Глава 21

Глава двадцать перваяГроза лежала на брюхе посередине лагеря, вытянув перед собой лапы. Голову собака держала высоко и опускать не собиралась. Вокруг неё сидели все члены Стаи, и, невзирая на то, что она сделала, Гроза не желала выглядеть униженной и оплёванной.«Я совершила ужасный поступок. Но я не хотела этого делать!»Собака-Солнце дышала на спину охотницы приятным вечерним теплом, но кровь в её жилах почему-то леденела. «Я уже, наверное, никогда не согреюсь…» – с грустью подумала Гроза, моргнула и попыталась заглянуть в глаза своим сородичам.Все они хранили молчание. Кто-то – угрюмое, кто-то – враждебное, кто-то – печальное. И все ждали, когда из своего логова покажутся Счастливчик и Альфа. Родители уложили Кувыркушку спать вместе с сестричками. А потом позвали к себе Третьего Пса Стаи – Хромого. И он пока тоже не вышел из логова.Собаки поняли: вожаки уединились, чтобы обсудить дальнейшую жизнь Стаи. И теперь все её члены ожидали их решения в неестественной тяжёлой тишине.Гроза повела ухом. Ей показалось, что даже птицам передалось настроение поляны – они внезапно перестали петь. Где-то вдалеке послышался треск подлеска. Похоже, по нему проходили олени. Но никому из собак не пришла в голову мысль о поимке дичи.Гроза наблюдала за выражениями собачьих морд. Все собаки отводили от неё свои взгляды. «Это плохо… Ох, как плохо…» – пала духом охотница.В воздухе витало недоверие: подозрительность с душком враждебности. Некоторые сородичи выглядели более расстроенными, чем остальные – Микки, Дейзи, Солнышко и Ветерок. Но всё равно они не отваживались посмотреть ей в глаза Колючка и Жук мрачно уткнулись в землю. А что до Луны, Кусаки и Погони, то их неприязнь была почти осязаемой.«Они все ждут приговора Альфы, – осознала Гроза. – Они ждут её слова, чтобы потом высказать мне всё, что они думают…»И тут ей в голову пришла простая и ясная мысль – ей-то этого не надо!«Чего мне ждать? Я знаю, что должна делать. Я поняла это недавно. И я должна была сделать это ещё вчера!»По поляне поползли удлиняющиеся тени – Собака-Солнце, позёвывая и потягиваясь, направилась в логово спать. Гроза поглядела на темнеющее небо. Под камень стремглав удрала ящерка, в траве засуетились жуки. Гроза слышала возню этих крошечных созданий так отчётливо, словно все её чувства внезапно обострились до предела:«Может, это потому, что я в них нуждаюсь? Больше, чем когда-либо…»Наконец, у входа в логово Альфы наметилось движение. Над Стаей пронёсся слаженный вздох облегчения. Все собаки напряглись в ожидании, их шерсть взъерошилась, хвосты затрепетали.А Гроза… Гроза не испытала ни страха, ни волнения. Напротив – когда из зева логова появились Альфа, Счастливчик и Хромой, по её телу разлилось такое спокойствие, какого она не ощущала уже давно.Выступившие на середину поляны вожаки были очень серьёзными. Гроза поднялась на лапы и повернулась мордой к их мордам. И прежде чем Альфа раскрыла пасть, собака сделала шаг вперёд:– Вам ничего не надо говорить, – сказала она и даже порадовалась тому, что её голос прозвучал ровно и чётко. – Я знаю, о чём вы разговаривали. Хотя в этом не было нужды.Нервно взглянув на Грозу, Счастливчик присел на задние лапы. Но Альфа осталась стоять, внимательно слушая охотницу.– Никто из вас мне теперь не доверяет. Некоторые собаки мне никогда не верили, другие… Вы стали мне доверять, когда я помогла спасти ваших щенков, но после этого… – Гроза откашлялась и облизала челюсти. Пожалуй, ей не стоило упоминать щенков – выражение на морде Альфы стало каменным, а несколько собак уставились на неё так, словно искренне усомнились, что они могли к ней хорошо относиться. – После того, что случилось с Кувыркушкой, я не могу вас винить. Я не заслуживаю вашего доверия.При этих словах некоторые собаки заёрзали и обменялись неловкими взглядами. Другие оскалились, но не проронили ни звука.– Я вот что хочу сказать, – спокойно посмотрела на Альфу Гроза. – Несмотря на то, что ум мой беспокойный, а тело может бодрствовать во сне, я бы никогда – никогда! – не причинила вреда этой Стае. Я прошу у вас прощения за то, что скрывала свой недуг. Это была ошибка. Я точно знаю, что никогда не стала бы вредить своим сородичам и тем более – щенкам. Но вы этого не знаете. Вы думаете иначе, а я ничего не могу вам доказать. Так что я прекрасно понимаю, почему вы тревожитесь.Альфа медленно кивнула.– Я также хочу сказать, – продолжила Гроза, скользя взглядом по всем членам Стаи, – что до сих пор уверена в том, что плохая собака находится среди вас. И это не я, как бы плохо не выглядела ситуация с Кувыркушкой. Сказать щенку спрятаться, подвергнуть его опасности, не сознавая того, что делаешь, – это, конечно, ужасно. И я прощу прощения у малыша за то, что напугала его. Я не хотела причинить ему вреда. Но спрятать во сне щенка – это одно. А убить другую собаку – совсем другое дело.Гроза заметила, что Альфа и Счастливчик обменялись взглядами. Похоже, её слова их не убедили. И это ранило собаку так больно, как не смог бы поранить даже самый острый осколок прозрачного камня.