История 24,

насыщенные события которой приведут Вики к кровавой развязке нашей трагической истории, не оставив Иллюзий, но все же не убив Любовь и не похоронив Надежду

Дома у Вики никто не спал. Ее ждали всей семьей. Но когда родственники увидели, в каком она состоянии, разглядели ее убитое горем лицо, ругать ее не стали, расспрашивать ни о чем не стали, а серьезный разговор отложили на утро. Вики была благодарна им за понимание и с удовлетворением констатировала, что папа таки помирился с Ма-Машей. Но сейчас она хотела только одного – уснуть и увидеть сон с Анжело.

Уснуть ей удалось мгновенно. Она провалилась в черную тьму забытья, из которой ее вытащил прохладный поцелуй самых желанных губ на свете. Вики открыла глаза. В темноте перед ней на кровати сидел Анжело. Он приложил палец к губам, а потом стал говорить быстрым шепотом:

– Молчи, Вик! Я очень виноват перед тобой. И перед собой. Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Люблю и буду любить всегда.

Вики впилась глазами в бледное лицо Анжело, сияющее в темноте перед ней. Она впитывала каждое его слово, как песок пустыни впитывает долгожданный дождь. Ей это сейчас было жизненно необходимо.

– Прости, что я все решил за тебя. Испугался проклятия Психеи. Я должен был дать тебе выбор. Я могу дать тебе его сейчас. Но это страшный выбор, Вики.

Анжело взял ее маленькую левую ручку в свою холодную ладонь и что-то надел ей на безымянный палец. Кольцо? Это обручение?

– Камень, из которого вырезано это кольцо, – мое окаменевшее сердце, которое разбила любовь к тебе. Теперь ты всегда будешь носить его на пальце. Если ты его снимешь, я буду знать, что ты меня больше не любишь. Если ты его снимешь и наденешь на мизинец, значит, ты приняла решение и готова к «укусу ангела», который сделает тебя такой же бессмертной и несчастной, как я, – вечный изгой в мире людей.

Вот так да! Анжело готов обратить ее в вампира по ее желанию, зная, что она хочет только одного – быть с ним! И это так просто. Всего лишь снять кольцо. Так она его сейчас же и снимет! И станет вампиром? Здесь что-то не так. Здесь точно что-то не так. Ее Анжело не подверг бы Вики смертельному соблазну. Может, опять ненастоящий Анжело пробрался в ее сон? Значит, она спит? В любом случае Вики сейчас не могла пошевелиться, как ни старалась. Она могла только слушать.

– Я всеми силами не хочу такого исхода, но приму твой выбор. Если ты снимешь кольцо и наденешь его на указательный палец, значит, тебе грозит смертельная опасность, и я немедленно примчусь к тебе на помощь. И помни, Вик, кольцо можно снять один раз. Только один раз.

Зазвонил телефон, и ошеломленная Вики открыла глаза. Так это был сон! Анжело в комнате не было. Она спала на кровати в одежде. В потайном кармане черного платья надрывался телефон. На безымянном пальце левой руки блестело каменное колечко. Еще ничего не понимая, Вики поднесла мобильник к уху:

– Да, кто это?

От того, что она услышала, несчастный мозг девочки окончательно взорвался. Весь разговор Вики нервно крутила на пальце прохладное колечко, тщетно пытаясь вникнуть одновременно и в жуткий бред, доносящийся из трубки, и в то безумие, что с ней случилось во сне до этого адского звонка.

Вики звонил Шкатов и говорил чудовищные вещи. Он заявил, что его и Зверя срочно вызвали на работу, потому что к нему в отделение ночью пришел Цой и сознался в том, что Чистильщик – это он. Якобы он убивал ведьм – возможных конкуренток Вики, потому что он ее Страж и охранник. А еще из великой любви к ней. Кто давал ему адреса, он не говорит, но Шкатов думает, что здесь не обошлось без старой ведьмы Любы. Сейчас он дает признательные показания у Зверя в кабинете. Цой арестован!

