18. Обереги

Ноги болели. Я бежала домой, забыв об усталости, и почти на каждом шагу натыкалась на сороку. Они смотрели на меня с любопытством, как дети, которых впервые привели в зоопарк.

Забегая в подъезд, я чуть не сбила с ног Таню, спускавшуюся по лестнице. Она удивленно взглянула на меня, запустила руку в пушистые волосы и приветливо улыбнулась.

– Не знала, что ты живешь тут, – сказала я, запыхавшись.

– Я не так и давно тут, – смущенно опустила взгляд Таня.

Даже стоя на ступеньку выше, она выглядела ниже меня.

– Уже привыкла к шуму с четвертого этажа? Моя мама первое время почти дома не появлялась из-за этого, да и я тоже с трудом игнорирую его.

На лице Тане отразилась смесь стыда и страха. Разве я сказала что-то не то? Казалось, что шумные соседи стали самой популярной темой для разговоров среди тех, кто тут жил.

– Это мои родители, – Таня ответила с таким видом, будто ее могли побить за подобное признание. – Они... Не самые правильные люди.

– Понимаю. С этим ничего не сделать.

– Ты не осуждаешь меня? – и без того большие глаза Тани округлились, делая ее похожей на игрушечного медвежонка.

– Родители – не часть тебя. Ты не виновата в том, какие они.

Как уже было раньше, на лице Тани расплылась благодарная и слегка жутковатая улыбка. Возможно, меня пугала слишком уж бурная реакция этой девушки на все, что происходило вокруг.

Таня крепко обняла меня, как в тот раз, когда я отбила ее от хулиганов. Стоило похлопать Таню по спине, и на ладонях остались ворсинки кардигана.

Мамы дома не оказалось, поэтому пришлось просидеть перед окном до самого вечера. Я всматривалась в каждый силуэт, что мелькал на улице, и никак не могла выбросить из головы вопрос, вытеснивший все мысли: «а что, если мама не вернется?».

Когда мимо пролетали птицы, я с ужасом замирала, боясь увидеть сорок, но каждый раз перед окном размахивали крыльями воробьи, голуби или вороны.

Мама вернулась поздно, когда я уже почти перестала ждать.

Всю ночь я просыпалась и подходила к окну, боясь увидеть там сорок. Свет фонаря подрагивал, но во дворе не появлялись даже уличные коты.

На следующий день казалось, что так и не решусь выйти из квартиры. Тем более, за Агнием следила Марья Сергеевна, которая бы снова не дала нам поговорить. К середине дня я вспомнила о Тане, которую видела в подъезде.

О том, какой молчаливой и мрачной мама вернулась с четвертого этажа в последний раз, я вспомнила только в тот момент, когда уже стояла перед дверью в нужную квартиру.

Глубоко вдохнув затхлый воздух и расправив плечи, я нажала на звонок, от звука которого заложило уши. Мне долго не открывали. Хотелось уйти, но за дверью уже послышались шаги.

Она приоткрылась, и из квартиры выглянул невысокий лысоватый мужчина в растянутой майке и некогда белых шортах. В руках он держал стакан с бесцветной жидкостью. Мужчина пару минут обводил взглядом лестничную площадку, словно не видел меня.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, как те женщины, что продавали косметику из каталогов. – А Таня дома?

– Секунду, – мужчина поднял вверх указательный палец и слегка пошатнулся, после чего ушел вглубь квартиры, оставив дверь открытой.

Из квартиры доносились невнятные крики и радио, хрипящее настолько сильно, что никто бы не смог разобрать, какая песня играла.

Не стоило делать этого, но я заглянула в прихожую. В ней не было ничего особенного, кроме беспорядка и мерзкого запаха всех видов грязи, какие только получалось представить.

Едва успела отойти от двери, как на пороге показалась Таня. Она выглядела уставшей: волосы растрепались, а на лице красовалась вмятина от подушки.

– Прости, что пришлось увидеть это.

– Ничего, в гости и не напрашиваюсь, – улыбнулась я, но Таня шутку не оценила.

Вместо этого она одарила меня испуганным взглядом.

– Почему ты пришла?

– Думала, мы могли бы погулять. Каникулы не вечные все-таки.

– Было бы здорово, – тут же переменилась в лице Таня. – Подожди меня, я только сумку возьму.

Когда Таня вышла снова, стало понятно, что она не только взяла сумку, но и привела себя в порядок. Теперь каштановые волосы аккуратно обрамляли круглое лицо, а кожа сияла, словно еще недавно на ней не красовались следы от подушки.

