Chapter 39.

Audio:Shattered — Trading YesterdayLet them — JJW. D. Y. W. F. M. — The NeighbourhoodBeautiful Pain (ft. Sia) — Eminem

Иногда человек на самом деле может оказаться вовсе не таким, каким ты его себе представляешь.

Джон Грин, "Бумажные города"

POV Harry

— Почему ты так ведешь себя? Ты же меня ненавидишь? Честно говоря, я был шокирован твоим поведением еще тогда в беседке, — это было приятно — видеть взгляд Брайана, когда, казалось бы, девушка, которая должна меня всей душой ненавидеть, сама легла на мое плечо. — Ты ведь не могла на меня даже уверенно взглянуть, а тут накричала. Теперь лежишь рядом, — недолго мне пришлось вести себя хорошо. Она больше не боится, значит, дело сделано. Осталось только хорошо сыграть.

— Эшли? — но в ответ лишь молчание. 

Аккуратно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на ее умиротворенное выражение лица. Уснула...

***

Такая... Милая? Когда спит.

Мне удается открыть дверь так, чтобы спящая девушка на моих руках не проснулась.

Надо запомнить этот момент, когда она не сопротивляется, не кричит и не сверлит испуганным взглядом — когда она целиком и полностью моя.

Где-то глубоко внутри мне становится стыдно за всю ту боль, что я причинил. Я помню, как отец относился к матери, помню все ее синяки, все ссадины и непрекращающиеся слезы. Я поклялся не быть таким.

Но мне нравилось, как она страдает. Так упорно молчала, такая гордая, вся из себя принцесса. В тот день после клуба ее уверенный презирающий взгляд свысока, упрямость, дерзость. Я думал, что она знала, с кем имеет дело. Да был уверен, что очередная разбалованная богатенькая подружка Ханны, которая хотела доказать, что на нее в этом мире нет управы. Кто бы мог подумать, что у нашей Ханны такая правильная лучшая подруга, которую она так старательно прятала все эти два года.

Все это — моя маленькая ошибочка, приведшая к большой игре.

Слишком правильная, невинная. Не похожа на других. Мне ее жаль.

Наконец-то я буду спать в своей комнате. Малик отправился к себе домой. Мне пришлось немного поторопить события. Все дело в том, что я не дурак — ставить камеру в собственной комнате, чтобы охрана следила за моей личной жизнью. Но в этот раз камера бы тут не помешала. Я еще не до конца поверил, что они просто разговаривали по шесть часов в день. Но Зейн? Какого черта?

Закончу все свои дела, и пусть бегает за ней, сколько хочет. Но сейчас его вмешательство может сильно помешать. Осталось еще немного, какие-то восемь дней, и прежняя жизнь. Я не могу все разрушить.

Однако думаю, что ей особо гулять не придется, если только не бросит свой университет и не улетит домой в Америку. Зейн, конечно, любит поиграть, но долго цацкаться с ней не будет. Ханне долго удавалось скрывать свою любимую подруженьку. Если бы не упрямый Малик в тот вечер, мы бы еще долго не познакомились. Я видел их вдвоем только пару раз после университета. Кто бы мог подумать, что это ее та самая соседка по комнате. Она соврала тогда, что это дочка какого-то бизнесмена, что у нее есть жених, и они просто делают вместе проект. Профессиональная ложь — я поверил. А зачем нам чья-то невеста? Никто не был уверен в том, что ее отец — не один из наших клиентов. А по правилам трогать семьи клиентов запрещено. Никаких личных отношений. Впрочем, Ханна уже получила за свою глупую ложь, хоть и оправданную.

Лучше бы наши пути не пересекались. Я бы не нес ее сейчас, как маленького ребенка, спать; не думал бы, чем занять ее завтра; не тратил бы свое время на ее развлечения; не сдерживался бы, чтобы не воплотить в реальность свои непристойные желания.

Без макияжа, настоящая... Она красивая.

