2

Невзрачная дорога - серая и неказистая - плавно стелится впереди, уходя под уклон. Испещренный мелкими трещинами асфальт, черный и раскаленный от дневного солнца, буквально шипит под колесами старенького форда, движущегося в одиночестве среди желтизны кукурузных полей. Красный автомобиль, едва доживающий свой век, скрипит, урчит и ревет, но медленно и верно ползет все дальше и дальше по извилистому пути, ведущему, казалось бы, в никуда. С обеих сторон его окружают выстроившиеся ровными рядами стебли кукурузы, что кажутся молчаливыми наблюдателями, провожающими машину слегка наклоняясь вслед за нею. Форд лихо объезжает ямы и ухабы, с высоты птичьего полета напоминая божью коровку, торопливо бегущую по тропинке. Где-то позади, в десятке километров от кукурузного поля, что уже кажется нескончаемым, улыбаются шайбы подсолнухов, потягиваясь к лучам палящего над ними солнца.В этом и есть вся родина полей. Во всей своей красе.Достаточно долго перед глазами уставшего от неменяющейся картинки водителя стояли одни только пашни да равнины, усеянные травой и полевыми цветами. Иной раз забором стояли березы, словно солдаты в строю, провожая каждого путника немым взглядом и ласковым шелестом листьев. А затем искрились, переливаясь огненной желтизной, звенья тоненьких колосков пшеницы и тянулись к небу приветливые подсолнушьи лица.  Теперь он видит только мирно спящих в своих колыбелях кукурузные початки.Дорога до Ольховки, крошечного села на юге необъятной страны, довольно однообразная, но иной раз, глядя на эти нескончаемые поля и равнины, невольно задумываешься о неиссякаемом могуществе русской земли. Какая в ней тайна, какая в ней красота и величие! Не передать словами. Это нужно прочувствовать и пропустить через себя.Зелень и золото охватывает со всех сторон, и кажется им нет конца и края. Они на этом природном холсте полноправные хозяева.Масштаб покоряет сердце, а неизменность пейзажа утомляет глаза.Водителю красного форда не до размышлений о великом. Он слишком утомлен чтобы думать о подобных вещах. На вид парню и тридцати не дашь, но он уже перемахнул эту возрастную планку. Его жена, мирно сопящая на заднем сидении намного моложе. Ей двадцать пять.Автомобиль плавно уносит в сторону, на обочину, от чего в салоне начинается тряска, и водитель вдруг вздрагивает и поспешно хватается обеими руками за руль, медленно возвращая машину обратно на асфальтированное покрытие. Смятый в кучу, нервный и злой водитель, которого зовут Игорь, не скрывает волнения. Мускулы на его теле напряжены, взгляд сосредоточен на расстелившейся перед ним дорогой. Изредка он поглядывает в зеркало заднего вида, где мирно сопит, объятая сном, супруга - Алена. Видя ее безмятежность, вызванную глубоким сном, он немного успокаивается. Одолевающий его сон он пытается прогнать прочь, потирая глаза, но тщетно: путь до Ольховки совсем извел его. Игорь Коронин, еще вчера ничем не удрученный лентяй, чудом вписавшийся в бесконечно быстрый поток столичной жизни, сегодня мчит за сотни километров от дома, чтобы принять наследство от почившего деда. И хоть новость о кончине маминого отца свалилась на него как снег на голову, он и усом не повел, потому что всегда знал, что рано или поздно это произойдет. Коронин стал размышлять о том, что дед всегда был отшельником. Наверное, поэтому он и выбрал для жизни такую глухомань, как Ольховка. Деревня, которой нет ни на одной карте. Мечта одиозного мизантропа под стать Павлу Егоровичу Ковалевскому, что по совместительству был дедом Игорю.В памяти уже и не осталось воспоминаний об этом человеке, по крайней мере светлых воспоминаний. Игорю дед запомнился вечно недовольным и закрытым человеком. Какое-то время он жил с ними - с Игорем, его матерью и отцом, - а затем покинул их в один прекрасный летний день, оставив записку, в которой изложил как душа его требует простора и как тяжело ему прижиться в шумном мегаполисе. Дед писал о том, что уходит... Но он не имел ввиду смерть. Наоборот. Он подразумевал начало новой жизни. И вот спустя более десяти лет от него пришло письмо. Вернее, завещание. Узаконенное завещание, в котором Павел Егорович расписал о том, что все свое имущество, даже рубаху на нем, он оставляет своему единственному внуку. Не в силах бороться с двойственностью