Вики впала в шок, пытаясь понять, что происходит. Может, она снова спит? Девочка включила свет. Каменное кольцо было розовым, как радужки глаз Анжело, и прохладным, как его губы. Похоже на яшму, подумала Вики. Шкатов в трубке меж тем говорил, что только она может помочь Цою. Он, Шкатов, придумал схему. Вики должна немедленно приехать к нему, и он все ей объяснит. Только не надо пока ничего говорить родителям, а особенно старухе. Она под подозрением.

Старухе? Это он про бабу Любу? Да она выглядит моложе его. Шкатов там, похоже, совсем слетел с катушек.

– Хорошо. Я скоро буду.

«Эх, Цой, Цой. Что же ты наделал, дурачок! Я же говорила тебе, чтобы ты не лез в это дело. А ведь я сама виновата. Если бы я сказала Цою правду про план Зверя, этого бреда не случилось бы. А может, это все входило в хитроумный план Зверя? А Анжело со своим кольцом? Он-то чего творит? Да уж, мальчики мои, удивили так удивили!» Такие мысли крутились в шальной голове Вики, пока она летела в ночном небе в сторону улицы Чехова.

Пустой полицейский участок встретил Вики тишиной и хмуро молчащим Шкатовым. Дежурный проводил их осоловевшим взглядом. Всю дорогу, пока они взбирались по узкой лестнице в уже знакомую Вики мансарду, Шкатов молча шел перед Вики, сцепив руки за спиной. Большая комната, через которую девочка прошлый раз проходила в логово Зверя, оказалась кабинетом Шкатова. Всем своим видом мрачный капитан хотел показать Вики серьезность ситуации. Вики перекипела, пока летела, и теперь внимательно слушала капитана, стараясь абстрагироваться от абсурдности ситуации и не поддаваться на давление. Это игра, думала Вики, и я должна ее выиграть. Главное – освободить Цоя. Не может же Шкатов считать его Чистильщиком. И она оказалась права.

Шкатов, положив пудовые кулаки перед собой на стол, посвящал ее в свой план. Ему казалось, что он все гениально придумал и в плане не было слабых мест. Вот как все должно было быть, по мнению капитана Шкатова: Цой наломал дров. Шкатов видит, что он здесь ни при чем. Но упертый москвич раскрутит его по полной. Признание Цоя – просто подарок Зверскому. Но самое плохое, что это подарок для Любови Поликарповны Щекотихиной-Потоцкой! Потому что Чистильщик – не кто иной, как баба Люба. Она никуда не улетала. Ни в какой Италии не была. Шкатов проверил. Он давно уже ее подозревал. Баба Люба затеяла эту кровавую игру в Чистильщика, когда узнала про вампиров Авессалома и их делишки в «Дозарях» и боткинских бараках. Великая мать решила убрать всех конкуренток Вики, а потом свалить все на продавшегося вампирам мага. Но Авессалом не вовремя погиб. И вчера она продолжила свое дело. Баба Люба утопит Цоя, спихнет все на него, наколдует улики и даже мысли ему внушит, какие надо. Правда, от этого будет плохо всем!

Но Шкатов все уладит. Будет очень трудно, но он справится. Он решит вопрос со Зверем, и они спишут все убийства на Авессалома, а последнее на подражателя, на кого-нибудь из тех, кто сгорел прошлой ночью в больнице. Все будет шито-крыто. Никто не пострадает. Про тайну бабы Любы никто не узнает. Цоя отпустят через пару дней. Орден Уробороса останется чист и снова станет главным витч-хантерским орденом Санкт-Петербурга.

Только есть условие. Вики должна сейчас же заключить союз со Шкатовым, скрепленный кровью. Когда Вики станет Верховной ведьмой, а Шкатов не сомневается, что это случится на ближайших выборах, сразу после Нового года, он должен возглавить орден Уробороса при ней. Пусть для всех это выглядит как награда за избавление города от Чистильщика. Марию и Германа он назначит своими заместителями – десницей и шуйцей. Шкатов будет служить Вики верой и правдой. Но она должна вернуться в игру и осенью стать королевой питерской Астралии, его королевой! Все пешки, рвавшиеся в дамки, съедены Чистильщиком. Путь свободен. Старуха сделала свое гнусное дело и теперь пусть едет в свою Италию, в почетную ссылку. Хорошо бы ей отказаться от поста Великой матери в пользу Марии. Вики получит трон Верховной ведьмы и корону, а Шкатов получит орден Уробороса. План без изъянов! Осталось только узнать, согласна ли с ним Вики.

