История 2. Голод

И утащит во лесок,

И утащит во лесок

Под ракитовый кусток

Шёл 1942 год. Люди трудились изо всех сил, изнуряя себя ради маленького кусочка хлеба. Падали на улицах, сильно теряли в весе, болели. Некогда богатые отдавали ценности за возможность поужинать. А бедные жертвовали собой ради детей.

Маленькая Маша сидела на стуле у окна и болтала ногами. Скоро должна была прийти мама с чем-нибудь вкусным. А пока нужно всего-то подождать. Это занятие Маша очень-очень любила. Ведь так интересно: сколько новых листочков появилось у крошки-берёзы, о чём поют птицы, и нет ли на небе облаков в форме бабочек.

Время шло крупными шагами, стремясь угодить наблюдательнице. Мамы всё не было. На улице начинало темнеть. Живот издавал забавные звуки. Бр, бррр, брр. Словно сломанный музыкальный инструмент. Маша устала ждать и неохотно побрела в свою кроватку. Утро вечера мудренее, это факт. Она проснётся, мама погладит по голове, обнимет и расскажет, как прошёл день. Волноваться не нужно.

Светало, кричали за окном вороны. Маша открыла глаза и поморщилась: болел живот. Она позвала маму, но никто не ответил. Девочка вновь подошла к окну и решила ни в коем случае от него не отходить, иначе могла пропустить её возвращение.

Прошло около трех дней. Маша решила сама найти маму. Она быстро оделась, как смогла причесала волосы и подошла к двери. Заперто. Где взять ключ? Девочка обыскала весь дом, но ничего не нашла. Тогда она решила проверить мамино пальто. Ключ оказался

в одном из карманов. Приложив всю свою силу, Маша открыла дверь и вышла на улицу.

Она однажды провожала маму на работу, поэтому знала путь туда. Сперва вперёд, потом влево, снова налево и до конца. Или сперва направо и потом тоже... Потерялась. От отчаяния очень хотелось плакать, но ещё больше есть. Маша голодала уже несколько дней.

Девочка решила вернуться домой, вдруг мама уже там и сильно волнуется. Но, кажется, заплутала только сильнее. Всё вокруг было чужим, неизвестным. Впереди был рынок, Маша решила пойти туда и узнать дорогу. В ряду, недалеко от разрушенного собора стояла женщина. Она продавала пирожки. Ох, как же Маше их хотелось. Девочка подошла и попросила один. Но незнакомка сказала, что уже все продала. Она представилась Авой и предложила пойти Маше к ней домой. Там как раз остался большой кусок хлеба, да и вода, чтобы его запить, найдётся. Минуту подумав, девочка согласилась. Вот съест половину и вернётся к маме с подарком, чтобы точно не ругала.

Путь был долгий, силы почти иссякли. Добрая Ава подбадривала ребёнка, рассказывая невероятные истории. Наконец они подошли к дому. Там их встретила сухая старушка с крайне неприятным взглядом и повела внутрь. В проходной спала девушка в медицинской форме. Маша бросила на неё свой любопытный взгляд и последовала дальше по коридору за Авой и старухой. Они спустились в подвал. В темноте спиной к ним сидел мужчина и едва слышно плакал. Маша стало страшно, сердце бешено забилось, а колени затряслись. Она пропищала, что хочет домой. Но ей не ответили. Маша заплакала и повторила вновь. Ава подошла к ней и улыбнулась. От этой улыбки девочка испугалась только сильнее. Она хотела убежать, но старуха закрыла дверь. Она хотела кричать, но уже не могла.

Ава подошла к столу и взяла большой нож. Лицо её светилось от счастья. И подошла к Маше

- Тётенька, не режь меня! Не трогай, не надо ножик!

От крика проснулась санитарка Тася и побежала к двери. У неё был свой ключ. Трясущимися руками она открыла дверь. На полу, возле печки лежала девочка с перерезанным горлом и едва-едва шевелила конечностями.

Ава, она же Августа Абатурова, увидев нежданную гостью, полоснула её по лицу окровавленным ножом. Тася зажала рану и поспешила в отделение милиции. Испуганная, Ава решила сбежать. Она оставила мать на кровати с ножом и выпрыгнула в окно.

Их быстро поймали, Аву на пристани, а Пелагею в подвале. Жители били их руками и кидали в них камни. Милиция еле спасла женщин от самосуда.

Ещё долго выносили из подвала детские вещи. Кости и черепа похоронили во дворе под старым тополем. А Пелагею и Августу забили в тюрьме другие арестанты. Никто не простил им их прегрешений. Никому их не было жаль. Даже убийцам...

Ещё долго жители Вятки обходили стороной старинный двухэтажный особняк на углу улиц Свободы и Коммуны.