2. Розовый перец

Мама возилась на кухне. Уже в прихожей слышалось, как она гремела посудой, а запах готовящейся еды чувствовался даже на лестничной площадке.

– Долго ты, я уже звонить хотела, – беззлобно бросила мама, когда я заглянула на кухню.

Обычно она волновалась, когда я задерживалась, а иногда доходило и до скандалов.

– Я не заметила, что уже вечер.

– Подружилась с кем-нибудь? – между делом спросила мама, нарезая морковь.

Я видела, что она полностью сосредоточилась на готовке и бесконечно помешивала овощное рагу, добавляя все новые ингредиенты. Когда дело доходило до готовки, весь мир для мамы замирал. Похоже, эту черту она переняла у бабушки.

– Не подружилась, но познакомилась, – нехотя ответила я, усаживаясь на скрипучий табурет, что стоял у стены, вдалеке от обеденного стола. – Все оказалось немного сложнее, чем я думала.

– Ничего, это только первый день, – без особого интереса ответила мама и начала рыться в шкафчиках, которые занимали практически целую стену. – Неужели здесь совсем нет розового перца?!

– Замени чем-нибудь другим.

– Что?! – мама обернулась, а ее лицо вытянулось от удивления. – Нельзя так, неправильно это!

– Хорошо-хорошо, я схожу в магазин, если перец так уж нужен.

– Возьми деньги у меня в сумке, но будь осторожна. Мало ли, что может быть.

– И ты так просто отпускаешь меня на улицу в незнакомом городе, когда обычно возмущаешься, если я не прихожу к точному времени?! – не выдержала я.

– Если не хочешь, чтобы наш первый ужин здесь был идеальным, то можешь никуда не ходить, – обиженно буркнула мама, а меня тут же начало душить чувство вины.

– Я схожу. Просто хватит выдумывать правила, которым сама же не готова следовать.

Мама притворилась, что не расслышала, но я все равно собралась и снова вышла на улицу. Мама всегда притворялась глухой, если слышала не то, что хотела. Это раздражало, но за четырнадцать лет жизни я почти привыкла. По крайней мере, это было лучше привычек моего отца, но о них даже вспоминать не было желания.

На улице зажглись редкие фонари. Стоило выйти во двор, как я пожалела, что не переоделась. Нет, не от холода. Просто в летней одежде я чувствовала себя беззащитной, как героини хорроров, которые всегда умирали среди первых.

Я пыталась вспомнить, где видела продуктовые магазины, но все равно выбрала направление наугад. Sielulintu – птица-оберег, болталась на застежке молнии и мягко постукивала по рюкзаку. Каждые несколько шагов я вздрагивала и останавливалась, подумав, что кто-то крался за мной, но потом понимала, что дело было в птице.

Впереди показалось двухэтажное здание, в котором расположилось подобие торгового центра. Продуктовых магазинов там не оказалось, но мое внимание привлекло название, которое полностью копировало название популярной в Финляндии сети супермаркетов. Это выглядело настолько нелепо, что сквозь гримасу отвращения я не смогла сдержать нервный смешок.

Из-за того, что отвлеклась, я чуть не пропустила маленький магазин с продуктами, который находился прямо в жилом доме. Внутри было пусто: только пожилой продавец со скучающим видом читал газету недельной давности.

– Добро пожаловать, – вскочил он, как только заметил меня.

Произошло это не сразу, поэтому я успела осмотреть немногочисленные стеллажи и холодильники с товарами.

– Здравствуйте. У вас есть розовый перец?

– Какой-какой? – удивился продавец, и морщины на его лице стали еще более отчетливыми.

– Розовый.

– У нас только черный, – указал он на полку с приправами. – Иногда красный бывает и душистый, но сейчас и их нет.

– Жаль, – вежливо улыбнулась я и пошла дальше.

И о чем я думала, когда согласилась пойти на поиски перца? С самого начала чувствовалось, что эта идея была провальной.

В Медвежьегорске оказалось на редкость много маленьких магазинов, но розового перца нигде не нашлось. Я собиралась разворачиваться, чтобы вернуться домой с поражением, но через дорогу заметила мерцавшую в темноте вывеску супермаркета. Я не надеялась на чудо, но все равно поспешила к магазину. Автоматические стеклянные двери будто вели в другой мир.

Стоило зайти, и яркий свет ударил в глаза. После темноты улиц казалось, что супермаркет был единственным безопасным местом во всем мире. Обычно меня не пугала темнота, но в новом городе все воспринималось иначе.

Если улицы выглядели как после апокалипсиса, то в супермаркете будто собрались все жители Медвежьегорска: одни со скучающим видом катили тележки к единственной работавшей кассе, другие изучали ценники и советовались с родными. Дети и вовсе носились по магазину, так и норовя свернуть с полок беззащитные банки с соленьями и пивные бутылки.

На мгновение я замерла, но после того, как на меня уставились несколько пар любопытных глаз, я взяла корзину и попыталась смешаться с остальными.

Пробродив в поисках специй, я успела взять несколько не самых нужных, но желанных вещей: шоколадку по скидке, крем для рук в красивой упаковке и пачку бумажных платочков.

В нескольких метрах сотрудница магазина в фирменной ярко-красной жилетке раскладывала новые товары и бормотала себе под нос нечто невнятное.

– Простите... – начала я, но она никак не отреагировала.