собственных чувств в тот момент, Игорь откинул письмо в сторону и выбежал на улицу. Там, в тени высотного здания, на скамье, он провел не один час, прежде чем вернуться домой. С одной стороны он жутко горевал о кончине деда, будучи человеком слабым, изнеженным и боявшимся смерти. С другой - был рад внезапно привалившему дому в деревне. Любая недвижимость - это деньги, как говорит его близкий друг Макс, а за деньги стоит держаться. Вот Игорь и держался. Сейчас же его одолевал сон. Незримые кандалы Морфея все сильнее и туже сжимаются на его запястьях и шее, склоняя тяжелую, будто налившуюся свинцом, голову к самому рулю, отчего автомобиль иногда следует по дороге самостоятельно, пока не налетает на кочку или не цепляет ободом колеса кусок обочины.Ладони с хлопком прикоснулись к щекам. Поочередно. Щетина встречает их гостеприимно, но кожа на лице исходит красными пятнами. Игорь отчаянно пытался не дать себе заснуть, прибегая к самым различным методам. Эта сонливость может стоить дорогого. Болван. Он назовет себя так еще не раз. Снова руль влево. Охота на колею. Удачная. Слава богу.Ему жутко захотелось курить. Впервые за долгое время.Глаза его обращаются к зеркалу заднего вида. Там он видит взъерошенную копну волос, в которых пробивается едва различимая седина. Морщинистый лоб. Большие глаза, что, кажется, намереваются выскочить из глазниц. Такой нескладный и мятый. Таким разбитым он себя еще не видел и не ощущал. Взгляд скользит мимо одутловатого лица, измученного дорогой, и натыкается на спящую жену. Она очаровательна. Нужно продержаться еще немного, думает Игорь. Вот, кажется ему, еще немного и скоро на пути покажутся дорожные указатели, что молчаливо сопровождают машины с обеих сторон дороги.Но дорожных указателей все нет и нет.Лишь окружившие автомобиль поля мелькают чередой своих безмятежно растущих ростков.Картина смеси золота и зелени застыла. Это изрядно удручает, но ничего не попишешь, ничего не поделаешь. На обратном пути дорога будет ещё унылее.Путь сильно его утомил, превратив в отжатую губку, которую не раз обмакнули в грязную воду. Он ощущает непередаваемую тяжесть своих век, готовых захлопнуться, как неподъемные ворота какого-нибудь средневекового замка, который вот-вот атакуют неотёсанные варвары. В запястьях и предплечьях Игорь чувствует лёгкий отёк, от практически бессменного положения на руле. Он представляет себя привязанным невидимыми нитками к этому обтянутому кожей колесу и к затертой, засаленной ручке коробки передач, от чего ему становится немного не по себе, поэтому он останавливает свой автомобиль на обочине, и выходит на улицу, чтобы размяться. Конечности его похрустывают, когда совершают движения похожие на нечто среднее между зарядкой и танцем, а поясница словно противится усилиям и не может разогнуться. Все же лёгкая гимнастика подходит к концу: водитель возвращается к своим кандалам, и продолжает движение по унылой дороге.Его ведёт стремление, если не назвать этот порыв страстью, которая заставляет переключать передачи и нажимать на педаль газа усерднее. И дело заключается не в каком-то желании отдохнуть от городской суеты, которая изрядно поднадоела своим шумом гудящих машин, шумом улиц, переполненных разговорами прохожих, движущихся в бесконечном потоке, как в муравейнике. И место куда он едет не похоже на райский уголок у моря, который люди так любят представлять у себя в голове или видеть на солнечных картинках глянцевых журналов. Да и в целом нынешнее время не для поездок и тем более не для отдыха, потому что, когда на работе завал, а твой начальник не слезает с тебя, как с ломовой лошади, заставляя работать, будто не в себе, времени на что-либо другое, кроме работы, в целом, вообще нет. Парень то и дело вспоминает, как ему пришлось чуть ли не умолять начальника отпустить его в недельный отпуск за свой счёт. Проклятый гегемон - очкастый и лысеющий - плевался при каждом слове и разбрасывался оскорблениями, полулежа в своем кожаном кресле. За массивным столом он казался еще меньше обычного, но считал себя большим человеком. С нескрываемым презрением он глядел на Игоря, иной раз называя его обслуживающим персоналом, и напоминал ему, что он должен быть благодарным такому великодушному человеку, как его начальник. - Смотри, Коронин, я ведь могу вышвырнуть тебя из компании, - скрипучим голосом протягивал тот, взирая на Игоря надменным взглядом, при этом выглядел за толстыми стеклами очков неряшливо. - Не подведи меня, иначе я сильно рассержусь...