Часть 9. Уловки Прайма

После моего допроса, мы ехали минут тридцать-сорок молча. Меня все клонило в сон и постепенно укачивало из-за ухабистой дороги, но, глядя в окно, я пыталась отвлечь себя.

Да и стыдно было за свой последний вопрос. Но с другой стороны, это помогло мне лучше узнать Прайма. Так что плюсы в этой ситуации точно были. Хотя, я уже понимала, что и так наговорила лишнего, собственно, как всегда, но противное, сухое и удушающее чувство все же заставляло нервничать. Словно я должна... Нет, обязана развлекать Прайма всю дорогу. А воцарившаяся тишина еще сильнее давила на меня.

А если и сказать, то что?... Нет! Молчи! Лучше уж так, чем сгорать от стыда за свое любопытство.

Подперев голову рукой, я смотрела вперед, на дорогу, и изредка отводила взгляд в боковое окно:

Сегодня машин на трассе было мало, и мы могли спокойно мчать вперед. Это немного радовало – быстрее доберемся. Хотя, это в той же степени пугало и заставляло нервничать. Так мы быстрее будем на базе и ... что мне там делать? Прыгать с бубном вокруг камня? Или ждать ведений?

― Наташа, все в порядке? ― голос пришельца, раздавшийся из магнитолы, резко выдернул меня из размышлений.

― Э-э-э, ― выпрямляя спину и настороженно осмотревшись по сторонам, протянула я. С чего вдруг он это интересуется? ― Да... Почему ты спросил? ― подозрительно косясь в сторону, осведомилась я.

― Ты долго молчишь...

― Я похожа на особо говорливого человека? ― тихо, с какими-то кокетливыми нотками спросила я. На самом деле, там были не нотки... Прозвучало, так, будто я с ним заигрываю. Но такого даже не было в моих мыслях.

Он, конечно, очень милый и похож на Лиама Нисана, но чтобы... Не-е-ет. Извращенство какое-то! Он же как робот... Ну, то есть он и есть робот... Ай! Все! Фу. Проехали. Для меня этот пришелец не более, чем путевка в мир чего-то таинственного и любопытного, а никак не объект романтических чувств. И эта моя интонация вышла чисто случайно, его слова очень удивили и, возможно, это послужило ее «рождению». Но, я все-таки надеюсь, что из-за излишних переживаний и нервов я воспринимаю происходящее немного гиперболизировано и чуточку острее, чем есть на самом деле.

От «проворачивания» и развития подобных мыслей в своей голове - стало очень стыдно. И я, слегка прикрыв лицо ладонью, уставилась в пол, постепенно краснея.

― Нет, ― ответил Прайм. ― Я лишь предполагал, что у тебя намного больше вопросов.

― А-а, ― все с той же, черт бы ее побрал, интонацией произнесла я. Я правда прикладывала усилия к тому, чтобы мои слова звучали адекватнее, но не выходило.― То есть, тебе не хватило тех вопросов? ... Мне казалось, что на сегодня мой лимит глупых вопросов исчерпан... Надо дозировать.

― Я такого не говорил, ― как только до моих ушей донеслись слова робота, мой блуждающий по дороге взгляд резко замер и я слегка нахмурила брови:

Мне показалось или он сейчас сказал это в точно такой же манере, как я до этого говорила? С чего это он вдруг решил так... А, ну да. Может у него случайно это вышло? Или он решил нагнать атмосферы, как это было ночью? Я уже ранее подмечала его небольшие манипулятивные «уловки», возможно, это часть какого-то стратегического хода...

Смешно, конечно, будет, если я его считаю таким умным и хитрым, а на деле он просто передразнивает меня. Но с его образом это как-то не вяжется... Блин, я сейчас чувствую себя поехавшей бабкой, которая доказывает окружающим, что ее по ночам похищают осьминоги-пришельцы.

― Я же говорил, что отвечу на любые твои вопросы, ― более мягко, но все так же... игриво произнес он. Мне так неловко думать об этом в таком контексте. Хотя, если ничего двусмысленного в это не вкладывать, то атмосферка создавалась приятная. ― Если хочешь – спрашивай... Я не вижу в твоих вопросах ничего дурного...

Да он нарочно «подливает масло в огонь»! Он мазохист или ему действительно нравится, когда малознакомые люди у него что-то личное допытывают? Или про них – пришельцев, про их личность, культуру или вообще чем-то не связанным с их вооружением правительство не интересуется? И я одна из немногих, если не первая, сейчас это спрашиваю.