Мне редко доводилось видеть девушек так близко без тонны косметики на лице, а если и доводилось, то лучше бы не видел. Они все слишком много красятся, думают, что это поможет им стать идеальными, поэтому, смыв всю "свою красоту" становятся совершенно другими людьми, с другими чертами лица, иногда даже цветом глаз. Никто не спорит, все красивые по-своему, но я не люблю, когда меня так обманывают.

Дыра в стене в соседней комнате была явно лишней. Удивляюсь, как она не побоялась спуститься на ужин. Даже я бы побоялся. На что же она надеялась, когда обняла меня? Ненавижу, когда что-то делается за моей спиной. Должен контролировать ситуацию, значит, все должно быть перед глазами. Как сдержался — не знаю. Что ей управляло? Мы не в детском саду, чтобы в обнимашки играть. Успокоить меня так? Когда мне было десять, помогало. Тетя Кэрол всегда так делала, но мне не десять. И она — не тетя Кэрол.

Слишком наивная, слишком добрая. Слишком хороша, чтобы находиться рядом со мной.

Попытка аккуратно открыть дверь в спальню проваливается, и я слегка дергаю свою спящую красавицу, отчего она просыпается. Такая потерянная — милая...

Пора завязывать с этим словом.

POV Ashley

Мне не спится. Слишком напряженный день. Столько всего произошло. Не верится — он сломал стену; не верится — я на него кричала.

Сегодня Гарри заснул без руки на моей талии. Предельно осторожно сажусь на край кровати, и все тело замирает, когда он шевелится. Неужели еще не уснул? Подождав еще немного, аккуратно поднимаюсь и оборачиваюсь убедиться в том, что Гарри спит.

В зеркале в ванной отражается ничем не привлекательная обычная девушка.

Умываюсь холодной водой, чтобы привести свой разум в порядок. Мысли мучают меня, заставляют думать, а я так не хочу, так устала.

То самое окно. Почти бесшумно раздвигаю шторы, и лучик лунного света попадает внутрь комнаты. Темно, почти ничего не видно, лишь крошечная луна горит белым пламенем посреди наполненного маленькими огоньками неба. Сегодня красивая ночь.

Все зашло слишком далеко.

Уснула на его плече на улице темной ночью. Как могла ему так поверить? То, что с первого дня в этом доме я сплю с ним на одной кровати так не пугает, потому что если бы он хотел что-то сделать здесь, то уснуть бы не дал. Но там я не была готова ни к чему, значит беззащитна, значит глупа, что позволила себе такую слабость.

Пытаюсь играть по его правилам, чтобы не тратить его и свои нервы. Рука болит до сих пор, после объятий на кухне. Я ведь только перестала носить повязку, все почти прошло. Мне нельзя находиться рядом с ним.

Он сказал, что скоро все закончится. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Если не получится восстановиться в университете, я как можно скорее улечу отсюда, в надежде оставить все плохие воспоминания. Если же получится восстановиться, то доучусь, отпразднуем с родителями выпускной и вместе полетим домой. И неважно, что я планировала найти здесь работу, и родители отправили меня сюда учиться только потому, что возможностей устроиться на работу гораздо больше, чем в Лос-Анджелесе. Главное — успеть доделать проект, потому что на презентации будут представители различных мировых компаний, которые ищут новых молодых специалистов. Большинство из них, конечно, английские, но в прошлом году знакомую забрали работать в Швейцарию. Может, и мне повезет. Нужно только восстановиться. Я готова даже заплатить деньги. Постепенно начинаю догадываться, что Гарри как-то связан с мистером Кэлтоном, поэтому тот до сих пор не позвонил родителям.

Он кажется таким хорошим, когда спит. Не злится, не кричит, не бьет, не пугает. Так ровно дышит, изредка сжимая пухлые губы. Так смешно хмурится. Как маленький ребенок.

Я не могу понять одного: зачем было держать меня здесь столько времени?

Мурашки рассыпаются по коже по коже от неожиданного звука.

— Нет! — снова тот сон... Он почти кричит. — Поворачивай! Что ты делаешь?! — Гарри резко поднимается в сидячее положение, растерянно оглядывая комнату. Я невольно вздрагиваю от его каменного взгляда.