Игорь похлопал себя по щекам. Вспоминая, он чуть было не уснул. Снова.Игорь представил косяк рыб, мирно плавающих на глубине. Начальник вечно талдычил ему, что он, Игорь, и подобные ему - офисный планктон, плавает у самого дна, тогда как крупные рыбы и даже акулы бизнеса стараются держаться у поверхности, чтобы угрожающе демонстрировать миру свой острый плавник. Невольно на лице парня проскользнула улыбка. Каждый раз это сравнение людей и рыб вызывает у Игоря улыбку. Какой же болван его начальник, в очередной раз думает Коронин. Может быть, получится продать дом и убраться прочь от инфантильного идиота? На деньги, вырученные с продажи дома можно организовать собственный бизнес и работать на себя. Только нужно придумать себе дело по душе. Остальное уже вторично. В этом ему поможет жена. Он даже не сомневается, что Алена сможет придумать им обоим занятие. Она очень творческий человек, хотя и имела некоторые проблемы раньше... Все это в прошлом, подумал Игорь. Новая роль - роль мужа, с которой он еще не свыкся, была ему по душе. Алена была неплохой попутчицей: спала почти всю дорогу. В быту ее сложно заткнуть. Она не стесняется показывать свое недовольство. Наверное, хорошо, что она спит.GPS-навигатор взбесился. Это было первой незадачей в дороге. Он не показывал пути, не отмерял оставшееся расстояние, да и в целом, ничего не делал. Изображение застыло в одной точке. Серьезный женский голос повторял одно только: "Вы приехали, вы приехали, вы приехали...". Долго и монотонно. Вы приехали... в Ад. Судя по нескончаемым фразочкам дурацкого голоса навигатора, который тут же был послан к черту и отключен. Приходится ориентироваться по карте, которую они купили в газетном киоске. Прекрасно.Второй незадачей стало взорвавшейся колесо. Запаска.Игорь скинул колесо на землю - столб пыли полнялся вихрем ввысь. Смачный плевок в сторону. Одно напряжённое усилие. Боль в пояснице.Развалюха. Тебе ведь всего тридцать два, нервничал про себя Игорь, вытирая со лба пот.Ещё немного возни, и, наконец, триумфальное закручивание болтов.Алена спит на заднем сидении, запрокинув голову. Один молниеносный взгляд в ее сторону, будто выпущенное копьё, но ноль реакции. Может быть проснешься и сядешь за чертов руль!!Но в ответ тишина. И глубокий сон. Нервы сказываются, но им нельзя давать волю, ведь они с женой и так часто ругаются по мелочам.Где эта чертова деревня?!Как ее находят люди? Как они вообще там живут? Если ее нет на картах...Деревня-призрак, одним словом. Таких деревень много. В них всегда есть какая-то магия, какая-то мистика. Что - то необъяснимое таится в этих стареньких деревянных домах, будто само время там застыло. Молодой семье необходимо осмотреть оставленное наследство, понять насколько там все ветхо или же наоборот, более-менее нормально для того, чтобы этот дом вместе с большим хозяйством, состоящим из домашнего скота, а также небольшого огорода, благополучно продать, а на вырученные деньги позволить себе небольшой бизнес.- Игорь, - слышится тихий шепот из-за плеча.Парень оборачивается: жена не спит, слегка приоткрыла глаза и смотрит на него сквозь сон. Ее черные, угольные волосы копною раскинулись по сидению, а маленькая прядь свисает прямо перед изумрудными глазами.- Ты не устал, дорогой? Хочешь я подменю тебя?Наконец-то!Такая добрая, даже на нее не похоже, думает Игорь. Иногда на нее это находит.Лёгкая улыбка в ответ, провожаемая одним быстрым взглядом. Его глаза отражаются в зеркале заднего вида - красные, изрисованные крохотными капиллярами.Прикинув на сколько его действительно ещё хватит, Игорь решает, что вполне разумно дать организму немного отдыха.- Хорошо, только на один час, - соглашается Игорь, сворачивая на обочину. Он укладывается на заднем сидении, место водителя занимает Алена. «Форд» снова движется по дороге, которой, кажется, нет конца и края.Автомобиль резво управляется со всеми неровностями на дороге, порхая между ними, как бабочка среди цветов.