Вот...

— О, раз ты и есть Хаокин, сам с ним общайся и уговаривай его стать нормальным. Я не собираюсь этого делать.

— Вообще-то, — сказала Элеон, — это ты виновата в том, что случилось с ним, и это из-за тебя нас, возможно, ждет пророчество. Так что ты должна это разгребать.

— Прости, что? Я виновата? Я пыталась сделать так, чтобы наш мир выжил, но, раз я всё испортила, то, пожалуйста, я больше не буду вмешиваться.

— Ты эгоистичная тварь! — вырвалось у Элеон. Ариадна шмыгнула носом.

— По крайней мере, не такая тупая, как ты, — ответила она и пошла прочь.

Ариадна бродила по коридорам и разглядывала одинаковые картины и предметы мебели. Злость ее давно прошла, осталась лишь скука.

«Это скучно... Скучно, — думала девушка. — Я, грубо говоря, в башке Хаокина. И почему здесь так пустынно? Конечно, я всегда знала, что он идиот, но всё же. Надо разузнать какие-нибудь грязные тайны о нем и унизить его. Конечно, скоро мы расстанемся, но всё же. Мне нужен его самый большой позор: то, как он однажды описался, то, как его родители застали с какой-нибудь бабой или без, то, как он расплакался, или ему нарисовали усы, и он весь день проходил, как клоун. Я должна узнать всё!»

Для этого Ариадна решила призвать тех, кто мог знать о слабостях Хаокина. Его баб. Девушка с минуту думала о том, как же это сделать. Не кричать же имена дам его сердца, пока они не прибегут!

Ариадна зашла в зал, взяла из вазы цветы, обмотала их куском ткани от штор — получился букет. Девушка встала и бросила его назад, обернулась. Букет поймала женщина. Она была вся белая (кожа, волосы, платье) и красивая, хотя в лице ее читалось нечто неестественное. Ариадне казалось, что она и за сотни лет не запомнила бы лицо этой женщины.

Локация поменялись. Теперь они — Ариадна и незнакомка — стояли в черной комнате. К ним присоединились еще двое: девочка лет двенадцати в сером уродливом наряде монашки и златокудрая девица лет пятнадцати, одетая как мужчина. Позади каждой из трех стояло по могиле.

— Ха! Однако все бабенки Хаокина мертвы. Забавно... Ты, блондинка, видимо, Изи... Ива... Не помню. Ну та, что он грохнул.

— Ифигения, Иви.

— Да мне всё равно. А вы... Без понятия. Сандрой какой-то он восхищался. Блин. А ты, заморыш. — Ариадна подошла к самой маленькой. — Ты что-то совсем мелкая. Фу, извращенец, он в малолетку втюрился. Хотя... он сам, наверное, пацаненком был. А среди тех, в кого влюбляется Хаокин, вообще есть живые? Некрофилия какая-то!

— Ты, — ответила блондинка.

— Как мило. Теперь ты у нас за главную. — Ариадна подошла к Ифигении. — Так, ладно, давайте рассказывайте, как вы все сдохли!

Элеон и Ксандр сидели за столом и думали над тем, что им делать.

— Так, — сказала девочка. — Давай решать проблемы по мере поступления. Сначала найдем ключ, затем разберемся с Хаокином.

Ксандр нахмурился. Ему не хотелось, чтобы Хаокин навсегда остался психопатом.

— Это же его голова, да? — сказала Элеон. — Значит, ключ не мог потеряться в каком-то непонятном месте. Люди же образно мыслят. Ключ в каком-то особенном месте. В тайнике или там, где ты всё терял. Ты знаешь что-то подобное?

— Возможно. Я думаю, он в детской. У меня был деревянный домик, и я туда иногда вещи прятал от близнецов. Только вот... Хаокин там будет нас ждать.

— Почему?

— Я просто его знаю, — улыбнулся Ксандр.

— Всё равно надо попробовать.

Они пошли по лестнице в детскую, но дом будто сам не хотел пускать их в запретную комнату. Портреты на стене ожили — эти жуткие Аттали-монстры с обожженными лицами, клыками, кровавыми глазами пытались схватить Ксандра и Элеон обугленными когтистыми руками.

Брат с сестрой всё же поднялись. Пред ними раскинулся бесконечный коридор, где все комнаты — детская. Элеон и Ксандр начали открывать двери по очереди. Маленькие кроватки, столики, шкафы. И каждый раз отличие — одна деталь: ночь, день, вечер, кроватка у одной стены, у другой, игрушечный мишка с лапой, без лапы. Подростки ходили так несколько минут, пока вдруг не открыли дверь, где за столиком сидел мужчина средних лет. Смуглый, со шрамом поперек глаза, он играл в куклы.

— Здрасьте, — недовольно сказал незнакомец. Элеон нахмурилась. — Чего это ты дуешься, малышка Элеонора?

Этот человек. Он был ей знаком. Но она всё никак не могла вспомнить. Элеон хотела шагнуть к нему, но Ксандр остановил ее.

— Не подходи близко.

— Ксандр, неужели ты меня боишься? Или мое присутствие тебя как-то задевает? Вижу — задевает, — продолжал человек со шрамом.

— Пойдем. Не обращай на него внимание, — сказал мальчик. Они вышли из комнаты. — Закроем его, чтобы не вырвался. И идем.

— Но как же! Уже оставляете меня одного? Здесь веселье в самом разгаре. Не думайте, что я буду без вас скучать! — всё еще кричал незнакомец.

Ариадна и ее новые знакомые сидели полукругом на полу и шептались в темноте.

— Потрясающе, Блонди! — Ариадна аж захлопала в ладоши. — Только мне кажется, что вы лукавите. Думаете, поверю, что Хаокину за жизнь нравились всего три девчонки? Да я за месяц еще троих насчитала. Юлька — служанка в доме. Он ее кадрил, лавелас хренов. — Из темноты вышла Юля. — И эти две. Та, которую я послала, чтобы она его соблазнила. Давай, давай, заходи, не боись — все свои. И еще, когда он набухался, а потом башка болела. О божечки, ты без лица. Он твое лицо не запомнил, кабель, а! Мое лицо тоже, небось забыл, ублюдок. Скрепил, значит, наши жизни заклятием бракосочетания и свалил куда-то, мразь. Ненавижу. Что б он сдох. Ну ничего. Я здесь. А вы, девоньки, все проходите, все, все — те, с которыми он танцевал на балу, те, с которыми он целовался, те, что приглянулись ему на улице. Буду выпытывать у вас тайны! Блонди, начинай. Ты его лучше всех знаешь.

Ксандр и Элеон замерли у детской. Внутри комнаты находились люди, но они не обращали внимания на прибывших гостей. Это было воспоминание. Мэри сидела на кроватке одного из близнецов, покачивала люльку и пела колыбельную. Сами мальчишки уже были в постелях. Один сидел под одеялом и покачивался туда-сюда. Второй смотрел на свои ладони, зеркально соединял кончики пальцев рук. Третий уже спал.

— Так в люльке я? — прошептала Элеон.

Она присела рядом с мамой на край кроватки. Мэри глядела на свою малышку-дочь и не обращала внимание на Элеон. Девочка украдкой увидела себя, но не смогла оторвать глаз от матери. Свет луны освещал ее лицо. Мэри была такой красивой, совсем молодой — кажется, не на много старше, чем Хаокин сейчас. Голос ее спокойный, убаюкивающий. Выражение лица задумчивое. Еще нет морщинок волнения. И она такая... счастливая.

— Ма, — голос Элеон задрожал. Но Мэри не ответила, не повернула голову. Женщина глядела на свою малышку-дочь. — Мам, я здесь, — прошептала Элеон. Она протянула руку к лицу матери, но не смогла прикоснуться. — Не оставляй меня...