Она тяжело вздохнула:– Я подвергла Кувыркушку опасности совсем не желая этого. Я больше не могу оставаться в Стае, – Гроза гордо вскинула голову, изо всех сил стараясь не пустить слезу. – Я ухожу. И это единственный выход из сложившейся ситуации.Над поляной повисла пронзительная тишина Гроза на секунду прикрыла глаза. Спокойствие начало изменять ей. «Потерпи, Гроза! Ещё чуть-чуть! Не смей раскисать!» – скомандовала себе охотница.Подавив дрожь в теле, она оглядела Стаю. На мордах Микки и Дейзи блуждала печаль. Солнышко с несчастным видом улеглась на землю и зарылась мордочкой в лапы. Жук и Колючка застыли в потрясении. Но никто из собак не возразил, не запротестовал и не заспорил. Никто не шелохнулся и не пролаял, что она должна остаться. Гроза почувствовала себя так, словно её сердце вырвала из груди и начала терзать голодная лисица.«Я понимаю, что должна уйти. Всё мною сказанное – правда. Но как же больно и обидно от того, что ни одна собака не захотела, чтобы я осталась…»Альфа так и не сказала ни слова Счастливчик тоже молчал. Вместе с Хромым они стояли и смотрели, как Гроза попятилась назад. А потом с глубоким прерывистым вздохом повернулась к их Стае спиной.Шаг, второй, третий… набравшись, наконец, решимости, Гроза двинулась к границе лагеря.Она так и не услышала за своей спиной ни единого звука. Стая наблюдала за её уходом в полном молчании. И Гроза продолжила шагать. Она не соображала, куда идёт. Она просто переставляла лапы, всё больше и больше отдаляясь от Стаи. Но с каждым шагом идти становилось всё легче, хотя и грудь, и живот ей терзала несносная боль.«Как же мне не хочется уходить. Но я должна…Они не доверяют мне, и от этого ужасно горько! Но у них есть на это причина.Иди, Гроза! Иди! Не останавливайся! И не оглядывайся!»Перед глазами собаки замаячили образы: задорная мордочка Дейзи; хвост Микки, виляющий перед ней на охоте; сердитый взгляд Луны, узнавшей о похождениях Жука и Колючки; Ветерок, свернувшаяся колечком вокруг щенков и оберегающая их сон; Солнышко, махающая растрёпанным кончиком хвоста перед Крошкой, готовой его поймать…В горле Грозы встал комок: «Я буду скучать по многим собакам. Даже по тем, кто мне не доверял. Они были моей Стаей… Как знать, может, я их больше никогда не увижу…»Лапы Грозы приросли к земле, морда исказилась, из глотки почти что вырвался яростный вопль, но охотница смогла удержать его:«Будь сильной, Гроза! Эти мысли тебе не помогут».Стае будет без неё только лучше, что бы ни говорила Ветерок. А ей наверняка будет лучше без стаи. Ведь атмосфера в лагере стала невыносимой! Эти настороженные взгляды, это противное бурчание в спину. Жить одиночкой будет легче. Она, наконец, сможет расслабиться – ей не придётся всё время следить за своими словами, челюстями и лапами, чтобы не напугать сородичей. И если ей захочется зарычать в ярости или хлестнуть в раздражении хвостом, она сделает это, не опасаясь вызвать ужас.«Счастливчик долго был Псом-Одиночкой. И ничего – жил себе не тужил. И охотился один. И я так смогу. Я тоже не буду тужить».Она уже прошла длинный путь. Гроза поразилась этому, когда вышла из кущи деревьев на длинный поросший травою склон. Собака-Солнце, превратившись в сверкающую золотистую точку на дальнем горизонте, отбрасывала на землю прощальные косые лучи. И каждый листик, каждый стебелёк словно искрился под светом могущественной Всесобаки.А потом вдруг сверкнула ещё одна золотистая вспышка.Она возникла из ниоткуда и замерла перед Грозой ослепительно-горделиво.Золотая Оленуха!Гроза остановилась, поражённая её красотой. Оленуха стояла так близко от неё, что собака смогла даже заглянуть в её светло-карие, подернутые влажной поволокой глаза Отростки на рогах Оленухи эффектно переливались, а шкура светилась, как сама Собака-Солнце.Сердце Грозы забилось сильнее, горло пересохло и свело. Красота и величавость этого создания буквально заворожили её. Она долго смотрела на него в изумлении, не в силах пошевелиться.А Оленуха смотрела на собаку – безбоязненно, вызывающе.«Один прыжок. Один хороший рывок Больше ничего не требуется. Я могу завалить Золотую Оленуху прямо сейчас Как будто Собаки Ветра пригнали её ко мне…Если я поймаю Золотую Оленуху, к Стае вернётся удача Щенки будут расти в счастье и в безопасности. И Кувыркушка, и Пушинка, и Грызушка, и Крошка. И всё благодаря мне.Если я поймаю Золотую Оленуху для своей Стаи… Для стаи…»Золотистая Оленуха и Гроза смотрели друг другу в глаза, пока не померк свет Собаки-Солнца Блеск рассеялся, и по траве и деревьям поползли тени. Но Золотая Оленуха продолжала лучиться, словно часть Всесобаки осталась внутри неё.Вот она подмигнула Грозе – неспешно и уверенно. И охотница склонила перед ней голову в благоговейном почтении.А потом развернулась и, не оборачиваясь, пошагала прочь.Гроза отходила от Оленухи всё дальше и дальше, но ни капельки не сожалела об этом. Она шла до тех пор, пока не осознала, что даже эта прекрасная, сияющая оленуха растворилась в ночных тенях.«Ловить Золотую Оленуху? Зачем? Это больше не моя забота. Я теперь – Собака-Одиночка. И не могу принести удачу стае, которая перестала быть моей…»