Но путь его не долгий - на участке дороги по обеим сторонам два брошенных автомобиля. Внедорожник «Хонда» стоит с правой стороны дороги, на обочине, и практически загораживает часть полосы, а «Фольксваген», припаркован слева,  у самого поля, и не мешает следованию встречных машин. Все это кажется довольно странным. «Форд» в очередной раз останавливается. - Что здесь произошло? - невольно срывается вопрос с алениных губ, и она покидает автомобиль, стремясь узнать, что же стряслось. Игорь, с трудом разлепляя веки, следует за ней.Пара обходит обе машины со всех сторон, но не наблюдает никаких следов поломки.  Какой черт вынудил хозяев бросить свои автомобили?Игорь осматривает внедорожник, который кажется ему таким огромным, что на его фоне парень кажется еще более худым и нескладным.Сутулая спина, длинные ноги и худые, изрисованные венами руки – вот и всё, что представляет собой Игорь на первый взгляд, если, конечно, не обращать внимание на уже пробивающееся из-под рубашки небольшое брюхо, за которое ему стоит благодарить вечерние посиделки в баре за стаканом пива. Впрочем, дело никогда не ограничивалось одним стаканом.- Очень странно, - задумчиво произносит Игорь, заглядывая в салон сначала одной машины, затем другой. Всё в большом внедорожнике указывает на поспешное оставление автомобиля: рассыпанная на пассажирском сидении и на коврике картошка фри, не выключенный ближний свет фар, «значок» которого светится тусклым зеленым светом на приборной панели, и даже забытые в замке зажигания ключи.В салоне другого автомобиля всё говорит об обратном. Кто-то покинул его не спеша, точно зная куда идти и что делать.- Может быть закончился бензин, и люди пошли искать помощи дальше по дороге? - предполагает Алёна, осматриваясь.Её взгляд рыщет по округе в поисках маленьких силуэтов людей, возможно удаляющихся от своей стоянки, где-то в дали, но все ее попытки отыскать на горизонте владельцев брошенных машин безрезультатны - горизонт чист, в округе ни души. - Непохоже, - бормочет Игорь, всматриваясь в тонированное заднее стекло «Фольксвагена», где ему кажется, что на сидении лежит пустая кобура, которую он толком и не может нормально разглядеть через черноту пленки, наклеенной на стекло. - Здесь поблизости заправки-то и нет.- Странно это всё, - пожимает плечами Алёна, ещё раз проводя взглядом по пустой округе. Ей кажется, словно кто-то наблюдает за ними из зелёной чащи полей. От этого ощущения тяжело избавиться, однако она старается изо всех сил не думать об этом, отгоняя от себя эти мысли.- К черту это, уже смеркается, - говорит Игорь жене, - надо двигаться дальше. Над головою сереет небо. Облака сгущаются и темнеют. Солнце, зависшее где-то в дальнем крае неба, становится алым и медленно опускается к разделительной линии неба и земли. Закат растягивается на невзрачном небосводе кроваво-красным знаменем. Пара возвращается к своей машине и продолжает движение, хотя дорога им неизвестна. Кажется, что ночью они заблудятся, если еще не сделали этого. Так или иначе, «Форд» срывается с места и несёт супругов прочь, оставляя брошенные автомоблили позади. Куча вопросов и никаких ответов. - Связи нет, - сокрушенно замечает Алена.Тем временем на земное полотно, усыпанное золотистыми и зелеными полями, наступает тьма - повелительница ночных кошмаров. Она беспощадна к тем, кто не воспринимает ее всерьез. Тем несчастным она являет ужасные образы в даже в самых обычных вещах. Иной раз абрис предмета в темноте кажется нечетким, его границы размываются и обращаются чем-то пугающим, чем-то невообразимым для человеческого глаза. Это ночь играет с людским воображением. Вот тьме стебли кукурузы становятся мрачными зазывалами; они манят окунуться в обитель страха, что окутывает со всех сторон, стоит только ступить на территорию зла - древнего зла, что скрывается под видом обычного поля.Игорь спит, обласканный легким ночным ветерком, пробивающимся сквозь щель в приоткрытом окне. Алена за рулем уже четверть ночи, но она не спешит будить супруга. Ей хочется, чтобы он набрался сил, ведь он и так слишком устал за время дороги. Она уверена в том, что продержится и всю ночь ради него, но сколько еще ей ехать? Дорога кажется бесконечной и однообразной. Поля кукурузы и подсолнухов кажутся такими одинаковыми, до жути. От этого холодеют пальцы и неприятно покалывает внизу живота. А дорога тем временем все не заканчивается...