— Это старое воспоминание, — сказал Ксандр с какой-то агрессией. Элеон перевела на него взгляд. Она и забыла, что брат тут — стоит темной фигурой на фоне открытой двери. — Давно оно здесь не появлялось. Не порядок.

— Стой! — Элеон подбежала к Ксандру. — Ты хочешь его разрушить?

— Нет. Просто перекрасить. Слишком красиво — глаза рябит.

И если до этого в комнате была полутьма, то теперь наступила настоящая ночь. Луна погасла.

— Нужно темных тонов добавить и лица сделать другими. Они ведь уже не такие, как здесь.

Элеон ничего не смогла поделать. Она подбежала к матери. Теперь Мэри была такой, как при их первой встрече — встревоженной, слишком постаревшей от постоянных слез — и смотрела будто сквозь люльку.

Элеон заплакала.

— Пошли. Мы не найдем здесь ключа. Не нужно зря лить слезы.

Беседы продолжались.

— Да ты, Блонди, просто находка. — Ариадна сидела с блокнотиком в руке и всё писала и писала. — Вот выберусь отсюда, сразу в блокнот загляну и давай унижать Хаокина. Раздавлю, унижу! Так его! Черт, а блокнотик вообще отсюда можно вынести?

— Это же подсознание. Блокнота не существует.

— Черт! Ну ничего. Я запомню. Так. Вспомнила, о чем хотела спросить. Чертовые розовые слоники, — сказала Ариадна со всей серьезностью. — Что это, блин, такое?

— Я этой информацией не владею, — сказала Блондинка.

— Да брось! Ты же часть его подсознания. Всё ты знаешь!

— Вот именно, что часть. Тебе нужна другая.

— Какая? — заинтересовалась Ариадна.

Элеон медленно шла по коридору и сердилась. Ей надоел Ксандр со своей циничностью. Они проверяли двери, и все были не те. Элеон уже и не понимала, какую комнату ищет брат. А ей хотелось ту, где мама. Снова увидеть воспоминания. У Ксандра, Альта и Джоуи была жизнь с родителями. Братья знали маму и папу, могли их оплакивать. А у Элеон этого не было: ни сказок на ночь, ни колыбельных. Ничего. Девочка жаждала увидеть родителей. Она жаждала понять, какого это — быть дочерью.

И снова, и снова эти пустые детские. Какая разница, какого цвета обои, если в этом доме тебя никто уже не ждет?

И вдруг воспоминание. На этот раз недавнее. Хаокин сидит на подоконнике и разглядывает что-то внизу. Элеон зашла внутрь комнаты.

— Как думаешь, в этом воспоминании появятся родители? — спросила девочка у Ксандра.

Хаокин обернулся, будто увидел кого-то. Элеон тоже оглянулась, но позади стоял только Ксандр. Она снова взглянула на Хаокина. Холодные синие глаза его смотрели прямо на сестру. Элеон и понять ничего не успела, как стрела выскользнула из арбалета. Ксандр еле успел оттащить Элеон в сторону. Девочка взвизгнула. Они быстро закрыли дверь и побежали в коридор, обратно к лестнице. Хаокин выбрался из комнаты и погнался за ними. Еще один выстрел — попал в ногу Ксандра. Мальчишка кинулся на Хаокина и с разбега ударил его об стену.

— Потише вы! — завопила Ариадна из соседней комнаты. Человек со шрамом сидел напротив девушки и что-то старательно объяснял. — А можете еще раз повторить? — сказала Ариадна. — По-моему, я или чего-то не поняла, или это бред какой-то.

Хаокин быстро оттолкнул от себя мальчишку, и тот упал через перила. Элеон побежала за Ксандром, взвизгивая от каждого нового выстрела. Ей повезло. Один раз Хаокин спотыкнулся, второй раз попал в персонажа картины, который схватил сестру.

Элеон спрыгнула с последних лестничных ступеней, взяла за руку Ксандра, и они помчались в очередную комнату. Закрыли дверь. Хаокин опять стучался. А они переводили дыхание. И вдруг Элеон заметила корзину. Альбинос-аган. Точно. Он оказался в этом мире вместе с ними. Элеон подошла к корзине и не поверила глазам.

— Ксандр! Смотри!

Он тоже подошел.

— Это то, о чем я думаю? — спросила Элеон.

— Это же миф. Их не существует.

— Нет, — улыбнулась Элеон. — Это чудо. Открой дверь. Пусть Хаокин тоже поглядит.

— Нет! — закричал Ксандр. — Он тебя убьет!

— Не убьет. Он мой брат.

Ксандр медленно подошел к двери, в которую еще долбился Хаокин. Элеон взяла на руки маленького агана. Ксандр медлил.

— Ты должно быть очень смелая? Или глупая?

Элеон усмехнулась.

— Открывай.

Замок щелкнул. Хаокин чуть не налетел на Элеон. Он не ожидал, что она будет прямо перед дверью. Но сестра стояла там, а на руках у нее сидел белый жеребенок с пробивающимся на голове рогом.

— Оказывается, тьма — это маска света, — сказала Элеон.

— Чего? — не понял Хаокин.

— Тьма — это маска света. Агана, которая тогда ворвалась в комнату и съела кусочек рога, была беременна. И у нее родился... единорог! Представляешь? Думаю, в этом кусочке хранилась светлая магия, как ты и говорил. И под действием этой магии жеребенок стал тем, кем и были когда-то предки аганов — единорогом. Разве не прекрасно это? Аганы, воплощение адского пламени и зла, — на самом деле единороги. Мы считали, что светлой магии нет. А она жила всё это время, только приняв другую форму. Это похоже и на людей. Мы рождаемся чистыми, для света, но не найдя его, заходим в тень. Но оттого не перестаем быть теми, кто мы есть. Тьма — лишь маска... Я знаю, что говорю глупости. Но просто... это то, что я увидела. Я увидела чудо. И это так странно.

Хаокин застыл на месте и смотрел на единорожку. Брат выглядел таким уставшим, что казалось, сейчас упадет.

— Не бойся, погладь малыша, — предложила Элеон.

Хаокин чуть наклонился, дрожащей рукой провел по голове жеребенка и вздрогнул, когда нащупал рог. Элеон увидела, как глаза брата зеленеют.

— Черт возьми! — Хаокин отскочил в сторону.

— Хаокин! — воскликнула Элеон. Брат приобнял ее, стараясь не давить на единорога.

— И долго я был психом?

— Всю жизнь, — мрачно ответил Ксандр. Хаокин взглянул на него и усмехнулся. Затем опять обратился к сестре:

— Ладно. Пора выбираться отсюда. Нужен... ключ!

— Он у Ариадны был, — ответила Элеон. — А она его выбросила.

— Серьезно? Ты не шутишь?

— А я похожа на шутницу?

— Хм. И где же этот ключ искать?

— Вот он, — Элеон указала на Ксандра, — сказал, что где-то в твоем подсознании, в месте, которое ассоциируется с затерянным уголком.

— Так. А он-то кто? — Хаокин посмотрел на Ксандра.

— Мы не совсем с этим разобрались. Кажется, я его как-то вызвала, — ответила сестра. — И он что-то типа тебя, но не ты, а вроде как ты; он помнит, что помнишь ты; он что-то вроде твоего подсознания.

— Так, — задумался Хаокин. — Если он — мое подсознание, а ключ где-то в подсознании, так, может, ключ у него?

Хаокин подошел к Ксандру, ощупал его карманы и вытащил ключ. Элеон удивленно посмотрела на мальчика.

— Почему ты мне не сказал?

— Не хотел его выпускать таким, — пожал плечами Ксандр.

— Пошел прочь, — махнул ему Хаокин.

— С удовольствием, — фыркнул Ксандр и исчез.

— Идем за Ариадной, — сказал Хаокин.

— И домой?

— И домой.