— Чего ты не спишь? — сдержанное недовольство проскальзывает в его хриплом голосе, и мне становится не по себе. Молчание. Все тело будто скованно льдом, и холодная дрожь.

— Иди сюда, — еле слышный шепот долетает до моих ушей, и я неуверенно задвигаю штору. Гарри наблюдает за моими рассеянными движениями и терпеливо ждет, пока соберусь с мыслями и подойду к кровати. Он напугал меня, до безумия напугал.

Все так неправильно, до боли неправильно. Неуверенно ложусь на кровать на спину, и парень рядом со мной делает то же самое.

— Не могу уснуть, — единственное мое оправдание.

Чувствую, как он разворачивается на бок и устремляет на меня свой взгляд, и тоже смотрю на него. Такой сонный, уставший, такой необычный для своего повседневного состояния.

Гарри двигается ближе и поднимается выше на подушку, отчего его теплое дыхание касается моей шеи и вновь мурашки. Он уже привычно кладет свою руку на мою талию и закрывает глаза. Милый... Неужели он может выглядеть милым?

Разворачиваюсь на бок к нему спиной, и он притягивает меня обратно к себе. И, кажется, уже привыкла не сопротивляться.Засыпаю, как только мои холодные ноги согреваются о его теплые.

***

Утром я просыпаюсь одна в его комнате. На полу рядом с зеркальным шкафом уже стоит мой чемодан, и на прикроватной тумбочке лежат книги. Я не решилась вчера спросить, где Зейн, да и не решусь.

Умывшись и почистив зубы, надеваю домашние клетчатые штаны и белую футболку, выходить все равно особо некуда.

На кухне меня, как обычно, встречает миссис Хорвей, и на этот раз мы завтракаем с ней вместе. Так как мне не удалось зайти к ней перед сном, я начинаю расспрашивать, что же так ее вчера напугало. Но не узнаю ничего для себя нового, потому что она лишь описывает его грубое поведение, плохие слова и чересчур злой взгляд. Бедную женщину очень впечатлило, как осколки разбитого в подвале столика разлетелись по комнате, и как Гарольд обматерил все сущее на планете.

Я помогаю ей убраться на кухне, и мы вместе перемещаемся в гостиную, смотреть телевизор, по которому сначала шли утренние новости, а сейчас очередной бессмысленный сериал. Но заняться больше нечем, поэтому я мирно сижу рядом с отдыхающей женщиной, изредка перекидываясь парой слов.

Наш занимательный просмотр прерывает мистер Стайлс, стоящий в дверном проеме, которого мы поначалу даже не замечаем. Он подозрительно счастливо улыбается и усмехается над нашими посиделками. Наверное, потому что миссис Хорвей — женщина в возрасте пятидесяти лет, лежит поперек дивана, скрестив ноги и обняв подушку, а я, как раз в этот момент, от скуки закидываю ноги на спинку и повисаю вниз головой. На секунду мне кажется, что вот-вот шлепнусь от увиденного в дверном проеме, но удается все-таки совладеть с собой и чрезвычайно быстро подняться на ноги, когда домработница уже выключила телевизор и, опустив голову, удаляется, смущенно улыбаясь.

— Идем, — все еще смеясь, произносит Гарри и разворачивается к лестнице. Я не могу сдерживать улыбку. Как-то неловко вышло.

Мы поднимаемся на второй этаж в его комнату, он садится на край кровати и внимательно смотрит на меня.

— Одевайся, — после этих слов парень ложится на спину и потирает глаза.

— Я одета, — не совсем понимаю, чего он хочет.

— Нет, в смысле одевайся, чтобы можно было выйти на улицу. Сегодня там потеплее чем вчера, но не особо жарко.

Легкая улыбка сверкает на моих губах от его положения, от произношения и от того, что мы снова идем куда-то. Ведь думала, просижу целый день за телевизором.

— Что, если я надену юбку? 

— Нет, — он мгновенно отвечает, и я закатываю глаза, — не зачем наряжаться. Давай быстрее, — вот он — настоящий Гарри.

Порывшись в чемодане, достаю бежевую кофту и светлые джинсы, раз уж наряжаться некуда, и поспешно удаляюсь в ванную комнату.