На горизонте потихоньку начинает подниматься красное солнце, озаряя своими острыми лучами округу. Рассвет спешит показать себя бесконечным полям и неказистой дороге во всей красе.Изящное багряное зарево занимает небольшой клочок неба, и там, где граница земли соприкасается с темно-синим полотном, усыпанным звёздами, тускло светящими откуда-то из холодного космоса, появляется краешек огромного бордового солнечного диска, медленно, но верно увеличивающийся в размерах. Небо кровоточит. По-другому и сказать нельзя.Темнота медленно сходит на нет, растворяясь в наступающем утре, как сахар в горячем чае. Прекрасное зрелище, - завораживающее и приковывающее к себе

Красный «Форд» уверенно обходит все ямы и кочки, пока асфальтированный участок дороги не заканчивается и не уступает место грунтовому, тянущемуся далеко за пределы видимости.

- Где же эта чёртова деревня? - бормочет Игорь, развалившись на заднем сидении и медленно возвращаясь из царства сновидений. - Уже утро, - произносит Алена, и слова ее приободряют мужа. Он вскакивает, словно окатанный ушатом холодной воды. - Черт побери! - Не стала тебя будить. Хотела, чтобы ты выспался. - Не стоило... ох, милая... ты же всю ночь не смыкала глаз!- Я успела выспаться днем, - улыбается Алена и отворачивается от мужа. - Меня хватит надолго. На лице Игоря мелькает улыбка. Его взор обращен в окно, где друг за другом сменяются стебли кукурузы. - Ты всегда такая, - говорит он, укладывая голову на подголовник сидения. - Сильная и пробивная. Ответа не следует. Оба знают, что это правда. Сложно признать, что твоя жена лучше тебя во многом, но от правды не убежать. Игорь и не старается. Жизнь все расставила по местам, вернее их брак все расставил по местам. Быт захлестнул молодожен так быстро и уверенно, закружил в круговороте обыденности дней, что казалось их связывают долгие годы семейной жизни, а не какие-то шесть месяцев. За этот краткосрочный период они успели испытать свои отношения, которые напоминали океан, то плескающийся в незыблемом спокойствии, то разрываемый бушующими волнами. И если Алена при этом являлась твердым, непоколебимым маяком, освещающим светом темную пучину вод, то Игорь - качающимся на разъяренном ветру буем, который течение может унести в бесконечность темно-синего полотна. Их взгляды встречаются на мгновение, но каждый отводит глаза, будто испытывая смущение. Это правда рвется наружу. Она сидит в каждом. В Алене. В Игоре. В каждом.