А Ариадна лежала на полу в детской и глядела на звезды, нарисованные на потолке. Мысли ее были где-то далеко-далеко. Она устала строить козни против Хаокина. В чем смысл? Последний раз, когда Ариадна сделала ему больно, ей не было весело. И вот сейчас ярость спала — а что осталось? Сожаление. Чувство вины, жалости. Зачем они вообще нужны? Почему человека вообще волнуют другие люди? Почему бы не отвечать только за себя?

— Чувак, который видит розовых слоников! — позвала Ариадна мужика со шрамом. — Как думаешь, любовь существует?

— Откуда мне знать? Ненависть я видел, злобу, агрессию, обиду, розовых слоников, как вы говорите. Любовь... да шут ее знает!

— Я могу показать, — сказал ребенок. Ариадна подняла голову. Пред ней стоял рыжий мальчик лет пяти с глазами Хаокина.

— Ты? Откуда тебе знать?

Он протянул ей руку. И они пошли к лестнице. Там Ариадна увидела что-то странное. Будто дымка, через которую всё расплывчато, непонятно, и две фигуры у двери — кажется, Хаокин и кто-то с рыжими волосами. Может, Элеон. Ребенок прошел сквозь дымку и сел на ступеньку. Ариадна тоже перешла через дымку и поняла, что у двери стоял не Хаокин, это был... Ариадна посмотрела на мальчика. Это его родители. Они ругались. В основном кричала мать. Отец чем-то очень сильно ее расстроил. Она думала...

— Ты меня больше не любишь!

К Ксандру подсели братья. А родители всё ссорились. Причина была в чем-то другом — не в том, что мать считала, что ее больше не любят.

— Я тебя ненавижу! — закричала она и дала мужу пощечину.

Мэри развернулась, хотела убежать, но спотыкнулась и упала.... Упала бы, если бы муж не подхватил ее. Он начал целовать ее в лоб, в щеки, чтобы утешить.

— Мамочка, тебе не больно? — спросили дети. Они побежали к ней. Обняли.

Мэри сидела и плакала. И повторяла: «Зачем вы так? Почему не спите?» А сама была такая счастливая. «Я вас так люблю, дорогие мои», — шептала она. Муж взял ее на руки и понес в зал. Мальчишки побежали за ним.

А Ариадна осталась там на лестнице. Одна.

Затем кто-то опустил ей руку на плечо. И девушка, уже зная кто, подняла глаза. Хаокин и Элеон стояли рядом с корзинкой. Ариадна сквозь боль улыбнулась. Хаокин протянул ей руку, чтобы помочь встать. Затем они втроем подошли к выходу.

— Поможешь? — Хаокин указал Ариадне на ключ в замочной скважине.

Вдвоем они повернули его. Дверь открылась. За ней было словно зеркальное отражение дома. Они прошли через это отражение. Подмир исчез. И позади их теперь находился лишь сад.

VI

Хаокин вбежал в гостевую и рухнул на кресло-качалку — та задвигалась туда-сюда, туда-сюда, так что, казалось, сейчас перевернется. Но Хаокин сидел и улыбался с закрытыми глазами. Дела ему нет: упадет, не упадет.

— Не знаю, как вы, девоньки, но я устал, — сказал он. — Я решил: сегодня буду спать весь день, а уже потом — всё остальное.

Элеон нахмурилась. Такое беззаботство было ей не по душе. Ариадна же не могла еще отойти после подмира. У нее до сих пор перед глазами стояли эти дети и их мать.

— Мне нужно с тобой поговорить, — обратилась Ариадна к Хаокину. Он тяжело вздохнул и с неохотой перевел на девушку глаза. Взгляд был таким нечастным, что Ариадну аж передернуло от злости. — А, впрочем, к черту разговоры!

Хаокин выдохнул, закрыл глаза и снова принял прежнее положение. Послышались шаги, и в гостиную забежала Юлия.

— Где вы были? — спросила она. — Вы уже знаете?

— О чем? — спросила Элеон.

— О людях, что окружили ограду.

— Каких людях? — Хаокин поднялся.

Он подскочил к окну, будто оттуда что-то можно увидеть. Потом рванул наверх. Девушки побежали за ним. Они поднялись на крышу. Далеко-далеко собралась целая толпа, а вокруг периметра бродили какие-то зеваки. Правда, они не ломились в стены. Пока что.

— Позови мне старшего по охране, — приказал Хаокин Юле. Втроем вернулись в зал. Через несколько минут вместе с Юлией к Хаокину подошел мужчина.

Оказалось, на них хочет напасть армия Дэ'Саурона Нерзула Бокерии. И людей явно не хватит, чтобы защитить поместье. Собравшиеся у ворот — лишь горстка, просто пришедшие первыми. Но, честно говоря, никто особо не хотел воевать. Дэ'Саурону просто нужен один человек. Колдун по имени Хаокин.

— Очередные мои поклонники. Остается только понять, зачем я нужен именно им. И как меня выследили. Дэ'Саурон Нерзул Бокерия. Хм...

Ариадна вспомнила похожую ситуацию, когда странная армия во главе со странным лидером пришла к Оливеру и требовала колдуна Хаокина. «Это же тот идиот», — подумала девушка.

— Это же тот идиот, — сказал Хаокин раньше, чем Ариадна успела произнести. — Да, вспомнил. Он хочет мирового господства, поэтому за мной охотится. Но не может меня выследить. Я заклятие сотворил. Оно всегда приводит Дэ'Саурона не ко мне, а к другому человеку. Но как меня выследили? Он же тупой. Помог, видимо, кто-то.

Ариадна прищурилась.

— Если не сложно, скажи, пожалуйста, к какому это другому человеку ведет то заклятие? — спросила она.

— Не помню, это же было почти год назад. Со столькими я виделся, — сказал Хаокин, качая головой, потом резко замер и перевел взгляд на Ариадну. — На тебя...

Пощечина.

— Мило! — воскликнула Ариадна. — Я бы могла сейчас хоть триаду спеть о том, как это мерзко с твоей стороны. Но объясню лишь глупость твоего плана. Ты наложил заклятие на того единственного, с кем была буквально связана твоя жизнь. Логично, что вы могли встретиться. И тогда бы тебя вычислили. Как сейчас. Кроме того, мы находимся в зоне действия парада планет. Думаешь, моя прежняя отмазка «Ой, а кто такой Хаокин? Я его никогда не видела» теперь сработает? Бокерия, конечно, тупой, но сложить дважды два сумеет. И, знаешь, они найдут тебя. Потому что большая часть из них — оборотни. Я думаю, что твое заклятие, может, и путает их на больших расстояниях, но не когда между вами три метра. Браво!

— Может, просто переместиться отсюда? — спросила Элеон. — Ты же умеешь.

— Перемещение потому и не используется повсеместно, что люди могут с ним бороться, — сказал Хаокин. — Отчасти. И еще потому, что все тупые для этого слишком. Но не суть. Цветы, которые от «сглазу» выращивает каждый крестьянин, у Атталей растут как сорняки — они же блокируют перемещение. Нужно пройти эту зону, чтобы магия сработала. Пару часов по лесу, где полно оборотней.

— Может, ты все-таки поговоришь с Бокерией... ем? — спросила Элеон у Ариадны.

— А, может, ты с ним поговоришь? — сказала Ариадна. — Я не собираюсь рисковать своей жизнью из-за того, что твой братец подставил меня.

— Когда ты его подставляла, он почему-то не жаловался.

— Ха! Давай, вини меня во всех грехах. Ведь это я, Ариадна, такая плохая, а ты у нас — божий одуванчик.

— По крайней мере, я не использую людей, не пилю им мозги и не жду, что мне всё на блюдечке поднесут. Сама-то ты ради других ни на что не готова.

— Давай не выпендривайся тут, мисс «я настолько глупа, что, учась в школе магии, умею только летать». А я за этот год теперь сражаюсь не хуже Хаокина, стреляю из лука. А еще умею играть на музыкальных инструментах, петь, танцую. А ты, как была маленькой бесталанной девочкой, так ей и осталась.