Когда выхожу, мистер Стайлс окидывает меня оценивающим взглядом и остается довольным моими мешковатыми джинсами и кофтой. Надеюсь, мы не пойдем в этот жуткий лес.

— Возьми что-нибудь спортивное с собой, — Гарри все так же лежит на кровати, приподнявшись на локтях, и следит за каждым моим шагом.

Не очень люблю, когда на меня так упорно смотрят, поэтому кидаю пару смущенных взглядов своему зрителю, но тот лишь тихо усмехается и продолжает смотреть.

Значит, не в лес. А что у меня есть из спортивного? Только легинсы для йоги да обычные футболки. Легинсы миссис Хорвей должна была давно кинуть в стирку, спрошу у нее на выходе. Если не кинула, то придется взять обычные черные хлопковые. В качестве топа беру белую майку. И заключающие элементы — белые носки и черные кроссы.

— Все точно взяла? Носки? — Гарри встает с кровати и внимательно смотрит на вещи в моих руках. — А штаны?

— Если миссис Хорвей успела их постирать, то они, наверное, внизу. 

Мой подозрительно добрый сегодня мучитель разворачивается и жестом приглашает пройти вперед, после чего сам выходит из комнаты и закрывает за нами дверь. Мне кажется, с каждым днем я все больше привыкаю к нему. Это ярко отражается на поведении — слишком уверенная в собственных словах и действиях. Как будто мы давно знакомы, как с Дэйланом...

Спустившись вниз, сразу же нахожу домработницу, и та, на мое везение, приносит уже чистенькие любимые черные леггинсы.

— У меня нет верхней одежды, — произношу почти шепотом, когда мы подходим к входной двери.

— Наденешь мою куртку, — уверенность в его голосе отбивает любое желание противоречить. Да и выбора у меня нет.

Гарри помогает мне надеть его коричневую весеннюю куртку, и мы выходим на улицу, где нас уже ждет черный Range Rover. Мой похититель открывает мне дверь на переднее сидение, после чего обходит машину спереди и садится за руль.

Он искоса наблюдает за мной, когда я пристегиваю ремень безопасности, и автомобиль трогается с места. 

— Куда мы едем? — любопытство берет надо мной верх. Впервые сама начинаю с ним разговор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Все увидишь, — Гарри ухмыляется и вновь возвращает свой взгляд на дорогу.

— Но...

— Никаких но. Мне надо заехать кое-куда, — мы сворачиваем с главной дороги и подъезжаем к огромному автосервису.

— Посиди здесь пару минут, я быстро, — он выходит из машины и, самодовольно улыбаясь, блокирует двери ключом снаружи. То есть, если я попытаюсь открыть, сработает сигнализация...

Какой-то слишком странный сегодня.

Куда мы едем? Зачем спортивная одежда? Где его спортивная одежда?Зачем мы остановились у автосервиса, когда машине ремонт не нужен? Не люблю вопросы, на которые нет ответа.

Салон автомобиля идеально чистый, как будто она только что из магазина. На заднем сиденье пусто. Я не удерживаюсь и открываю бардачок: мятная жвачка, какие-то документы, необычный маленький телефон с кнопочками. Он не включается. Вовремя поднимаю голову, что заставляет меня судорожно кинуть телефон обратно и закрыть бардачок, потому что Гарри стоит в трех метрах от машины, рассматривая какие-то бумаги вместе с высоким мужчиной крепкого телосложения. Мне скоро придет конец, если он видел, что я рылась в его вещах.

— Что, все-таки завел себе подружку? — светловолосый мужчина указывает на меня рукой, когда Гарри забирает у него бумаги и направляется к машине.

— Нет, это знакомая, — беззаботно выкрикивает мой похититель, открывает дверь и садится за руль.

— Ох, Стайлс! — то ли восхищаясь, то ли разочаровываясь, произносит мужчина, разворачивается и направляется обратно в здание. Довольно странная реакция говорит мне о том, что Гарри редко появляется на людях с девушками.