Мы шли по городу и молчали, а Таня с любопытством вертела головой, будто впервые оказалась в Медвежьегорске.

– В Петербурге намного лучше, чем тут? – спросила Таня, когда мы остановились перед наработавшим светофором.

– Не знаю, – повела плечами я. – Просто немного не так.

Конечно же, я обманывала, но не Таню, а в первую очередь себя. В окрестностях Медвежьегорска была красивая природа, хоть и изуродованная человеком. Среди вековых деревьев, лесных полян и прозрачных озер постоянно встречались мусорные кучи, на которые я долгое время пыталась не обращать внимания, но после вопроса, заданного Таней, у меня не получалось закрывать глаза.

Когда мы с мамой только переехали, Медвежьегорск казался краем мира, за которым не оставалось ничего, кроме лесов. За время, проведенное здесь, ничего не изменилось. Медвежьегорск напоминал бездомного, умиравшего в мучениях. Ему хотелось помочь, но никто не понимал, как это сделать.

Мы с Таней подошли к берегу Онежского озера. Как и в прошлый раз, здесь были только мы. От воды веяло прохладой, и меня тянуло подойти ближе, но вместо этого я села на песчаный берег, после чего провела ладонью по земле. Песок оказался холодным, хоть и представлялся раскаленным, как на пляже одного из курортных городов.

Таня вытащила из сумки небольшой плед и села на него, оставляя место для меня.

– Зря ты сразу на песок, неприятно потом будет, – Таня похлопала по месту рядом с собой.

Поднявшись, никак не получалось отряхнуться. Песок противно сушил кожу, но я старалась не обращать внимания. Сидеть на пледе оказалось куда приятнее.

Мы разговаривали обо всем на свете. Конечно, говорила в основном Таня, а я просто всматривалась вдаль, пытаясь понять, насколько большим было Онежское озеро. Казалось, что оно занимало половину земного шара.

– Откуда у тебя этот оберег? – резко прервав монолог о вреде пластика, спросила Таня.

Она указывала на мой рюкзак, на котором болталась деревянная птица.

– Купила его у старушки, – честно ответила я. – Так странно, ни разу больше ее не видела, хотя кажется, что по Медвежьегорску все время ходят одни и те же несколько человек.

Таня ничего не ответила и запустила руку в сумку, после чего вытащила тканевый мешочек. Таня развернула его, и на ладони появился почти такой же оберег, как был у меня, только чуть меньшего размера и сделанный из более темного дерева.

– Ты свой тоже купила у нее?

– Нет, – улыбнулась Таня. – Нашла его в прошлом году недалеко от укрепрайона. Я тогда сильно расстроилась. Ронья дразнила меня в школе, из-за этого не хотелось возвращаться домой. Я ходила по городу, пока не дошла до укрепрайона. На ветке дерева висел этот оберег. Наверно, кто-то другой потерял его, а я, дура, подумала тогда, что это какой-то знак. Тогда казалось, что птица защитит меня от всего, что происходит вокруг.

Таня выглядела жутко расстроенной, и я не знала, как поддержать ее. Подобрать нужные слова было непросто.

– Возможно, тебе этот оберег нужнее, чем тому, кто оставил его там.

– Вряд ли они работают так, как хотелось бы, – Таня прикрыла глаза и немного виновато улыбнулась. – Глупая история, да?

– Странная, но не глупая.

– Я читала, что эти обереги отгоняют кошмары. Ты веришь в это? – Таня говорила медленнее, чем обычно, и на мгновение показалось, что рядом сидел совсем другой человек.

– Не уверена, потому что кошмары мне снятся куда чаще, чем раньше.

Когда я договорила, на лице Тане отразились удивление и испуг. Я не стала спрашивать, что случилось, но это показалось мне странным. Неужели она тоже страдала от снов о сороках?

– Ты тоже плохо спишь? – слегка помедлив, спросила я.

– Нет, у меня все нормально. Даже шум совсем не мешает, – Таня затараторила даже сильнее, чем обычно, а ее лицо перекосило от нервной улыбки.

Я выжидающе взглянула на Таню, а она все еще продолжала улыбаться. Теперь разговор шел о том, что ей стоило как можно скорее вернуться домой.

Я ничего не успела ответить, когда Таня уже затолкала плед обратно в сумку и унеслась прочь. Ветер усиливался, раздувая ветви деревьев и заставляя скрипеть деревянные дома. Волосы щекотали шею, а я продолжала стоять, непонимающе глядя вдаль.