— А ты...

— Хватит, — прервал их Хаокин. Он всё это время стоял с задумчивым видом, руки скрестив на груди. — Я со всем разберусь. Соберите документы, важные вещи, которые не хотите потерять, зовите охрану, прислугу — всех жителей дома. Пусть будут у меня на виду. Если кто-то из охраны есть в стенах, пусть тоже вылезают. Я скоро вернусь.

Хаокин побежал наверх. А Ариадна и Элеон стали выполнять его указания. Уже через минут пятнадцать зал был наполнен людьми, которые жили в этом доме, работали в нем или по периметру. И Ариадна только удивлялась, откуда их столько? Прятались, что ли! Народ несколько волновался, что Хаокина нет. Поэтому Юлия и Ариадна пошли его искать. Ариадну бесила эта служанка. Особенно ее вопросы. А нравится ли тебе Хаокин? Или это просто дружба, или ненависть? А если не нравится, то кто нравится? Какие люди? Ариадна вспомнила, что когда-то даже жалела Юлию, мол, Хаокин ее использует. Теперь Ариадна видела, что эта девчонка сама нарывается. Строит гостям глазки, почти ни с кем не общается, поэтому ее так и хочется пожалеть. Точнее, наверное, так думает Хаокин. А еще Ариадна вспомнила, как однажды объясняла Юлии, что из себя представляет этот колдун. А служанка вжалась в стул, будто боится. Ариадну это смутило, она даже сменила тему. А Юлия и слова не могла связать. А однажды эта служанка вдруг решила пошутить над Ариадной — ни с того ни с сего. И... какая-то она непонятная. А Хаокин говорит, что нормальная.

Ариадна еле избавилась от Юли, сказала, что проще искать поодиночке, и теперь ходила по комнатам. Дважды столкнулась с этой служанкой, один раз с Элеон и еще с каким-то бородатым мужиком — он искал ванную. Затем наткнулась на переодевающегося мальчишку, которого пару раз видела в доме. И почему-то это показалось ей странным. Ариадна простояла у двери еще с минуту, думая о том, по какой причине возникло это чувство. И поняла. Когда Ариадна ворвалась в комнату, она ощутила не смущение, а легкий испуг.

Девушка снова зашла к мальчишке. Он уже переоделся, собрал волосы в хвостик. Теперь старательно завязывал красную ленту у шеи. Белая блузочка с рюшами, узкие черные штаны, в которых ноги как спички, плюс к этому дурацкая челка до середины лба, большие очки и запах молока и печенья. Парень всё еще ковырялся с лентой.

— Извини...те, можете помочь, пожалуйста? — попросил юноша.

Ариадна нахмурилась, подошла к нему и начала завязывать ленту. Но у девушки и самой пальцы путались. Парнишка стоял, чуть отстранившись, думая, наверное, о том, как это неловко. И оттого было неловко и самой Ариадне.

А затем ее пробрало на смех. Ариадна завязала ленту и закрыла разгоряченное лицо ладонями.

— Зачем ты так вырядился, Хаокин?

— Извини...те, но меня послали на переговоры с Бокерией, — ответил он. Ариадна еще раз посмотрела на парня и заржала еще громче. — Мне некомфортно, когда вы так смеетесь.

— Ты этим костюмчиком его соблазнить решил, что ли? Лучше не пытайся, он тебя за это прибьет. Что ты сделал со своими волосами? Зачем эта челка? А-а-а. А костюм? Где сейчас бедный голый подросток, у которого ты снял эту одежду?

— Он здесь временно работал, — неуверенно ответил Хаокин, и, так как ему некуда было деть руки, он постоянно то отрывал заусенцы, то теребил душку очков. — А форму... оставил, наверное... — Затем Хаокину надоело делать долгие паузы, и он выпалил всё, что хотел сказать, в своем нормальном быстром темпе: — По крайней мере, теперь я не похож на страшного темного колдуна, если, конечно, никто из них не знает, как я выгляжу. Но если и знает, ты вот тоже не сразу разглядела. А что касается запаха. Я его скрыл под запахом вещей мальчишки. И если прям не буду сильно потеть и сильных эмоций испытывать, сомневаюсь, что они поймут. Я в Академии так делал. Срабатывало, — а затем добавил: — Извини...те.

— Не сработает.

— Посмотрим.

Хаокин ушел. А затем был стук в дверь. И в дом заявились, нет — примчались как ураган — Бокерия с его свитой. Слуги перепугались. Ариадна с Элеонорой тоже. Особенно испуганным выглядел Хаокин, которого толкала вперед нетерпеливая свита Бокерии. Всё было, как и прошлый раз. Какая-то компания вечно полупьяных мужиков и баб, навеселе, задирают людей и слушают каждое слово Дэ'Саурона Нерзула Бокерии, будто в нем сосредоточение всей мудрости и силы. Сам Бокерия — ростом выше двух метров, громадный; Хаокин на его фоне казался просто беспомощным ребенком. Черная борода у Бокерии, дреды на голове с пробивающейся сединой, серьги в носу, ушах и боевое обмундирование. Носорога своего он, видимо, оставил на улице, но Жрицу — эту некрасивую, грязную женщину с плоским лбом, впалыми серющими глазами и выпирающей вперед челюстью — взял с собой. Прислужница, как и прошлый раз, всё металась вокруг Властелина в этой красной тунике, слишком короткой для платья.

— Услышьте! — подзадоривала Жрица народ. — Услышьте, что говорит наш Властелин! Вникните его речам!

И люди кричали от восторга, оборотни выли.

— Что здесь происходит? Что вам нужно от нас? — Элеон, как хозяйка дома, вышла, чтобы поговорить с Бокерией. Ее тут же окружили.

— Не бойся, девочка. — К ней подскочила Жрица и пропела это. А затем еще два раза, и люди пропели вместе с ней, и Жрица снова подбежала к Бокерии. — Властелин не карает невинных.

Элеон пыталась отыскать в толпе Хаокина, но не видела его среди этих диких лиц.

— Мне нужен колдун, что обокрал меня! — сказал басом Дэ'Саурон Нерзул. И послышался неодобряющий вой. — Его имя — Хаокин. Выдай его — и мы не причиним вам зла.

— Зла, зла, зла, зла... вам, вам, вам, вам... при-чи-ним, при-чи-ним... не, не, не, не... — снова запела Жрица, и люд подхватил ее песню, стуча по предметам, как по барабанам.

— У меня его нет, — спокойно сказала Элеон. — Можете попробовать сами найти.

— Лгунья! — выкрикнула какая-то женщина из толпы.

— Властелин требует колдуна! — еще громче закричала Жрица. — Поставьте людей из дома в линию.

И мгновенно толпа расступилась. Воины Бокерии выстроили жителей дома, как было приказано. Жрица вцепилась в руку Элеон и утащила девочку в сторону.

— Маидор! — заорала Жрица. И все подхватили это.

Трое оборотней стали обнюхивать людей. Элеон еще высматривала среди слуг брата. А потом заметила того трусливого мальчишку, который пришел вместе со всех оравой. И сначала девушка разозлилась на него за то, что он впустил такое стадо. Оборотень тщательно обнюхивал этого мальчишку — парню было не по себе. А затем Элеон заметила, что у пацана под круглыми очками знакомые зеленые глаза. Хаокин. Но оборотни вывели из линии Ариадну.

— Снова ты, — прошипела Жрица так, чтобы ее не услышали.

— Плут-перевертыш! — закричал Бокерия. И эти слова подхватил народ, а затем и Жрица.

— Мы это уже выясняли, — сказала Ариадна. — Я — девушка. — Она показала рукой на себя. — И не имею отношения к Хаокину. Это всё проделки колдуна. Вы его ищите, а меня оставьте в покое.

— Тогда, скажи, почему ты на священной земле оказалась? — Жрица бросила Элеон и подошла к Ариадне.