Хотя, да, на счет первой я перегнула палку. Чисто логически из сотни военных или ученых, что с ними работаю, кто-то же должен был задавать подобные вопросы.

― Ты же понимаешь, что я и дурное спросить могу? ― хитро сощурив глаза, произнесла я. Мои слова прозвучали, как вызов для пришельца:

― Спрашивай, ― привычный, сдержанный тон робота чувствовался в этой фразе, но все же был иным. Казалось, что мы вновь попали на «одну волну», настрой.

Я имею в виду, как тогда ночью на лесной опушке и во время дождя, когда я все пыталась убедить Прайма в том, что не стоит мне так слепо верить. Подобное состояние мне сложно охарактеризовать, но это что-то вроде легкой игры, соперничества, где быть проигравшим не обидно, а наоборот приятно – новый опыт и знания. Но проблема заключалась в том, что такая атмосфера не была между нами всегда, чаще всего это было что-то неловкое, и по собственному желанию, у меня бы не получалось вновь попадать в эту «волну». Нужно чтобы мы «подыграли» друг другу. Но опять же, я сужу это только со своей точки зрения, что в голове... может процессоре? У Прайма сказать не могу.

После недолгих раздумий, я откинулась на спинку кожаного кресла и, зачесав кистью руки волосы назад, закусила губу. Будто готовилась задать «вопрос всей своей жизни», но на деле хрень полнейшую:

― Хорошо, ― чуть облокотившись на дверь, ответила я. ― Но ты сам разрешил, ― в глубине души я надеялась, что робот сейчас меня остановит и мне не придется краснеть за свое любопытство. ― Как или чем ты видишь дорогу? ― я все же это спросила! ― Я имею в виду сейчас. Ты, получается, видишь дорогу и одновременно то, что происходит в салоне... Как? Где глаза?

Заметное замешательство пришельца вызвало улыбку на моем лице и, тихо смеясь, я прикрыла ладонью лицо:

― Я же говорю, дурацкий вопрос... Но мне правда интересно.

В этот момент мне показалось или из магнитолы раздался звук, похожий отдаленно на усмешку, легкий смех или же смешок. Возможно, это были помехи, похожие на ожидаемую мной реакцию. Но ощущение сложилось, что вопрос позабавил пришельца.

― Ты первая из людей, кто об этом спросил, ― мягким, добродушным голосом ответил робот.

― Ну, так может быть, я буду первой, кто узнает на это ответ? ― чуть поддавшись вперед, ближе к магнитоле, загадочно спросила я.

― Непременно узнаешь... Позже, ― его фраза, если бы не была сказана так мягко и интригующе, звучала бы как угроза.

― Позже? Это когда? ― откинувшись на спинку кресла, я закусила губу и уставилась в окно.

Почему он решил не отвечать сейчас? Для него и их расы это какая-то тайна, секрет? Или у них об этом спрашивать неприлично?

Вот черт... А если и вправду не принято об этом говорить у них... Но с другой стороны, тот факт, что я не знакома с их культурой должен как-то спасать мое убогое положение?

― Когда ты ответишь на мой вопрос... ― вот же манипулятивная жопа.

― И какой?

― С чего ты решила, что я добрый? ― мои щеки моментально загорелись от слов Прайма, и я быстро отвела взгляд в боковое окно, сильнее вжимаясь в кресло.

По началу я хотела объяснить, оправдаться за свои слова, но ответила совершенно по-другому:

― А ты хитрец, ― протянула я, загадочно улыбнувшись. За этой улыбкой стояла попытка успокоить и без того частое дыхание, да и в целом, не подать виду, что я испугалась или, что вопрос Прайма меня задел.― Оптимус...

После этих слов я закрыла глаза и немного съежилась. Меня постепенно все сильнее укачивало и в подобных ситуациях я либо засыпала, либо меня тошнило, что было самым отвратительным из вариантов. Но такие «приколы» мой вестибулярный аппарат подкидывал рандомно и обычные поездки на машинах для меня не становились большой проблемой. А вот автобусы, крутящиеся карусели – худший мой кошмар. Поездку в грузовике я бы сравнила с машиной, но иногда, как сейчас, его начинало «сильно мотать» по дороге, от чего пребывание в кабине превращалось в пытку.