Шкатов умолк и вопросительно уставился на кипящую эмоциями, но каким-то чудом сохраняющую спокойствие и молчание девочку. Ай да капитан, ай да дьявол-искуситель! Такой наглости Вики не ожидала. Баба Люба в роли Чистильщика выглядела еще абсурднее, чем Вики или Цой. «Шкатов уверен, что я сейчас настолько деморализована, что готова ради освобождения Цоя заключить союз с самим чертом». Вики глядела на крепко сжатые кулаки капитана и думала, что Шкатов на всякий случай зажал в них амулеты, обереги или какое-то хитрое оружие. Вдруг эта нестабильная ведьмочка не согласится с его раскладом и попробует превратить его в мелкого грызуна или земноводное, как свою биологическую мать? Нет. Конечно, очень хочется, но пока рано. Вики сейчас необходимо узнать как можно больше о бабе Любе. Пусть выкладывает все, что напридумывал!

– Шкатов! Ты говоришь, что Чистильщик – моя баба Люба. Это очень серьезное обвинение. У тебя должны быть такие же серьезные доказательства. Пока я их не услышу, не могу ничего решать.

– И они есть, ваше высочество, – бодро начал Шкатов и буквально поперхнулся словами. Из его серых глаз на Вики смотрел первобытный ужас.

А все потому, что рядом со стулом, на котором сидела Вики, из ниоткуда прямо перед Шкатовым выросла баба Люба! Вот уж кто был страшен в своем гневе. Настоящая ведьма! Даже Герте с Розой до нее было расти и расти. Вики ее такой никогда еще не видела. Все черты лица цветущей женщины были искажены, гипертрофированы до безобразия. Она стала похожа на ожившую злобную карикатуру на саму себя лет через пятьдесят. Уродливая злая старуха. К тому же она выросла в размерах минимум вдвое и басила низким потусторонним голосом:

– Что, страшно, Шкатов? Не ожидал, дружок! Это тебе не дилетанток-чернокнижниц по елкам развешивать, гаденыш!

Шкатова от разъяренной ведьмы сейчас отделял только стол. Но это был очень широкий дубовый стол, такой широкий, что даже великанша Люба не могла дотянуться до побелевшего, как снег, капитана.

– Я действительно не улетала в Италию и все это время незримо была в Питере с тобой, Вики, – обратилась Люба к внучке. – Долго я не могла вычислить Чистильщика. Первые подозрения у меня появились после того, как ты, Шкатов, вывел из игры Геру и Машу. Но ты умело подставлял Авессалома, и я следила за ним до самой его смерти. Да, Вики, я знаю все. Я видела, как Карма убила Авессалома, но я тогда считала, что он и есть Чистильщик, и радовалась этому. Я видела, как вы улетели в башню Пеля. Но я не думала, что вы попретесь в «Дозари». И я пропустила эту ночь, когда тебя похитила чертова Карма, потому что уже следила за Шкатовым и Зверем. Мне тогда казалось, что они представляют главную опасность для тебя. Прости, детка, я ошиблась. Но не сильно. Я нашла тебя, Вики, уже только в башне у синеволосой дурочки. Как я понимаю, тебя спас не Филантроп, а ангел смерти, врушка?

Вики кивнула. У нее слегка отлегло от сердца, ведь их с Анжело ночь чудом укрылась от всевидящего ока бабы Любы. Если она сейчас не врет, конечно. А баба Люба уже снова переключилась на Шкатова, притихшего, как мышь перед змеей.

– Сын ведьмы и человека! Твой отец убил мать, когда ты был младенцем. Не пережил горя и покончил с собой. Орден нашел тебе отличную семью. Тебя прекрасно воспитали, хотя ты был трудным ребенком. Внедрили в полицию. Служба тебе нравилась. На работе ты ловил преступников, а после работы выполнял наши поручения. Ведьмак, ненавидящий ведьм, – идеальный витчхантер. Тебя приняли в орден. Ты рос по службе тут и там, но этого тебе оказалось мало. Амбиции и жажда власти сгубили тебя! Ты интриговал против меня – жалкий недомаг! Я не смогла попасть сюда на допрос Вики, потому что следила за тобой, Шкатов, и я была вознаграждена. Я была с тобой в Купчино и видела все до мельчайших подробностей, Чистильщик! Убийца и интриган!