— Я пришла в гости к своей любимой подруге — Элеоноре Атталь. Вот у нее и спросите, почему она живет на священной земле!

Следующим шагом Бокерии было отправить часть людей обыскивать дом и его окрестности на предмет колдуна. Все же остальные решили задержаться в поместье на неопределенный срок. Кто-то жарил шашлыки на улице, кто-то устроил застолье из продуктов Атталей, кто-то под предлогом поиска колдуна поднялся наверх. Элеон молилась о том, чтобы народ перестал приходить. Но, кажется, людей становилось только больше. Хаокин, Юлия и другие слуги подносили гостям шампанское и еду. Приверженицы Бокерии прибрали к рукам пару симпатичных парней из охраны Атталей. Бородатый мужчина, что искал ванну, хмуро играл в карты — всё равно делать нечего. Элеон только минут через пять поняла, что сидит за одним столом со Жрицей и этим Властелином. Ариадны рядом не было. Она тусовалась с девчонками и ждала, когда же Хаокин проколется. Девушка так привыкла видеть его в этом глупом наряде, что в какие-то моменты забывала, кто «под маской», и даже жалела запуганного мальчишку, который обслуживал человек пятьдесят.

Правда, пару раз Хаокин всё же показал реальную сторону своего характера — взрывную, пугающую. Впервые, когда ребенок лет пяти уж слишком баловался — кажется, он сломал какую-то дорогую вещицу. И Ариадна увидела, как Хаокин впился пальцами в плечо мальчугана, сказал что-то и так зыркнул, что маленький бандит аж побледнел. А потом побежал ябедничать отцу. Хаокин перед мужиком снова прикинулся слабеньким, извинялся, но всё же получил. Ариадна тогда ела пирожное.

И второй раз. В проходе Хаокин столкнулся с Юлией, бокалы у нее посыпались, но он их поймал. Пьяным девицам это показалось милым. И они начали сватать двух официантов друг с другом. А потом это подхватили и остальные. Хаокин не подавал виду, но Ариадна прекрасно знала, как он бесится. Ей же принесли партию шашлыка. И девушка с новой подругой Виленой приступили к мясу — стало как-то не до колдунишки.

Затем Хаокин и Юлия оказались посредине зала, и все закричали им: «Горько! Горько!» Официанты игнорировали призывы, но какая-то девчонка напрямую сказала Юле поцеловать парня. Юлия объяснила, что они лишь друзья. Хаокин решил уйти, но ему дорогу перегородил пьяный мужик. Забулдыга говорил что-то на своем умалишенном языке и толкал парня в сторону служанки. А затем уже схватил Юлию. Тогда Ариадна перестала видеть скромного мальчика в очках — он растворился под личностью Хаокина.

— Убери от нее свои руки, — прошипел он и сжал кисть мужчины так, что казалось — кость сейчас треснет. В толпе зазвучало: «О-о-о».

— Поцелуй ее — все просят, — пробурчал мужчина, обрызгав колдуна слюной.

Ариадна видела, как сильнее разгораются глаза у Хаокина. «Он эту падаль сейчас точно треснет», — подумала девушка. А у нее в бокале шампанское недопито.

И Ариадна смотрит на Хаокина, не отрываясь. А он глядит в одурманенные глаза пьяницы, который и не замечает опасности. И тут всё зависит от того, какой хищник быстрее. Мгновение — и Ариадна подскочила к Хаокину, потянула его на себя за белые рюши и поцеловала. Ей показалось, что мир застыл. Юлия прикрыла рот от возмущения. Кто-то засмеялся. Вилена зааплодировала. Сам же Хаокин забыл о своей злости и выронил бокал. Рука юноши скользнула по волосам девушки, затем по шее, дыхание уже дрожит. Ариадне отступила на шаг назад, чтобы парень от нее отстал.

— Спасибо за то, что спасла меня, — сказала Ариадна, сверля Хаокина красными глазами. А потом так же быстро скрылась в толпе, оставив его с привкусом шампанского во рту.

— Ну мать, даешь! — сказала Вилена, когда подруга села на место. Ариадна разом допила шампанское в своем бокале. — И чего же ты до этого молчала? Почему еще раньше не взяла себе парня, к которому питаешь такую страсть?

Ариадна перевела на новую подругу взгляд. Девушку буквально ранили слова Вилены.

— Выйти замуж, что ли? Связывать себя с кем-то? За кого ты меня принимаешь?

— Знала, что не ошиблась в тебе. Ты — волчица, как и я.

— А мне пророчили душу русалки.

— Русалка, нерусалка, но в тебе душа волка, — продолжала Вилена. — Ты любишь свободу. Но я-то и не говорила о замужестве. Сама считаю это ужасно — связывать себя с одним мужчиной на всю жизнь. А если разонравится? А если полюбится другой? У меня три любовника. Вон тот в зеленом. Еще парень возле стола. И этот... который целуется. — Вилена бросила в него яблоко. — Его я всё время ревную. Он у меня самый любимый. Но не в этом дело. Я знаю, это тяжело понять, когда ты человек. Я тоже не всегда была волком. Меня растили как маленькую леди, обучали быть хозяйкой, женой. Но я избрала свободу. Тебе это знакомо?

— Еще бы! Та же история.

— Так почему тебе не присоединиться к нам? Мы живем, где захотим, любим тех, кого захотим, мы веселимся, пьем, гуляем. И никто нам не указ. И ты можешь так же.

— Звучит заманчиво. Но я уже пыталась жить в свое удовольствие. Но только запуталась в себе. Я и пришла сюда, по сути.... разобраться.

— Просто ты еще не нашла свою стаю. Нет ничего хуже, чем быть без стаи или с чужой. Тогда жизнь становится бессмысленной. Станешь такой же, как этот... колдун Хаокин.

— Что ты имеешь в виду?

— Он не такой, как ты и я. Он — одиночка, — ответила Вилена. — Не сможет жить ради стаи, ведь он всё делает только для себя, даже любит. В конце концов он же вас бросил здесь, — проговорила Вилена и увидела, как Ариадна смутилась. — Можешь, не притворятся. Колдун точно был тут. Его запах повсюду. Но в самый опасный момент Хаокин сбежал, потому что сам себе дороже окружающих. Потому что он из тех, кто только любит любить. — Последнее слово Вилена выделила с особым презрением.

— Тебе не особо нравится любовь? Чем она тебе так насолила? Кто-то разбил твое сердечко и ты теперь всю эту ваниль ненавидишь?

— Почему же ненавижу? Нет, чувства между женщиной и мужчиной — это прекрасно...

— Но? — дополнила Ариадна.

— Это еще не самое главное! Вы же люди, знаю по себе, возносите романтику в какой-то культ. Вот прекрасная женственная девушка. Вот смелый юноша. Есть только он и она. Но люди не идеальны. И они разочаровываются друг в друге. Опять же вспомним этого колдуна. Подруга училась с ним, и она рассказывала, как все обожали эту пару Хаокин-Ифигения. И что с ними стало? После такой любви ничего не остается. Мы в стае живем не ради любви, а ради самой стаи. При этом мы свободные, несвязанные. Люди приходят к нам и уходят от нас, умирают и рождаются, а стая живет. Мы не льем слезы. И да, у нас здесь нет любви. Потому что это необязательное обязательство. Есть страсть, есть соперничество, есть родительские чувства, дружеские, чувство, что каждый из нас — часть чего-то большего, чем мы есть по отдельности. Поэтому мы и способны быть свободными, но мы не живем лишь для себя, как одиночки, мы готовы даже умереть ради своих.

Ариадна слушала подругу с интересом.

— Ну что? — спросила Вилена. Ариадна потухла.