Но, как я не старалась, заснуть не выходило. Мысли, как назойливые мухи кружили в моей голове. И тут до меня дошло:

А если Прайм намеренно завел диалог про вопросы и разрешил задавать даже самые абсурдные, так как понимал, что, как правило, самые идиотские из них – наиболее интересные вопрошающему. И это бы служило дополнительной мотивацией, что бы я ответила на его вопрос. Видимо, для него это что-то важное. Или самый простой вариант: я сама себя накрутила, и он просто хочет, чтобы восторжествовала справедливость. Он-то на мои вопросы отвечает, а я на его – нет.

Но, возможно из-за призмы собственной подозрительности, я интуитивно чувствовала, что первый вариант был ближе.

Эти две теории появилась разом в моем сознании, почти одновременно. И проследить причинно – следственную связь я не успела. Это как идея, вдохновение, без логики, которое обросло чем-то отдаленно правдоподобным. Но тогда мне хватило этого, чтобы озвучить. Жалела ли я, когда это сказала? Да. Жалела ли я о последствиях? В будущем это приведет к нежелательным событиям, но они произойдут даже без этого диалога... тогда много факторов сложилось. Но из-за одного, по моему мнению, большущего плюса, который появится через пару лет – мне не о чем жалеть... Однако, что-то сильно я забежала вперед:

― Так ты специально сказал задавать тебе любые вопросы, чтобы у меня была мотивация ответить на твой вопрос?

―... Да, ― немного помедлив, ответил Прайм. Но уже своим обычным голосом. ―... Тобой опасно манипулировать.

Он произнес это так задумчиво и немного расстроено, что стало ясно – ему не нравится, когда его «уловки» кто-то видит. Да и кому подобное может нравиться?

― Ты расстроился? ― мой запал тут же угас, да и все атмосфера мигом улетучилась после моего вопроса. За это я чувствовала вину перед роботом.

― Нет, ― тихо и задумчиво отозвался мой собеседник.

― Я же слышу, что да.

И кто-то сказал бы мне: «а не думала извиниться перед Оптимусом?». Могу ответить: нет. Да, я испытывала вину, но не за вопрос, а лишь за то, что пропал «позитивный настрой». И если я извинюсь за «это», то, боюсь, Прайм не поймет правильно.

― ... Ты, ― неуверенным и мягким тоном начал пришелец, а затем замолк на пару секунд. ― ... Чем больше я с тобой разговариваю, ― я серьезно подумала, что он скажет « тем сильнее деградирую», ― тем сильнее убеждаюсь, как сильно заблуждался на твой счет.

― В смысле?

― При нашей первой встрече я не думал, что ты будешь представлять для меня интерес, но ошибался... Во время нашего первого разговора я предполагал, что ты не такая... ― более сильного замешательства я еще не слышала в голосе робота. Как жаль, что сейчас я не вижу его лица, но могу предположить, что смотрел бы он куда-то вдаль.

― Какая? ― воспользовавшись заметной паузой, я вставила свои «пять копеек». И вновь долгое молчание. Скорее всего, пришельцу было не комфортно об этом со мной говорить, но я хотела знать, так что ответ все равно узнаю рано или поздно. Да и как-то сейчас до меня дошло, что разговаривая на такие «личные» темы, мне не комфортно без лица собеседника.

Возможно, мне будет так же некомфортно, когда я буду видеть его лицо, но тогда я хоть буду понимать более точно эмоции робота.

― Если хочешь, то можем потом об этом поговорить... Я скажу, почему считаю тебя добрым, а ты продолжишь свою мысль, ― эти слова я сказала с несколькими целями:

Одна из них заключалась в том, что меня уже начинало тошнить от «укачивания» и если я не закрою глаза, а продолжу говорить, то это может закончиться не очень красиво. Мои руки уже сковала противная, покалывающая судорога, а зубы, точнее десна начинали «вибрировать» - возможно, это тоже один из вариантов сокращения мышц. И обычно в этой ситуации я просто лежала с закрытыми глазами, и становилось лучше, либо все настолько усугублялось, что... Было неприятно... Всем.

Вторая причина заключалась в том, что я хотела видеть лицо Прайма, чтобы лучше понимать его эмоции. Ну и третья в том, что у нас было бы время подумать над словами друг друга и подобрать правильные, более точно выражающие наши мысли фразы, предложения.