Мы возвращаемся на главную дорогу, и он включает радио. Салон автомобиля заполняет жуткий рев охрипшего солиста, и я невольно тянусь сделать немного потише, в результате не удерживаюсь и переключаю. 

— Ну, что ты делаешь? — Гарри наиграно возмущается и хмурит брови, убирая мои руки от музыкального центра.

— Но это невозможно слушать! — еле сдерживая улыбку, заявляю я, и парень делает музыку в два раза громче. Он смеется над моим изнемогающим выражением лица и продолжает убирать мои руки, когда я тянусь, чтобы сделать потише. Ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы этот по-детски приятный момент длился как можно дольше, и сразу же отгоняю ее подальше. Мы не в сказке.

Через некоторое время неравного противостояния, Гарри все-таки делает музыку потише и кладет руки на руль, как бы заканчивая нашу маленькую игру. Но для меня это не конец, поэтому, пользуясь случаем, переключаю зловещее радио на несколько волн вперед. Мой мучитель ошеломлено восклицает и вновь тянется переключить, но я, как так получилось — не знаю, достаточно уверенно несколько раз подряд убираю его руку, на что он лишь игриво приподнимает брови. И, о да, наконец нахожу нормальную песню, которую могу выдержать, и умоляюще смотрю на Гарри, который, немного поиздевавшись, все-таки оставляет не менее шумную Three Days Grace — Pain.

Он ведь обычный парень, совсем недавно закончил учебу, молодой, привлекательной наружности. Зачем выдавать себя за кого-то другого? Прятаться под маской жестокости и безразличия? Когда он совсем не такой?

Выбранная ранее мелодия кончается и начинается Everlast — Dirty, от слов которой я, наверное, краснею, потому что Гарри еле сдерживается от смеха, взглянув на меня. Немедленно переключаю на другую волну, где уже на середине играет Ben Howard — Only love me, и это "only love me" повторяется несколько раз, отчего Гарольд корчит неповторимую гримасу отвращения и судорожно переключает на другую волну. И теперь я не могу сдержать свой смех.

Мы так и продолжаем по очереди переключать, и водитель еле успевает следить за дорогой, пока не останавливаемся на Do I wanna know — Arctic Monkeys, и остаток пути поглядываем друг на друга наиграно подозрительными взглядами.

Я отгоняю подальше мысли об оценке своего поведения и об обдумывании каждого движения, давая немного свободы самой себе. Надоели правила, надоели собственные принципы. Устала.

— Где мы? — немного удивленно спрашиваю, когда Гарри паркует машину у огромного здания, похожего на... Стадион?

— Сейчас все увидишь, — он выходит из машины, и я повторяю тоже самое. Достает из багажника черную спортивную сумку, где уже лежат и мои вещи, и указывает мне на огромную дверь, ведущую внутрь этого сооружения.

— Вперед.

Мы проходим через турникет, Гарри по-свойски здоровается с менеджером, берет два маленьких ключика и вручает один мне. Я удивленно смотрю на него, делая глаза чересчур большими, как будто мы давние друзья, и он приглушенно хихикает.

— Держи, — когда мы подходим к раздевалкам, он достает из сумки мои вещи и протягивает их мне, — встречаемся здесь через десять минут. Хорошо? — взяв вещи в руки, киваю и открываю дверь в женскую раздевалку. — Надеюсь, тебе не взбредет в голову сбежать, — и мой мучитель так же скрывается за дверью с табличкой "4 MEN".

Я еще не совсем понимаю, куда мы прибыли, но, судя по всему, фитнес? Футбол? Волейбол? Что он такое задумал?

Как и договаривались, спустя десять минут, мы встречаемся в коридоре. И, кажется, я немного задержалась, потому что Гарри стоит, оперевшись о стенку и, наверное, в сотый раз пересчитывает количество плитки на полу. На нем черные шорты и черная обтягивающая футболка, волосы сдерживает черно-белая бандана, а в руках длинная черная прямоугольная сумка.