— Я же говорила. Мне надо разобраться в себе. Я думала, что могу жить ради других, но это оказалось не так. И я думала, что могу быть одиночкой. И это у меня не получилось. Я... — Ариадна сделала большую паузу для обдумывания. — ...Хотела, чтобы один человек перестал быть со мною рядом, и я его оскорбила. Но я не ожидала, что, сделав больно ему, сделаю больно и себе. И я... я не понимаю теперь, как он ко мне относится, как я отношусь к нему. Он ведет себя как всегда. Но что это значит?

— Да уж. — Вилена глотнула виски. — Ты хочешь любить. Это мне понятно. Но как ты собираешься это делать, если не можешь даже себя найти, понять свое место в мире?

Жрица очередной раз быстро перемешала карты и раздала их. Она сидела, сгорбившись и сложив ноги по-турецки, от чего ее короткое платье еще сильнее задиралось. Большая тень Бокерии наваливалась на Элеон — он находился напротив. К Властелину прижималась красивая Дама, на которую он не обращал внимание — голубоглазая шатенка с цветами в волосах и в разноцветных тонких шалях, похожих на павлиний хвост. Она положила уставшие от шпилек ноги так, что они заняли целое место в круге, и оттого все теснились. Но Даму это особо не волновало. Она глядела в свои карты, порой ненароком показывала их соперникам и курила на своего Властелина. Еще с ними за столом сидел мужчина с тремя деревянными пальцами.

Элеон было не по себе среди этих людей. Она даже не знала, как к ним обратиться. Особенно к Бокерии. Что у него имя? Что фамилия? И можно ли к нему обращаться по имени? Или «Властелин» сойдет? Или произнесение этого титула делает тебя его подчиненным?

—...И прикидываешь, Манька, этот дебил не увидел разницы! — дорассказала историю Жрица и пискляво засмеялась.

— Это понятно, — сказал Манька, мужчина с деревянными пальцами, и неловко подкинул карту. Она упала изнанкой вверх. Он потянулся за ней, чтобы перевернуть — в карманах забренчали детальки. — Городские перестали чтить традиции и уже не знают той сельской магии, которую ненароком применяет каждый крестьянин-магоненавистник. Так уж мы устроены. Реально проверенные способы называем бабкиными сказками, зато с радостью верим всяким шарлатанам. И даже если мракобесные методы не работают, убеждаем себя в обратном.

— Как по мне, лучше делать всё сразу хорошо, чем на авось, — сказал Бокерия.

— А я считаю, зачем мне было стараться? — сказала Жрица. — Он презирал таких, как я, ничего не смыслил в магическом промысле, заплатил вдвое больше и всё равно ничего не заподозрил. Да и вообще я была молода, в денежках нуждалась. Сколько бы, Властелин, я для вас ни сделала, век буду должна. Вы воистину спаситель наших бренных душ.

Элеон с недоверием посмотрела на Жрицу, затем на Бокерию.

— Тебе что-то не нравится, дитя? — спросила вдруг Дама с плеча Бокерии. Элеон помотала головой. — Все мы обязаны нашими теперешними жизнями Властелину — величайшему из людей. Он родился в семье благопочтенного господина из Феверии и уже с детства показывал себя только с лучших сторон. Оседлал лошадь раньше, чем научился ходить, меч его — это продолжение его, и уже в двенадцать он сражался на равных с искуснейшими мастерами...

— Отбивайся уже! — перебила ее Жрица. Дама поглядела на двух королей — пики и черви, а затем перевела взгляд на Бокерию, который ей карты и подкинул.

— С великим удовольствием беру столь щедрый дар от моего Господина, — прощебетала Дама. Она придвинулась к Элеон и вдруг начала массажировать ей спину. — Чего ты так зажалась? Расслабься. Жизнь прекрасна, когда человек спокоен и может пойти туда, куда призовет его смелое свободное сердце...

— Я думаю, — сказал Манька, — не всем нравится массаж.

— Мне просто грустно оттого, что девочке грустно. — Дама отцепилась от Элеон. Хозяйка дома осторожно придвинулась к Маньке. — Мы приходим не для того, чтобы вокруг нас печалились люди. Ты чувствуешь себя здесь брошенной? — спросила Дама у Элеон. — Потому что Хаокин, твой верный друг, ушел и оставил тебя здесь одну? — Элеон вздрогнула и метнула взгляд в сторону брата. — И ты совсем не знаешь, куда он ушел?

— Успокойся уже, — сказал Манька. — Какая разница, а?

Дама нахмурила бровки и снова прилегла на Бокерию. Элеон чуть отодвинулась назад. Она поняла, что пора уходить из этой компании, а то ненароком выдаст брата. Но в итоге девочка просидела еще минут пять — ждала, пока игра кончится. Потом вышла и стала глазами искать Хаокина, Ариадну и знакомые лица. Большая часть людей уже веселилась на улице. Темнело, скоро будут запускать фейерверк. Элеон тоже покинула дом. Странно, ей казалось, что те, кто пришел ловить ее брата и ворвался в ее дом, должны быть другими — преступниками, дикарями. А она видела простых людей. На покрывале молодая пара смотрела в закат. Между ними из-под одеялка выглядывал мальчонка лет двух. Компания друзей жарила мясо и кормила всех.

В какой-то мере Элеон поняла, почему некоторые вступают в такие секты. Девочка села на траву. Она смотрела на людей и на солнце, и все заботы куда-то улетучились. Подумать только: точно так же она наслаждалась жизнью еще сегодня утром. С того времени будто вечность прошла.

Затем какая-то бабулька пригласила Элеон к себе на ковер, рассказала, как и полагается, свою историю. Про то, как с детства жила в бродячем цирке, была акробаткой... А затем влюбилась. В сына графа. Ушла к нему. Они жили счастливо некоторое время. Но эта бабушка не могла найти общий язык с будущей свекровью. Та ее терпеть не могла, считала дикаркой и подобрала сыну другую невесту. Подселила в дом. Любимый убеждал бабульку, что ни за что не женится на той. Он и не проявлял к ней интерес. Но как эта другая была прекрасна! И вот циркачка уступила ей дорогу, сбежала. Вышла замуж за нелюбимого, прожила с ним до старости, потом он умер. Однажды в их деревню приехал Властелин, а в рядах его подданных был тот сын графа. Между старика вновь вспыхнули чувства. Как оказалось, он так и не женился ни на той девице, ни на какой-либо еще.

— И вот мы уже пять лет, как счастливы.

...Элеон бродила по улице, по саду, затем забрела в дом. Там было пусто. Она думала о сегодняшнем дне. О всем, что с ней случилось, о тех людях, которых она узнала... Тьма — маска света. Любого человека можно понять. Элеон поднялась в свою комнату. Всё как прежде. Прежняя ли она? Девушка взглянула в зеркало. Лицо выглядит уставшим. Конечно, ведь уже ночь.

Эти люди. Да, они сектанты, но на то были причины. Каждый находил в стае Бокерии что-то свое, видел в этой общине кусочек рая. И что в этом плохого? Да, Жрица говорила устами Бокерии, но считала его не своей марионеткой, а человеком, который ее спас. И старушка, которая считала себя недостойной любимого, избавилась от своего страха.

Элеон глядела в зеркало. Всю жизнь она боялась открыться хоть кому-то. Ведь быть колдуном — значит быть чудовищем. Но парадоксально, встречая настоящих монстров, она пыталась разглядеть в них людей. И в брате? Кажется, Элеон всегда ощущала себя его незримой тенью. В детстве он был ее единственным родным человеком, потрясающим человеком и ужасающим. И быть таким, как он, невозможно, ведь он идеал, и если брат имеет слабости, то как же слаба она? Затем Элеона стала тенью своей семьи — брошенным ребенком. А после узнала и маму с папой. И снова двойственность: они и две непревзойденные звезды, и оборотни в человечьем обличье, и просто глупые дети. И теперь — разве она только их тень?

Элеон села на кровать. Кем она стала тогда, убив короля? Красной лентой, как ее прозвали? Духом мщения? Но быть такой она не хотела. Жертвовать кем-то ради себя это не по ее правилам. Но и смерти своей она больше не желала.