Шумно вздохнув, я повторила громче:

– Не подскажете, где тут специи?

Женщина вздрогнула и уставилась на меня округлившимися глазами, словно услышала пару непристойных фраз.

– Да, конечно, – словно опомнилась сотрудница супермаркета. – До конца магазина и налево.

– Спасибо, – поблагодарила я, но женщина уже не слушала.

Она снова с фанатизмом выкладывала товары, чтобы те идеально ровно лежали на полке, и продолжала бормотать.

На мгновение я замерла, наблюдая за этим, но все же поспешила в указанном направлении.

Стенд со специями был совсем маленьким. Он стоял в самом углу магазина, и его с двух сторон подпирали товары для дома и вода в пятилитровых бутылках. Похоже, в конец магазина отправили все, что не пользовалось особой популярностью, потому что бутылки даже успели покрыться толстым слоем пыли.

Минут десять я рылась на полках, но никак не могла найти розовый перец. Все, что вышло обнаружить – ценник, который и заставлял меня продолжать поиски. Хотя бы розовый перец был здесь раньше.

Среди сушеного укропа я все же заметила пакетик с изображением алых бусин. Похоже, он здесь был единственным.

Бросив розовый перец в корзину, я поспешила к кассе. Очередь никуда не делась, и я смирилась с тем, что ближайшие пятнадцать минут проведу в ожидании. Из очереди то и дело доносилось: «почему не позовут второго кассира?», «да это же безобразие!» и другие недовольные возгласы, которые не могли изменить ситуацию.

Наконец, подошла моя очередь. Я попыталась шагнуть вперед, но ничего не вышло. Мой рюкзак зацепился за стеллаж со сладостями. Я дернулась еще раз, и освободилась.

После того, как покупки оказались в пакете, а оставшиеся деньги в кармане толстовки, я поспешила домой, и только там заметила, что оберега-птицы не было. Хоть в рюкзаке и лежал второй такой же, это совсем не утешало.

– Купила перец? – спросила мама, выглядывая из кухни. – У меня все почти готово, только его не хватает.

– Да, он в пакете, – вяло ответила я.

Мама тут же выхватила пакет из моих рук, достала розовый перец и поспешила на кухню. Я не успела даже оставить обувь в прихожей, как до меня донесся сладковатый перечный аромат.

– Поспеши! – крикнула мама, пока я мыла руки.

Казалось, еще минуту назад она не отходила от плиты, а уже сейчас на столе испускали горячий пар две тарелки с овощным рагу и парой зажаренных рыбок.

– Я уже и забыла, какая свежая рыба на вкус, – улыбнулась мама, когда я села за стол. – Здесь ее купить намного проще, чем в Петербурге.

– Да, здорово, – ответила я без особого интереса.

Все мысли оказались направлены на то, что стоило вернуться в супермаркет и поискать птицу, если ее уже не прибрал к рукам один из посетителей или продавцов.

– А завтра к нам придут проводить интернет, я договорилась уже. Наконец, смогу продолжить работать, а то переезд мне все сроки сорвал, – протараторила мама, пробуя еду. – Ох, все просто идеальное!

– Да, вкусно получилось.

Я и не заметила, как за несколько минут съела все, что лежало на тарелке. Голод напомнил о себе только сейчас.

После ужина я вызвалась вымыть посуду, а после ушла в свою комнату, ссылаясь на то, что жутко устала. По лицу матери чувствовалось, что она не поверила, но этим вечером телевизор интересовал ее больше, чем попытки меня разговорить.

С этого дня я жила в старой маминой комнате. Здесь повсюду лежали ее вещи, оставшиеся еще со школьных времен: книги в потрепанных обложках, старые тетради, пыльные мягкие игрушки и другие вещи, рядом с которыми мои выглядели как космический корабль в музее истории. И только в шкафу теперь неровными стопками лежала моя одежда, все еще мятая после дорожных сумок.

Несмотря на усталость, заснуть не получалось. Я постоянно открывала глаза и не понимала, где очутилась. Переезд дался тяжелее, чем казалось. Все-таки я всю жизнь провела в Петербурге.

За окном моросил дождь. Он не давал сосредоточиться на сне, но вскоре тело потяжелело, и я перестала замечать прерывистые постукивания по стеклу.

***

Окно в комнату было распахнуто. Я чувствовала на себе взгляд сотен внимательных глаз. Все свободное место: каждый угол и каждую полку, занимали сороки. Их глаза отливали красным, и из-за этого птицы казались ненастоящими.

Я попыталась встать с постели, чтобы прогнать сорок, но тело стало каменным, а руки и ноги не слушались.

Птицы все смотрели и смотрели на меня, а в их глазах разгоралось пламя. Я чувствовала запах гари и неестественный жар. Хотелось сбросить одеяло, но я не могла даже свободно вздохнуть.

Меня потрясли за плечо, и к телу тут же вернулась подвижность. Я резко открыла глаза и увидела беспокойное лицо матери. Неужели это был сон?

– Вставай скорее, дом горит! – закричала мать, тут же стаскивая меня с кровати.

Не понимая, что происходило, я выскочила из квартиры следом за мамой. На лестничной площадке стоял едкий дым. Я закрыла нос и рот рукавом пижамы, как показала мама, и мы выбежали во двор, чтобы оказаться среди других обеспокоенных людей.