Люба нависла над столом, как грозовая туча, готовая поразить Шкатова молниями из своих горящих глаз. Вики застыла на стуле с открытым ртом. Страшная правда потихоньку доходила до нее.

– Я делал это все ради ордена! Ради нашей королевы Вики! Вы не смогли защитить орден на коронации. Нас распустили. У меня пропал смысл жизни. Город стали наводнять вампиры Авессалома, а я ничего не мог сделать. Если бы я не уничтожал этих ведьм, одна из них осенью заняла бы место Вики. Мой план был прост. Уничтожить конкуренток и свалить все на Авессалома так, чтобы его вину доказала Вики. И все бы вернулось на свои места. Даже Зверь не смог бы мне помешать. Потому что настоящий хозяин города – я! Но вы опять все испортили. Надо было начинать с вас, Любовь Поликарповна!

– Кишка тонка!

Желтые молнии из глаз Любы ударили в Шкатова, но разбились о невидимую защиту. Однако пистолет, мелькнувший в правой руке капитана, расплавился и стек на стол, прожигая его, а затем и ковролин. Шкатов, воя, затряс обожженной рукой.

– Ишь ты! Чему-то все-таки научился, двоечник.

– Вики! Слушай! – закричал Шкатов, бешено вращая глазами. – Я говорю это для тебя. Мой отец не убивал мою мать. Я досконально расследовал это темное дело, хотя и в полиции, и в ордене оно под семью печатями.

На этот раз Люба метнула шаровые молнии руками, но они снова не нанесли вреда Шкатову, взорвавшись рядом с его лицом и лишь слегка опалив волосы.

– Она была не просто ведьмой. Она была, как ты, – наследницей престола. Полюбила человека. И пошла против воли ордена. За это ее убили. И отца тоже. А меня, как щенка, сначала приручили, потом дрессировали и натаскивали, науськивали на ведьм, неугодных Совету.

Вики слушала и вопросительно смотрела на Любу, ожидая разоблачения лжи Шкатова, но старая ведьма лишь самозабвенно метала в него шаровые молнии.

– Я был их псом, пока не увидел тебя в «Живых куклах», Вики. Я хотел помочь тебе, чтобы ты стала главной и смогла очистить это царство лжи. Я убивал этих тварей для тебя! Но, не буду врать, я получал огромный кайф от этого. Я мстил за мать и отца, и чем бы все ни закончилось – я счастлив, что вышел из-под контроля.

Баба Люба снова взмахнула ручищами, готовясь запустить в Шкатова очередной снаряд, но ему хватило доли секунды для побега. Резко оттолкнувшись ногами от стола, он уже стремглав вкатывался на офисном стуле в двустворчатые двери позади себя. Двери от удара распахнулись, и Шкатов влетел в смежный кабинет. А за ним туда ворвались, вернее, влетели разъяренная баба Люба с очумевшей от происходящего Вики.

– Зверь, стреляй! На нас напали ведьмы! Они хотят отбить Хвана!

Но Зверев, уже давно прислушивавшийся к шуму из смежного кабинета, не стал стрелять из своего страшного золотого револьвера, лежащего рядом с ним на столе. Развернувшись на стуле к распахнувшейся двери, он моментально оценил обстановку с точки зрения угрозы для Вики. И главной угрозой для нее его рефлексам почему-то показался вовсе не бравый капитан. Перекинув Шкатова через стол к вскочившему Цою, Зверский буквально «вышел из себя» и бросился на бабу Любу, прямо в прыжке теряя человеческое обличье. В воздухе над рабочим столом столкнулись уже не полковник темного спецподразделения и приличная дама. Там бились два самых настоящих чудовища: косматый человекообразный волк с бочковидной грудной клеткой и разверзнутой клыкастой пастью, из которой пеной слетала слюна, и толстая змея с крыльями и женской головой, на лету обвившая волка тугими кольцами. Они с грохотом рухнули на стол, разнеся его в мелкие щепы, и покатились по полу, рыча, шипя и воя. Вики по инерции взлетела под потолок, стараясь не обращать внимание на борющихся под ней монстров. Ни удивляться, ни ужасаться времени не было. К тому же она нисколько не боялась за бабу Любу, подспудно твердо уверенная в ее победе. Сейчас внимание Вики занимал только Шкатов. Этот гад смело ухмылялся ей в лицо, потому что стоял позади Цоя, прижав к его кадыку кровоточащей обгоревшей рукой блестящую опасную бритву. Здоровую левую руку он держал за спиной.