Элеон так и не выучила в Академии магию молний. Но Красная Лента их использовала. Значит, и Элеон сможет. Молния — это контраст. Это буря. Это вода и воздух. Элеон попыталась вновь извлечь магию, сворачивая воздушные потоки, но выходило жалко. Из противоречий не удавалось получить энергию. В прошлый раз Элеон охватила собственная темная сущность. В прошлый раз эта темная сущность избавилась от всех противоречий.

Элеон закрыла глаза и отбросила свои переживания, пока не осталась только пустота. А вместе с пустотой откуда-то изнутри появилась сила, которая остается, когда больше ничего нет. И молнии заплясали по комнате, и каждое их движение контролировала юная колдунья. Теперь Элеон знала, что должна сделать — исправить то, что совершила Красная Лента. Потому что это правильно, потому что это то, во что она верит.

Элеон открыла глаза и увидела брата, облокотившегося о дверной косяк. Хаокин стоял, глядя на сестру и с восхищением, и с печалью в глазах.

— Нам пора уходить из этого дома. — Он зашел в комнату.

— Хорошо. А как остальные?

— Уже там. В туннеле.

Они зашли в детскую, где в стене был открыт проход. Хаокин сменил всю одежду, кроме штанов, убрал эти дурацкие очки, на голое тело надел серую широкую кофту с длинными рукавами. Естественно, не забыл он и свой черный плащ, но волосы так и оставил в хвостике, чтобы не мешались.

— Не понимаю, зачем ты привел их в наш дом, если мы могли просто сбежать из туннеля? — спросила Элеон.

— Пока они были снаружи, не дали бы нам выйти, — ответил Хаокин. Он пытался вытащить из бутылки пробку. — Они бы рыскали по всему лесу и могли на нас наткнуться. Теперь все они здесь. Теперь они слишком веселы...

— А как же те, кто уже разбрелся по лесу? А те, кто тебя всё еще ищет?

— Они будут заняты. — Хаокин вытащил пробку, засунул в горлышко бутылки клочок одежды.

— Чем же? — Элеон глядела на странные действия брата.

— Пожаром, — ответил Хаокин и прежде, чем сестра успела что-то понять, поджег бутылку и бросил ее об стену. Стекло разбилось, и огонь кинулся на свободу.

Элеон взвизгнула и прикрыла лицо от внезапного яркого света. Хаокин не шелохнулся. Он стоял посреди комнаты и завороженно глядел на то, как пламя бежит по обоям, забирается на кроватки, как оно захватывает игрушки, и те чернеют. Полкомнаты уже горело. Хаокин слышал сестру, но не реагировал. Элеон схватила его и уволокла через потайной выход, закрыла дверь.

— Зачем ты поджег наш дом? — Брат молчал. — НАШ дом! Понимаешь? Наш! Всё, как тогда, да? Только на этот раз поджигатель — ты.

Хаокин выпал из своего транса и серьезно посмотрел на сестру:

— Пожар лишь для отвлечения внимания. Сомневаюсь, что все эти оборотни, почуяв дым, будут дальше бродить по лесу. Огонь соберет их вместе. Уж прости, нужно было что-то делать.

VII

Хаокин вместе с Юлией обрызгивал людей и туннель специальным средством, уничтожающим запахи. Уже давно стемнело, и накрапывал дождь. Где-то вдали виднелся дым. Укрыться от оборотней можно было в соседней деревне или в другом владении Атталей, но слишком далеко. Поэтому Хаокин остановился на варианте с деревней. А после можно и в другой дом. Или придумать что-то на ходу. На дальше Хаокин не заглядывал. Но когда все уже собрались в путь, парень объявил, что пойдет в лес искать место парада планет. Ариадна испугалась:

— Так ты уходишь от нас?

Хаокин посмотрел на девушку. И почему она заставляет его испытывать вину?

— Да, я не собираюсь отказываться от своих планов из-за кучки психов. У меня была миссия, и я должен.

— Миссия? Ну да, важная миссия. Но знаешь еще кое-что? Ты не вернешься, если уйдешь. Не захочешь. Оставишь нас. Одних.

— Ты... — начал Хаокин, но вовремя остановился. Закрыл глаза, выдохнул. Открыл глаза — они по-прежнему сверкали от злости. — А знаешь что? По-моему, отличная идея.

— Ч-что? — вздрогнула Ариадна. — А твоя сестра? Ты и ее бросишь? В такой сложной ситуации?

— Она не маленький ребенок. И живет не первый год одна — справится.

Элеон взглянула на брата. А вообще она была даже рада, что он так заговорил с этой выскочкой.

— Вот так, да? — с придыханием произнесла Ариадна. — Бросаешь, когда больше всего в тебе нуждаются?

Хаокину даже стало жалко ее в этот момент.

— Слушай, — как можно мягче произнес он. — Я не говорил, что точно больше не вернусь. Я скорее пошутил.

Элеон ударила себя по лбу.

— Но ты сказал, что и без тебя справятся. Значит, можно и бросить? Тебе не кажется, что это эгоистично?

— Ха! — выдохнул он.

— Отстань уже, — сказала Элеон. — Что ты до него докопалась? Мне надоело видеть ваши ссоры. Живи себе спокойно и не порть жизнь другим.

— Да я бы... не... я не могу от него уйти. Мне нужно... он же обещал, — несвязно бормотала Ариадна. Затем перевела огненно-красные глаза на Хаокина. — Ты мне обещал, что... разорвешь связь. И всё... еще не сделал этого. И поэтому не можешь уйти. Разорви ее — и пожалуйста. Хоть на все четыре стороны! А пока я не могу тебя отпустить... Куда ты — туда и я.

— Сейчас не до этого, не понимаешь? И ты не можешь со мной идти.

— Почему нет?

— Это опасно.

— Хорошо. Разорви связь. Сегодня полнолуние, — настаивала Ариадна, видя, что тучи заслонили небо.

— Как же мне это сделать? Луны не видно.

— Тогда я иду с тобой.

— Так. Ладно. Ты хочешь доказательства, что я сниму связку? Хорошо, повторяй за мной: «Silentium. Я, Ариадна, даю согласие на расторжение священного таинства бракосочетания и, так как не могу лично подтвердить свое согласие, передаю его через Хаокина. Silentium».

— Почему Silentium? — спросила Ариадна.

— Просто для заклятия нужно было какое-то слово. Я выбрал его.

Затем они оба это повторили. Хаокин щелкнул пальцем.

— Всё. Теперь я могу снять связку в любую лунную ночь. И тебе не стоит волноваться о том, что я не рядом.

— Я всё равно пойду с тобой, — сказала Ариадна. Хаокин ударил себя по лбу.

— Ну если неизбежная опасность тебя не пугает, может, испугает скука? Что ты там делать будешь? Вот я уйду в то место возвращать светлую магию. А ты там одна посреди леса. Нормально?

— Элеон со мной пойдет, — сказала Ариадна. Элеон нахмурилась. Ариадна к ней обратилась: — Или ты хочешь, чтобы я бродила с Хаокином наедине и продолжала злословить?

— Нет, — пробормотала Элеон.

— Вот и отлично! — воскликнула Ариадна и прижала к себе обоих Атталей.

Юлия, которая тоже слышала разговор, начала девчонок отговаривать идти, затем отговаривать Хаокина, затем проситься с ними, но спорщица из нее была некудышная, пришлось распрощаться с троицей. Сначала она обняла Хаокина, как друга, затем Элеон, так как невежливо было ее не обнять, а затем и Ариадну со словами: «Береги себя». ЦЕНЗУРА. Юлия ушла. Слуги тоже.

— А я всё гадаю, — сказал Хаокин после некоторого молчания. — Юлию на работу устроила мамочка или папочка? Как думаете?

— Спрячь свою улыбку, — ответила Ариадна.