— Что-то ты..., —  он осматривает меня с ног до головы, — очень даже ничего, — чувствую, как тепло подступает к щекам. — Я же даже поиграть теперь не смогу, — на мгновение его взгляд становится серьезным, и я опасаюсь, что сейчас он начнет кричать и ругаться. Это всего лишь леггинсы, — местных ценителей прекрасного придется табунами отгонять, — выражение его лица резко сменяется на играющее, и в коридоре как раз появляются два парня.

— Хэй, Стайлс, как жизнь? — ребята пожимают друг другу руки.

— Как обычно — лучше не бывает, — Гарри отступает от стены, давая своим знакомым пройти в раздевалку, но те, видимо, не спешат.

— Новая куколка? — они, без доли стеснения, по несколько раз оглядывают меня с ног до головы, отчего становится не по себе, и хочется спрятаться за широкие плечи моего вечного мучителя.

— Дочка тетушки, придержите коней, — после этих слов весь страх улетучивается, и с губ слетает неконтролируемый смешок. Мой сейчас, наверное, защитник поддерживает меня улыбкой и направляет идти вперед, перекидываясь еще парой слов со своими знакомыми, после чего догоняет меня и открывает высокие двери в спортивный зал.

Перед глазами предстают четыре теннисные площадки, три из которых уже заняты. Он привел меня поиграть в теннис? Оригинально, если бы я была его девушкой, но все ведь хуже, я — заложница.

— Но... Я не умею играть... — неуверенно тараторю, застыв на месте.

Гарри лишь только усмехается и подталкивает меня вперед.

— Пойдем, — он направляется к площадке, которая находится в самом центре зала, — ты же сама хотела, чтобы я брал тебя везде с собой.

Я? Я разве такого хотела?

— В смысле? — насильно оттолкнув в сторону все непонятные страхи, следую за ним.

— Ну, кто-то там возмущался про четыре стены и все такое...

— Я... — не успеваю договорить, потому что Гарри здоровается с каким-то мужчиной лет тридцати пяти тоже в спортивной одежде и с такой же черной сумкой, в которой, как мне уже стало ясно, лежит ракетка. То есть он собрался играть не со мной — неумехой.

— Тристан, представляю тебе дочку моей тётушки — Эшли. Приехала к нам в Манчестер на пару недель погостить, — слышать ложь из его уст ожидаемо. Мужчина широко улыбается и протягивает мне руку. Вместо рукопожатия он галантно целует тыльную сторону ладони, отчего я даже вздрагиваю и невольно хихикаю, а Гарольд лишь вновь надевает каменную маску.

— Ну что, за сколько геймов я надеру вашу задницу сегодня, мистер Стэнфорд? За три или за пять? — Гарри отходит от нас к скамьям, кладет сумку и достает оттуда ракетку.

— Хах, Стайлс, — Тристан аккуратно отпускает мою руку и большими шагами направляется на другую сторону поля, в то время как мистер Стайлс уже разминается, — думаю, сегодня тебе понадобится реванш. Начнем с трех.

Я догадываюсь, что нужно уйти с центра площадки, и сажусь на лавочку рядом с сумкой, в которой лежит еще одна ракетка и пару мячей. Рассчитывал ли он, что я тоже буду играть, или это запасная?

В ожидании начала маленького матча оглядываю огромное помещение и невольно замечаю, как девушки, играющие на соседнем корте, частенько поглядывают в сторону разминающихся передо мной теннисистов. Неудивительно. Два накаченных симпатичных молодых человека, в шортиках да обтягивающих футболках... куда же им еще смотреть.

— Ты подаешь, — громкий восклик Гарри возвращает меня в реальность.

Первый сет Гарри проигрывает, на что я лицезрю незабываемо радостную реакцию его соперника. Пока они что-то бурно обсуждают, внимательно осматриваю площадку, и на глаза попадается высокий стул для судьи. Заманчивая идея, вот только боюсь навлечь на себя неприятности.

Все же встаю и подхожу ближе, чтобы разглядеть конструкцию — самая простая лестница, но немного высоковата. По телевизору они выглядят гораздо ниже.

— Хочешь наверх? — неожиданный вопрос кучерявого парня, стремительно идущего ко мне, заставляет мурашки скользить к пояснице. Это уже паранойя.