– Опуститесь до нас, ваше высочество, – издевательским тоном почти пропел Шкатов, – малейшее движение, и я отрежу голову вашему верному Цою. И скажите ему, что я не шучу! Я просто дойду с ним до двери и уйду. Никто не пострадает, кроме этих тварей. А их мне не жалко. Зверье! Мне все равно, кто из них перегрызет другому глотку. Они оба не доверяли мне, подозревали, мешали.

– Цой, не дергайся. Пусть Шкатов уйдет. Он – Чистильщик! Ему все равно никуда не деться от нас, – крикнула Вики, встав на пол.

– Вот так. Отлично. Молодцы. – Шкатов мягко, по-кошачьи, отступал к дверям. – Я делал все это для тебя, Вики. Хотел освободить тебя. Ты во власти страшных тварей. Посмотри на их истинные лица. Зря ты встала на их сторону Теперь ты никогда не будешь свободна. Как я. Как моя мать. Тебе не дадут любить. Баба Люба, любовь, ха-ха. Ее должны были назвать Ненавистью. Все – ложь, Вики. Скоро, очень скоро ты поймешь меня.

Кабинет был слишком большой. Шкатов пятился к двери на чердак. Мгновения тянулись вечностью. Вики не отрывала глаз от перекошенного в бессильной ярости лица Цоя, не отрывала взгляда от бритвы у его горла. Поэтому она не видела, что Люба и Зверь уже в человеческих обличьях сидят на полу среди разломанной ими мебели. Ведьма и оборотень натягивали на себя остатки уцелевшей одежды, с недоумением разглядывали друг друга, не понимая, что же их так вывело из себя и натравило друг на друга. Чертовы рефлексы отвлекли их от Шкатова, и теперь он торжествовал победу.

– Цой! Как ты мог поверить, что это я убивала ведьм? – не выдержала напряжения Вики.

– Любовь, – ответил за Цоя Шкатов. – Она делает человека мягким и глупым. Из-за нее погибли мои родители.

– Заткнись, смертное отродье! – Страшная окровавленная баба Люба в лохмотьях взвилась под потолок. – Ты убивал, потому что тебе это нравилось. Месть, власть, безнаказанность и порочная натура – вот что двигало тобой. Я убью тебя!

– Только не сейчас, бабушка, – испугалась Вики, – жизнь Цоя мне важнее, чем смерть этого гада.

– Значит, я – гад, – обиженно протянул Шкатов. – Какая черная неблагодарность от той, для блага которой я столько сделал. Но чего ждать от змей? Хорошо, пусть будет так. Я хочу сделать признание. Все, что я сделал, я делал по воле и указке Верховной ведьмы, твоей милой бабушки, Вики. Это она придумала многоходовую комбинацию, которая должна была закончиться сейчас. Она подавила мою волю и управляла мной, как марионеткой. Но сейчас пелена спала с моих глаз, и я понял, кто говорил со мной в моей голове, манипулировал мной, заставлял убивать ведьм и признаваться сегодня в содеянном. Если бы ты, Вики, не явилась сегодня спасать Цоя, план старушки прошел бы гладко. Теперь же все погибнут. А виновата будет только старая ведьма.

Рядом с Вики встал тяжело дышащий Зверь в растерзанном костюме.

– Ты жалкий трус, Шкатов, и все время пытаешься чем-то или кем-то прикрыть свою суть. От других и от себя. Всегда пытался. И сейчас пытаешься. Отпусти парня. Давай поговорим один на один.