Путь действительно неблизкий. Кажется, что

Он уже смутно понимает, что ему отвечает жена, а его взгляд останавливается на сменяющихся друг за другом в быстром порядке зарослях кукурузы. Эта картина всё сильнее и сильнее заставляет его веки сомкнуться, и он, не в силах совладать с напирающим желанием, засыпает.

Девочка, выряженная в белое плиссированное платье, кое-где затёртое и изодранное, внезапно мелькает среди зелёного забора  стеблей. Ее взгляд полон испуга и отчаяния, словно судьба ее давно предопределена. На животе зияет алая дыра, а до самой земли тянется густая кровь. Тонкая струйка у самых губ, крохотный кровоподтёк.

Игорь подскакивает от неожиданности и понимает, что успел увидеть только общие черты девочки, даже особо не успел разглядеть её лицо. Светловолосая девчушка стояла между зелени кукурузы? Кровь была на ее теле? Или это играет его воображение от усталости?

На вид ей было лет девять, но, что делать девятилетней девочке у дороги, где нет ни одной живой души? Что вообще с ней стряслось?Сославшись на разыгравшееся воображение, Игорь потирает глаза. И думать не хочу...

Он снова проваливается в сон, который, к слову, снова продолжается недолго. Автомобиль останавливается.Сквозь сон врывается голос супруги - ей отвечает мужской хрип. Это даже не голос, это собачий лай. Словно смычок елозит по расстроенным струнам скрипки.Алёна спрашивает что-то у незнакомца, которого она замечает на обочине, и смычок вновь ползет по струне, когда он открывает рот.

Сквозь сон Игорь слышит лишь обрывки фраз.Внезапно раздается знакомое парню слово «Ольховка», произнесённое его женой, а скрипучий голос повторяет его.

Ольховка - та самая деревня, куда направляется пара. Это слово вызывает у Игоря подъём сил, и он, пренебрегая навалившейся усталостью, подскакивает с сидения.На машине повис разорванный человек-сюртук. Лохмотья его одежды висят клочками, кривые желтые зубы собираются в неровную улыбку. На вид пятьдесят, может, больше но никак не меньше. На лице отголоски неважной жизни и ярость палящего солнца - круги под глазами, чернота на щеках, на морщинистом лбу пробивается пот. На сюртуке масляные пятна, под ним пожелтевшая рубашка, брюки все в засохшей грязи. Такому и мелочь подать брезгливо. Он выпятил изнеможенное и уставшее лицо - глубокие морщины, выдающие возраст, исполосовали его; он выглядит старше своих лет; нос крючком, а глаза отдают желтизной.

Он внимательно слушает Алёну, постоянно кивает, будто соглашается с её словами, когда она пересказывает ему их с мужем путь от самой столицы к деревне под названием Ольховка. Затем оборванец вскидывает руку, объясняя куда ехать жестами и даже предлагает, при желании, показать дорогу, присоединившись к ним. Алёна оборачивается к мужу - тот вертит головой, выпучив глаза.

Сдурела?!

Так всегда и начинаются фильмы ужасов, которые любит смотреть Игорь, ведь там всегда есть странный персонаж, который в последствии и оказывается убийцей.

- Спасибо большое, конечно, но мы сами найдем деревню, - уверяет его Игорь, похлопывая по плечу жену, давая тем самым знак начинать движение. - Поехали, - еле слышно говорит он ей на ухо.

Алёна понимает с полуслова, но перед тем, как сорваться с места, мужчина внезапно задаёт вопрос, который заставляет Игоря непроизвольно крякнуть от неожиданности.