— Ну...

— Ты сможешь побыть нашим судьей? — он с ухмылкой поворачивается к Тристану и вновь впивается в мои глаза обнадеженным взглядом. Я, конечно, люблю теннис и примерно знаю правила, но судьей...

— Правила знаешь?

— Ну, да, — мои четыре буквы звучат крайне неуверенно, но это не помогает избежать участи, которую для меня приготовил Гарри.

— Тогда поднимайся, — он указывает как раз на ту самую лестницу.

— Но...

— Давай, залезай.

— Я поймаю, если что. Не дрейфь, — мой мучитель лишь усмехается почти испуганному выражению лица своей жертвы.

Спустя пару минут, я все-таки сажусь на этот высоченный стул, и передо мной открывается великолепный вид на площадку, и даже на площадку тех самых очень внимательных девушек.

Не знаю, благодаря ли моему судейству, или так и должно было случиться, но остальные два сета из трех выигрывает Гарри, и на этом они решают закончить, потому что Тристан уже полностью мокрый и слишком устал.

Однако из мистера Стайлса энергия так и хлещет.

Я неуклюже спускаюсь на землю, чтобы попрощаться с Тристаном, и тот вновь целует тыльную сторону моей ладони, обаятельно улыбаясь. Хотя он точно женат, о чем свидетельствует кольцо на правой руке, и наверняка каждый день его дома встречают пару детишек.

— Ну, что? Давай один разочек? — Гарри вопросительно смотрит на меня. Он собрался играть со мной?

— Я же сказала, что не умею, — опустив глаза, бормочу в ответ.

— Ничего сложного нет, просто отбиваешь мяч, — легко сказать. Я в жизни ракетку в руках не держала.

— Давай, иди сюда, — он произносит слова своим фирменным, настойчивым и уверенным тоном и протягивает мне свою ракетку. — Да чего ты?

И последние слова парня заставляют меня зашагать ему навстречу. Действительно, чего это я?

Гарри отдает мне ракетку, берет в руки мяч и отходит к сетке.

— Я кидаю, ты отбиваешь, — и он подозрительно ухмыляется, будто заранее зная, что у меня ни черта не получится. Так оно и выходит: первый раз я не попадаю по мячу, второй раз отправляю его высоко вверх, а третий вообще гашу в землю. Знакомьтесь, великая теннисистка — Эшли Тейт. После третьей попытки мой, так называемый, учитель не выдерживает и все же начинает хихикать, да мне и самой смешно.

— Окей, смотри, — он берет у меня из рук ракетку и показывает, как правильно нужно "махнуть", чтобы мяч перелетел через сетку. Но я же делала то же самое! И вновь все проваливается, вновь ни разу не попала, и мы заливаемся тихим смехом от моих неуклюжих движений.

Когда Гарри снова пытается донести до меня структуру правильного взмаха ракеткой, на площадку заходят девушки, и я узнаю в них тех самых, что внимательно изучали части тела моего учителя в самом начале.

— Может, сыграем? — одна из них, что повыше, со светлыми волосами, обращается к Гарри, презрительно окидывая меня взглядом. И я уже предугадываю, что он согласится, только чтобы посмотреть на ее игру в этом обтягивающем желтом спортивном лифчике и такой же желтой коротенькой юбочке. — А то ваш соперник сбежал после поражения, — она общается с ним так, будто меня здесь вообще нет.

Гарри подкидывает мячик, который поднял до этого, направляясь ко мне, и я протягиваю ему ракетку, заранее зная, что он уже трижды согласился.

— Я не играю с девушками, — его уверенный тон и эти слова застают меня врасплох. Как это не играет? А как же полуголые красавицы? Да неужели? И всплеск... Радости? 

— Это еще почему? — девушка подходит ближе, в то время как Гарри отодвигает протянутую мной ракетку. — Она что, не девушка? — указывая розовой ракеткой на меня, фыркает его собеседница. Все то время, пока настойчивая блондинка приближается к нам, Гарри задумчиво смотрит в ее сторону. Она достаточно симпатичная, с прекрасными формами, на голову ниже меня, но зато попа накаченная и грудь размера третьего, так и жаждущая вырваться из слишком маленького топа наружу. Жутко уверенная в себе, а это дает ей еще большее преимущество. Но далее просто что-то из серии невозможного: мой, ранее задумчивый, мучитель в два шага преодолевает расстояние между нами и встает за моей спиной. Он касается пальцами моей руки. 