Шкатов замер, нарочито задумавшись, и вдруг крикнул:

– А давай, Зверь! Ты сам это предложил. Только чтобы говорить один на один – нас должно остаться двое.

То, что произошло дальше, походило на отвратительный сон наяву. Все действия, описанные ниже, случились в одно мгновение, которое растянулось в сознании Вики на века. Шкатов полоснул Цоя по горлу бритвой, резко оттолкнул и выбросил из-за спины вперед здоровую левую руку, сжимающую револьвер вервольфа. Вики оглохла, не понимая, что оглушена собственным криком. Цой стоял, сжимая горло, из которого толчками била кровь, и виновато смотрел на нее. Выстрела Вики не услышала. На пол рухнула баба Люба. Молнии, пущенные ее руками, вошли в пол рядом с ботинками Шкатова. Вики увидела огромный дымящийся ствол у Шкатова в руке, направленный прямо на нее. Увидела Цоя между собой и револьвером. Цой упал лицом вниз с дырой в груди размером в свой кулак. К подлому капитану в яростном прыжке на всех парах подлетал Зверь, готовясь убить его одним ударом. Однако когда он приземлился, Шкатова уже не было. От него остались только ботинки «Мартинс» на резиновых подошвах, над которыми вился сизый дымок. Полыхала дверь на чердак. Крича от боли, ползла к Вики, извиваясь в крови на полу, баба Люба, держа в левой руке отстреленную по плечо правую. Вики трясло. Она держала мертвого Цоя за руку и, еще не понимая, что делает, сняла розовое кольцо и надела его на указательный палец. В кабинет Зверя тут же ворвался огненный вихрь с чердака. Анжело, мгновенно оценив обстановку, встал рядом с Вики, заглянул ей в глаза и, показав пальцем на Цоя, спросил:

– Ты уверена?

Вики кивнула. Зверь отвернулся от них, поднял с пола чудом уцелевший графин и побежал набирать в него воду из крана над раковиной в углу кабинета, чтобы потушить дверь. А горящее горем сердце Вики уже ничто не могло потушить. Она смотрела, как ее Анжело целует перерезанное горло ее Цоя. Видела, как затягиваются раны на теле мертвого друга. Однажды она уже переживала это. Она не думая отдала бы свою жизнь Цою снова, как отдала ему только что свой шанс на вечную любовь, но вторую жизнь королевы ведьм уже никому нельзя отдать. Рядом бормотала заклинания, пытаясь прирастить обратно уже мертвую руку, сидящая на набухшем кровью ковролине, ничего не видящая и не слышащая баба Люба. Анжело сделал свое дело и снова встал рядом с Вики. Он обнял ее крепко-крепко, прижал к своему сухому телу, нежно гладил волосы и долго шептал что-то на ухо. Что именно – как ни силился, не смог расслышать оборотень в погонах. Потом Анжело нежно поцеловал побледневшие от горя черные губы Вики, поцеловал ее белый холодный лоб, показал Зверю пальцами левой руки знак «виктори» и исчез. И только в этот момент Вики поняла, что это она пару минут назад испепелила взглядом Чистильщика – Шкатова. Цой все еще выглядел мертвее мертвого, но Вики знала, что сделала для него все, что могла. Теперь она должна была спасти бабу Любу.

– Ваше высочество! Извините, что дергаю вас в такой момент, но другого у нас не будет. Нам срочно нужно обсудить, как выбираться из этого щекотливого положения, – сказал Зверь. – Никто пока не должен знать правду про то, что здесь случилось. Никто не должен знать про Шкатова.

– Для начала я вызову бабе Любе врача. Нашего врача Михаила Гамелянского. Иначе она умрет. Счет идет на минуты, Антон!

– Может, оно и к лучшему, ваше высочество? Вы же слышали, что говорил Шкатов. И даже если он врал, я считаю, что главная опасность для вас...

Девочка не дала ему договорить.

– Это моя баба Люба, и она здесь не умрет! – Вики уже набирала домашний номер Вани.

– Ну, как знаете, ваше высочество. Но пока ваша бабушка без сознания, я бы все же обсудил с вами кое-какие важные вопросы.