Деревенский поясняет паре, что разыскивает свою девятилетнюю дочку, потерявшуюся в этих местах, и не может ее найти.

- Вы, случаем, не видели её? Светленькая такая... В белом платьишке...- интересуется незнакомец, с трудом сдерживая слёзы.

Алёна тут же качает головой, но Игорь... Незнакомец обращает взгляд прямо на него, и в его глазах таится нечто неописуемое, будто он давно прочел его мысли.Игорь замирает, глаза его уставлены в одну точку. Сюртук упер взгляд прямо в него, и от этого становится не по себе. Их глаза встречаются, но на мгновение - парень отворачивается.Его сердце почему-то барабанит военный марш. Он думает, что его волнение сильно заметно, поэтому пытается взять себя в руки.- А, вы, не видели мою доченьку? - повторяет свой вопрос чудак в грязном сюртуке.

На секунду обескураженный Игорь замирает, трепетно складывая мысли в одну стопку, но тут же возвращается в реальность.

- Боюсь, что нет,- его ладони вспотели, а все тело, кажется, вжалось в сидение машины. Одна сплошная мышца, напряжённая до изнеможения.

Он соврал, но ему казалось, что девочка, которую он видел среди зарослей кукурузы всего лишь плод его фантазии.

- Вы уверены? - не отстаёт незнакомец.

Его сухие, искривленные, грязные пальцы легли на дверь автомобиля, в месте, где выезжают стекла. Игорь прекрасно видит его чёрные облезлые ногти на тонких, сморщенных обрубках, которые принято называть пальцами, свисающих в салон Купера.

В нос впивается жуткий запах, исходящий от мужчины, такой, что Игорю хочется сблевать свой ужин прямо себе под ноги, но он сдерживается. Ни на одну секунду он больше не хочет общаться с этой деревенщиной, поэтому он снова повторяет, что никого не видел.

Ещё несколько мгновений сюртук глядит на него своими желтыми глазами. Кожа его смуглая и сухая, вероятно, от постоянного пребывания на солнце, думает Игорь. Всем своим видом он отталкивает от себя.Господи, какой же мерзкий!

Наконец, он убирает грязные руки с автомобиля, позволяя паре ехать дальше, бормоча себе что-то под нос. Когда «Мини Купер» удаляется, сквозь заплывшееся заднее стекло Игорь наблюдает, как сюртук ещё долго смотрит вслед.

Даже облако пыли, оставленное после резкого старта автомобиля, не мешают ему проследить весь путь «Купера», пока он не скрывается из поля зрения, и тогда Игорь с облегчением отворачивается и вздыхает.

- Очень странный тип, - замечает он, все ещё содрогаясь всем телом после этой неприятной для него встречи. - Почему ты вообще решила спросить дорогу именно у него?

- Разве ты видишь здесь ещё кого-то? – лаконично отвечает супруга, не отрывая взгляда от дороги.

Игорь пожимает плечами:- Я бы к нему не обратился даже если бы заблудился в пустыне.