— Лови, — Гарри кидает мяч еще не успевшей подойти, но все еще ожидающей его ответа девушке, и кладет свои ладони на ракетку, что у меня в руках, обнимая меня из-за спины. Я снова вздрагиваю от теплого дыхания на своей шее. Мне дико щекотно. Что он делает?

— Расслабься, — еле слышный шепот раздается рядом с ухом, и парень разворачивает меня лицом к невысокой блондинке. Наверное, это была ее мечта, чтобы он так дерзко и горячо ее обнял.

— Подавай, — теперь он оглушает меня своим криком, но дальше сообразить я не успеваю, так как девушка раздраженно и изо всех сил швыряет мяч, Гарри его отбивает, но мое плечо... Он слишком резко дернул наши руки вверх.

— Придурок! — накаченная красавица недовольно разворачивается, и вместе с подружкой, двигая форменными попами в разные стороны, они покидают площадку.

— Ау... — все, что мне удается выдавить. Больно, но не так сильно, чтобы кричать, и не так слабо, чтобы молчать.

— Что? — парень за моей спиной все еще держит руки на ракетке, вопросительно заглядывая в мои глаза.

— Плечо, — шепотом произношу, и Гарри обходит меня спереди, кидая ракетку на пол.

— Сильно? — стою, немного согнувшись, поэтому он тоже наклоняется. Его дыхание касается теперь моего носа, и я вновь закрываю глаза. Зачем же так близко? Что он со мной делает?

— Нет, все нормально, — но это не совсем правда, потому что я второй раз из-за него чувствую эту боль, пусть и не такую жуткую, как в первый раз, но он меня калечит. Это заставляет вспомнить все ужасные моменты, все крики, всю боль. Он мой похититель! Никакой не друг, не знакомый!

— Fuck, — он поднимает голову и произносит это достаточно громко в потолок.

— Да все нормально, несильно болит. Ты просто резко дернул, — не знаю, почему я его успокаиваю. Лишь бы не кричал.

— Сможешь сама дойти? — мой извечный мучитель поднимет ракетку с пола и, крайне недовольно хмурясь, кладет ее в чехол, после чего раздраженно застегивает его.

— Не нога же... — тихо произношу и еле заметно улыбаюсь. Но он все так же серьезен.

***

Домой мы приезжаем достаточно поздно. Время пролетело слишком быстро...

Гарри ни слова не проронил после того, как мы вышли из спортивного зала. Всю дорогу был задумчивый, слишком серьезный и на чем-то сконцентрированный. Мы ехали в тишине, и никто не решался ее нарушить даже музыкой. Перед глазами мелькали те моменты, запомнить которые я не рассчитывала: его улыбка, его взрывной смех, его неоднозначный взгляд в мою сторону, его руки на моих, его голос. Я не могу простить себе ощущения, которые испытывала, чувствуя его тепло.

Сейчас я чищу зубы, пока Гарри разговаривает с кем-то в комнате по телефону. Не стала ужинать так поздно, поэтому сразу же поднялась наверх и уже успела принять душ, умыться и надеть светло-розовую пижаму, в этот раз с шортами, потому что все штаны давно в стирке. 

Достаточно быстро пробегаю за спиной молодого человека и успеваю накрыться одеялом, до того, как он поворачивается. Гарри усмехается, после чего растерянно переспрашивает говорящего, возвращая серьезный взгляд.

Положив трубку, он уходит в ванную, а я занимаю тот край кровати, где развернувшись на бок спиной к Гарольду, не буду лежать на больном плече.

Совсем не замечаю, как засыпаю, лишь только где-то далеко во сне чувствую, как он кладет свою теплую руку на мою талию, заранее прикрытую одеялом, и, как обычно, притягивает к себе на середину кровати.