― Хорошая мысль, ― ответил Прайм. ― Вечером? ― я кивнула в ответ, и поняла, что это сделала зря – все поплыло на пару мгновений перед глазами. ― ... Наташа, я могу задать личный вопрос? Или лучше спросить позже?

― Если тебе нужен развернутый ответ, то лучше вечером, ― закрывая глаза, ответила я.

― Ты в порядке? ― услышав вопрос робота, я медленно открыла глаза и вопросительно подняла вверх бровь.

Оптимус ничего не ответил, только повернул в мою сторону зеркало заднего вида. От туда на меня смотрел зеленоватый труп. Я не шучу. Мои губы стали мертвецки розовато-фиолетово оттенка, а и без того бледная кожа приобрела вместо холодного синевато-желтоватого оттенка – трупно – зеленый. С таким видом я могла бы играть последнею стадию превращения в зомби в фильмах ужасов.

― Да, ― закрывая глаза, я отмахнулась рукой. ― Просто свет так падает. Это мой обычный вид. Все прекрасно, ― я всеми силами пыталась показать, что мне хорошо и все замечательно. Но внешний «фасад» говорил обратное.

― Ладно, ― из магнитолы донесся глухой, теплый голос, и через пару минут я почувствовала, как мы значительно сбавили скорость.

Но открыть глаза и посмотреть, почему мы это сделали – я не могла. Оптимус ничего не говорил, как и я. Мы продолжали ехать вперед, но уже не так быстро, и через какое-то время мне стало намного лучше.

Вот черт, теперь он знает, что меня укачивает. Не знаю почему, но я не хотела бы, чтобы он об этом знал и то, что он знает – меня огорчало. Но то, что он сбавил скорость, чтобы мне стало лучше... Черт... Мне приятен и не приятен одновременно этот жест. Даже не знаю почему...

Через какое-то время я открыла глаза и увидела, что мы почти на месте. Городской пейзаж постепенно растворялся, серди заброшенных зданий и густой растительности.

― Почти приехали, ― сообщил мне Оптимус.

― Хорошо, ― отозвалась я, расчесывая волосы кистью руки, чтобы выглядеть больше похожей на человека, а не на Чубакку.

Через минут пять мы подъехали к главному входу на базу. Высокий металлический забор, окруженный колючей проволокой и автоматчики у КПП.

Я бросила на солдат беглый взгляд и заметила того самого, что прошлый раз угрожал мне. По его лицу было понятно, что меня он узнал. И нет бы спрятаться, перевести глаза в другую сторону, я, широко улыбавшись во все тридцать два зуба, махала ему рукой, медленно заезжая внутрь охраняемой территории. Этот идиотский, детский поступок очень грел мне душу, особенно видя, как тот солдат напрягал нижнюю челюсть от злости, а чего стоили его удивленные глаза...

Проехав вперед пару метров, дверь грузовика открылась и я, быстро схватив рюкзак, поспешила вылезти.

В прошлый мой «визит» я не могла хорошо рассмотреть здание и окружающую его территорию из-за плохо освещения, но теперь... Я ожидала большего:

Что внутри, что с наружи их база не была той высокотехнологичной «штуковиной», как я ожидала. Обычное бетонное здание, с железными дверями, а сверху и вправду было написано, что это медицинский склад. Одним словом, мои ожидания и представления о внешнем виде моего нового «места работы» не оправдались. Возможно, желаемый вид был навязан мне современной культурой, ведь в фильмах о пришельцах почти всегда это что-то невообразимое, куча неона, лазеров, инопланетных технологий, но тут серая реальность...

Пока я осматривалась, Прайм трансформировался в человекоподобное существо... Даже не знаю, их привычный и обычный вид этот или форма машины? Может, потом как-нибудь спрошу. Хотя, чисто логически, наверное, первый вариант.

Подняв вверх голову, чтобы видеть глаза робота, я тихо сказала:

― Спасибо, ― вначале Оптимус не понял, о чем я, а затем одобрительно кивнул, поняв, что я благодарю его за то, что он сбросил скорость.

― Нам туда, ― Прайм указал жестом в сторону большой железной двери, которая, как по сигналу медленно открылась.

Внутри все сжалось, ноги постепенно становились ватными, а в голове поселилась одна единственная мысль: «что ж, либо это начало удивительной истории, либо рассказ в десяти главах о моем провале».