Несколько минут они едут молча, думая каждый о своем, но Игоря не оставляют мысли о загадочном деревенском.- Он похож на маньяка из ужастика, - причитает парень, и его лицо перекашивается от одного воспоминания о грязных тощих пальцах незнакомца, которые он взгромоздил на дверь. - Тебя совсем не смутил его внешний вид?- Игорь, это же деревня, здесь все так выглядят, - отвечает Алена, улыбаясь. – Ты просто очень брезглив, поэтому и не можешь успокоиться... - У меня все равно мурашки по коже от этого мужика. Он страшный, не удивлюсь, что он расчленяет животных. Мясник какой -то. Не знаю, как я гостил здесь в детстве...- Не бери в голову, дорогой, - успокаивает супруга. - Постарайся поспать.Игорь следует совету жены и снова пытается заснуть, убедившись, что супруга уяснила путь до деревни, указанный сюртуком. Автомобиль несётся вдаль, следуя по накатанной колее просёлочной дороги - накатанной другими автомобилями, хотя по пути они не встретили ни одного встречного, а Игорь несётся в мир сновидений, наконец, забываясь долгожданным сном.Загорается пожаром рассвет, посылая лучи пробудившегося солнца на небольшое поселение, окруженное зеленым и желтым полотнами полей, широкой полосой густого леса, тянущуюся далеко на север, и на расстелившуюся ниже по склону речку, медленно ползущую вдоль пологого берега, сворачивая в лес, разрезая его пополам.Пушистые облака над рыжим холмом, поселившимся рядом с деревней, плывут так низко, что, кажется, чиркают по тянущимся к небу макам, усеявшим его верхушку. У мирно текущей речки присоседился вытянутый длинный кряж,поросший деревцами и дикими кустами, растопырившими свои тоненькие веточки, на которых проглядываются рубиновые плоды. Это волчья ягода поросла плотным забором вдоль сонной, денивой реки, будто специально разграничив два не похожих друг на друга мира.В первом царила тишина, прерываемая только треском сухих веток и пением птиц, а во втором поселились сладкий запах свежего хлеба, жар раскаленного самовара и тоненькие струйки серого дыма, валивших из дымоходов деревянных домов.По левую руку от лесного массива золотилась пушистая пшеница, меж колосьев которой горел восход солнца. А ближе к деревне ее сменяла зелень кукурузы, сплошь и рядом засеянной от дороги до самой кромки леса.Молодые початки мирно спят в своих коконах, а сверху на них каждый день светит солнце, и так изо дня в день до осени, пока не начнется сбор урожая.Среди дощатых и рубленных домов, рассыпанных у самого склона, точно проросшие у корней дерева грибы, блестят наливные яблоки, свисающие с ветвей, маняшие душистым ароматом и розовым узором.Часть их попадала на землю, привлекая муравьев и пчел, жужжащих и маячивших вверх-вниз, будто в своем непонятном пчелином танце.

А кругом стоял гогот гусей, щебетанье птиц и резкий протяжный крик петуха, разносившийся над деревней вместе с густым дымом, покрывшим собой крыпи домов.Ольховка просыпалась рано, но жизнь в ней не кипела, не искрила бурным костром, а медленно тлела, потому что в здешних местах время размеренно,монотонно протекало вкакой-то необъяснимойумиротворяющей атмосфере.Этим и хороша глубинка, и мила, и румяна, и, конечно же, привлекательна. Один в один юная скромная краса, плавно опускающая ясные глаза при смущении. В этой простоте и сила русской глубинки, и ее сокровенное изящество. Не то, что выставляется на показ, а то, что с нежностью и заботой оберегается от чужих глаз, будто граненный сверкающий алмаз.Красный «жучок» медленно подползает к двухэтажному домишке, скромно устроившемуся у края шелестящего покрывала кукурузных зарослей. В соседских окнах вытарашились десятки любопытных бабьих глаз, дети, снующие по двору, прекратили свое озорство, а сосед, с глухим выдохом, в расстегнутой пропитанной потом рубахе, рубивший дрова, замер с занесенным над головой топором, провожая взглядом яркий автомобиль, раскачивающийся на усыпанной рытвинами дороге.- Это кто, Сева? - послышался озадаченный женский голос из раскрытой настежь деревянной двери.Мужик опустил топор, откинул налипшие на лоб волосы и повернулся к дому:- Кажись, к избушке Степаныча прикатили.Чи гости, чи заблудились.- Так Степаныч же того?!- Небось, наследнички заглянули, право дело, - махнул рукой Сева и снова взялся за топор.Игорь в полудреме покинул машину, почесал глаза костяшками кулаков и оглянулся вокруг, оставив нараспашку дверь автомобиля.- Ну не так уж и плохо, - пожал плечами он и лениво прошел к ветхой калитке.- Красиво здесь, - протянула Алена, разглядывая маковый холм.- Ara, ляпота,- усмехнулся Игорь, взялся за расшатанную деревянную ручку калитки, которая к его неожиданности так и осталась в его руке.