Они шли по дороге из глины вдоль колючих кустов. Хаокин впереди. С помощью устройства, похожего на компас, он искал место, под которым будет проходить парад планет. За ним — Ариадна. Она забалтывала парня, будто нарочно отвлекала. И последней Элеон. Она пыталась понять, почему Ариадна теперь напрягала еще больше. Раньше она казалась злой, но естественной. Теперь эта естественность пропала, и Ариадне с трудом удавалось поддерживать беседу, будто это невыносимая ноша — говорить.

Где-то вдали Элеон всё еще слышала присутствие человека. Невольно в голову приходили мысли о том, что их дом горит. Девочку тревожило, что в лесу могут быть люди Бокерии. Она перестала глядеть на Ариадну и Хаокина и смотрела себе под ноги, боясь обжечься ядовитой травой. Взрослые шли быстро, почти в такт, а девочка отставала, с трепетом вслушиваясь в звуки ночи.

— Что такое! — воскликнул Хаокин и развернулся обратно.

— Какого черта? — спросила Ариадна.

— Мы прошли место. Нужно вернуться.

— Как можно было так запутаться? Компас показывает совсем в другую сторону.

— Нет. Он только сейчас начал показывать. Я всё делал верно.

Они шли чуть впереди и спорили. Элеон стала отставать сильнее. В темноте она слышала брата с подружкой и глядела на свои белые ноги, боясь оступиться. Было уже довольно темно, но не так, чтобы сильно. Жужжали жучки, и Элеон всё шла и шла вперед, уже еле улавливая разговоры. Вдруг позади себя она услышала хруст. По спине пробежали мурашки. Элеон остановилась и посмотрела вперед. Дорожка вела куда-то вглубь леса. «Хаокин», — девочка тихо позвала брата, но тот не отзывался. Элеон развернулась и заметила две фигуры позади себя. Она медленно отошла. А двое приближались. Девочка свернула с дороги, переступила колючие кусты, зашуршав листвой, и спряталась за дерево.

— Ты слышишь? — Фигуры остановились. — Кто-то впереди.

Элеон аккуратно начала садиться на корточки. Ее мышцы сжались, ногтем она нечаянно провела по коре, и колено, опустившись на землю, издало легкий звук. Девочка сжала зубы и выглянула из-за дерева. Фигуры ускорили шаг и подошли к тому месту, где Элеон сошла с дороги.

«Там, ты видишь, кто-то за деревом?» — прошептала одна фигура и начала медленно идти к девочке. «Тебе лучше вернуться назад», — сказала та же фигура.

Элеон вскочила и побежала прочь. Фигура — за ней. Элеон думала, что у нее выйдет разогнаться, но дорога шла волнами, бежать было почти невозможно, и ветки лезли в глаза. А затем девочку потянули за волосы, она дернулась сильнее вперед, но развернулась назад и запуталась в собственных кудрях, потом на ощупь поняла, что волосы зацепились за ветку, начала распутывать. Кто-то прикоснулся до руки Элеон, она вскрикнула.

— Элеон? — Распутавшись, девочка увидела брата. Через мгновение к ним подскочила Ариадна. — Как ты оказалась впереди?

— Я не знаю. Я за вами шла и немного отстала.

— Мы кругами ходим, — сказал Хаокин и нахмурился. — Компас показывал вперед, а потом назад, мы пошли назад. И каким-то образом сделали круг. Сейчас компас показывает в сторону, обратной, от которой мы явились, то есть влево. Хотя до этого точно говорил, что надо идти прямо и немножко вправо. Компас показывал, что мы близко, а потом каждый раз говорил, что мы прошли нужное место. Не кажется странным?

— Что ты хочешь этим сказать? Место перемещается?

— Нет. Если бы оно перемещалось, локации были бы другие, а здесь одно и то же. Мы просто проходим его и всё. Мне кажется, это похоже на то, как мы встретили Коща. То есть... как будто где-то здесь поблизости есть уровень, который мы не видим. Но он есть. И мы ходим вокруг него, но не можем зайти. И мы сделали круг... Мне кажется, здесь что-то не так с пространством. Оно замкнулось. — Хаокин судорожно провел рукой по голове. — Компас всегда показывает не пойми куда. Будто какого-то куска местности не хватает. И, возможно, он свернут внутрь. И когда мы подходим к одной стороне куска, мы перешагиваем километры и переходим на другой кусок, и компас направление меняет.

— Я не совсем поняла, — сказала Ариадна.

— Да. Но если пространство действительно свернуто, то нам нужно идти вниз, потому что оно не может быть свернуто наверх, мы бы заметили, — сказал Хаокин. — Только вниз.

— Это как? Нам теперь землю капать?

— Просто. — Хаокин открыл сумку и вытащил из нее пару склянок. — Зелье для прохождения сквозь предметы и левитации.

— А левитации зачем?

— Ты же не хочешь бесконечно падать внутрь планеты, — ответила Элеон, а потом обратилась к брату: — Ты уверен, что всё так? И знаешь, где именно нам нужно пройти сквозь землю?

— Без понятия. Компас не показывает точного перехода. Надо понять, какой части леса не хватает. И подойти максимально к краю этого перехода... И зелий мало. Одна большая склянка и маленькая — в два раза меньше. Значит, все количество зелий можно поделить на шесть доз, равных половинке маленького зелья. Если одна склянка маленькая — это пять минут, большая —двадцать пять минут. Значит, половинка маленькой — одна минута, вроде бы. Черт. Не люблю математику. Вы знаете, какой части леса может не хватать? Вы же в поместье жили некоторое время. Элеон ты была тут еще при родителях.

— Я всё равно ничего не поняла, — сказала Ариадна.

— Я тоже, — сказала девочка. — Но сейчас я вспомнила, что мы с папой как-то пошли к могилам. И он сказал, что есть старая часть кладбища, где похоронены наши предки. Она чуть дальше новой. Но мы так и не смогли найти ее. Подумали, что это из-за темноты.

— Хорошо. Ищем могилы. Старые. Между двумя кладбищами всё равно они были. Это указатель.

Вскоре они нашли нужную плиту.

— Каин Хадзис, — прошептал Хаокин. — Кажется, мне ее Альт показывал. Пугал, говорил, что это могила убийцы. Жена изменяла ему с другом, и Каин зарезал друга. А затем пошел за женой, и та в страхе прикончила его. Ну что, идем? — Парень посмотрел на Ариадну и Элеон.

Половину зелья из маленькой склянки они перелили в другую склянку, из большой же выпили по четвертинке. Таким образом каждому досталась своя склянка с зельем на выход из свернутого пространства на минуту времени. Ариадна сказала, что никогда не пробовала такую магию, поэтому будет держаться за руку Хаокина. Элеон на всякий случай тоже схватилась.

И вот они начали погружаться вглубь земли. Там не было ничего. Только темнота и чувство ужаса. Ты падаешь в могильную почву. Всё глубже и глубже. И конца не видно. Десять секунд прошло. Еще не поздно подняться. Но никто в связке будто и не думал о возвращении. Всего лишь десять секунд. Кто знает: может, сейчас покажется свет и вывернутая земля. Но прошло двадцать секунд. Это близко к половине. Еще десять секунд, и, если света не будет, нужно лететь вверх, иначе времени не хватит на обратный путь. Пять секунд до середины времени. Всё еще тьма. Чья-то рука задрожала. Три секунды до середины. Ну же, свет, появляйся! Две секунды... Не пора бы лететь наверх? Одна. Половина. Теперь точно нужно подниматься. Но все продолжают лететь вниз, теряя драгоценные секунды. Одна, две, три. Рука сжалась. Нужно подниматься. Уже шесть секунд. Эти шесть секунд будут стоить им жизни. Еще не поздно вернуться. Если ускориться. Семь, восемь, девять, десять. На обратный путь осталось времени в два раза меньше. Одиннадцать...