Глава тридцать пятая: Сэм

Мы добрались до третьего акта, сцены первой. Конец Офелии и Гамлета.

Один из команды по реквизиту сунул мне в руку бусы, а затем передал свернутый пергамент, перевязанный красной лентой. Любовное письмо Гамлета, написанное рукой самого Джейдена.

«Не ставь под сомнение мою любовь...»

Я выглянула через щель занавеса на зрителей. Мои родители сидели где-то в темном театре и смотрели спектакль. Как и агент по кастингу, который мог дать Джейдену новую жизнь. Мне нужно помочь ему. Если из этого кошмара может получиться что-то хорошее, так пусть Джейдена ждет успех, которого и заслуживает его талант.

«И, может, однажды...»

Я не могла увидеть это «однажды». Все казалось безнадежным. Я могла лишь представить холодную снежную тундру, раскинувшуюся насколько хватало глаз. Я в центре ледяного вихря. А когда мне исполнится восемнадцать, что тогда? У меня не было денег. Всю свою жизнь я зависела от родителей. Теперь они поймали меня в ловушку.

Единственное, что я могла сделать - подарить Джейдену этот спектакль. Постараться из всех сил.

«Просто расскажи историю».

На сцене Джейден погрузился в свой внутренний монолог «Быть или не быть», исполняя его с обнаженной искренностью, заставляя публику вжиматься в свои сиденья. Его внутренний конфликт горел ярким пламенем в каждом слове. Попытки продолжать, в то время как он так хотел сдаться. Испытание борьбой, когда хотелось просто спать.

В конце публика затаила дыхание, пока одна пара рук не запустила спонтанные овации, пронесшиеся по всему театру. Никогда не слышала, чтобы такое происходило.

Джейден стоял на месте, пока все не стихло. Я вышла на сцену.

- Прекрасная Офелия, - сказал он. Его голос затих, и он добавил: - В твоих молитвах будут помянуты все мои грехи?

Гамлет кружил вокруг меня, сцепив руки за спиной. На нем были черные штаны, ботинки и камзол с золотой подвеской, пришитой на груди. Темный и опасный. Изливающий душу. Волосы всклочены, спутаны и кажутся неопрятными по сравнению с его аккуратным костюмом. На губах застыла напряженная, лишенная радости улыбка. Глаза глядели на меня с волнующимся морем любви, желания, гнева и боли.

- Боже, мой господин, как ваша честь поживает? - мой голос уже дрожал.

- Я смиренно благодарю вас, хорошо, хорошо, хорошо.

Дрожащей рукой я протянула письмо и ожерелье.

- Мой господин, у меня есть ваши подарки, которые я давно хотела отдать. Прошу, примите их.

Гамлет дернул подбородком, словно забавляясь.

- Нет, не я. Я вам никогда ничего не давал.

Он продолжал бродить вокруг меня, когда я снова протянула руку.

- Благородный господин, вы знаете, что давали. И с ними слова сладкого дыхания, созданные, чтобы сделать все ярче... - я проглотила слезы... - «Их аромат потерян, заберите их. Ведь благородному уму дорогие подарки кажутся жалкими, когда давший их оказывается жесток». - Я вложила ожерелье и письмо в его руку. - Вот, мой господин.

гамлет забрал и то и другое, не останавливаясь. его губы изогнулись в ужасной ухмылке, а смех звучал издевательски.

- ха, ха! вы честны?

- мой господин?

- вы справедливы?

от его постоянного движения у меня закружилась голова, ведь я пыталась удержать его взгляд.

- что мой господин имеет в виду?

гамлет пожал плечами, словно ответ был прост.

- если вы честны и справедливы, то ваша честность не должна стать проблемой для вашей красоты.

- разве может у красоты, мой господин, быть лучший спутник, чем честность? - спросила я.

он отвечал, что красоте легче превратить девственницу в шлюху, чем честности сделать из шлюхи девственницу.

«ты опоздала, - говорил он. - вред уже нанесен».

- Это какой-то парадокс, - сказал он, и голос стал мягче, а шаги замедлились. - Но время предоставляет доказательства. - Он прервал свою медленную прогулку вокруг меня и удержал мой взгляд. В лице сквозила боль. Потом он опустил глаза на письмо, и я увидела, как они наполнились слезами.

- Я действительно когда-то любил вас.

Непрошенные слезы потекли по щекам.

- И правда, господин, вы заставили меня в это поверить.

Весь театр затаил дыхание. Воздух казался стеклянным, готовым разбиться на сотни осколков.

- Вам не стоило мне верить, - тихо сказал он. И разорвал письмо и красную ленту на кусочки. Они, подобно снегу и крови, упали на пол, когда он поднял взгляд на меня.

- Я вас не любил.

Его слова врезались мне в грудь и попали в самое сердце. Я вытянулась. Губы задрожали, когда вернулся холод, и тело онемело. Безразличие. И в этот раз я к нему потянулась.

«Отсутствие чувств, - подумала я, - предпочтительнее предстоящей боли».

- Я больше вас обманута, - сказала я с таким безразличием, на какое была способна.

Глаза Гамлета вспыхнули от моего грубого ответа. Его сдерживаемый гнев и боль вырвались потоком древних слов. Он подошел ближе, возвышаясь надо мной.

- Отправляйтесь в монастырь, зачем вам рожать грешников?

Он схватил меня за плечи, и я ахнула, удерживая его взгляд и не в силах отвернуться.

- Зачем таким людям, как я, ползать между землей и небесами? Мы отъявленные мошенники, все, не верьте ни одному из нас. Отправляйтесь в монастырь!

Его хватка стала крепче, когда он попытался восстановить дыхание и взять гнев под контроль. В глазах появилась мольба. Один шанс для нас.

- Где ваш отец? - спросил Гамлет, и его голос дрогнул, обнажая самого Джейдена.

Пьеса исчезла. Исчезли и сцена, и театр. Публика сузилась до одного сиденья, где находился мой отец. Смотрел из темноты, как Джейден просил меня, молил меня в последний раз выбрать его.

Он думала, что это легко - не повиноваться отцу и любить его. Любить его вопреки всему. Но он не знал, о чем просит. Не знал о том, что знала я. Что мой отец мог с ним сделать. Глядя в его глаза, я увидела любовь ко мне и конец всего, ради чего он работал. Его мечты будут разбиты обвинениями моего отца. За ними стояли бесконечные ресурсы и влияние компании стоимостью миллиард долларов.

Я умру прежде, чем дам такому произойти, прежде, чем Джейден примет на себя преступление, в котором не виновен. А Дэвид снова выйдет сухим из воды.

Этот выбор разрывал меня на части. Что бы я ни решила, я разрушу себя. Буду жить без Джейдена. Или останусь с ним и буду смотреть, как он все теряет.

У меня не было выбора.

Мой отец был в зале, смотрел.

Я прерывисто вздохнула. Глазами умоляла о прощении, произнеся простую ложь, которая навсегда разделила нас.

- Дома, мой господин.

Глаза Джейдена снова вспыхнули. Его пальцы разжались на моих руках, но не отпустили. Он повернулся лицом к аудитории. Софиты на сцене не дали бы ему разглядеть в толпе моего отца, но я знала, что обращался он к нему.

- Пусть двери закроются перед ним, - прошептал он, - чтобы он изображал дурака только в своем доме.

Джейден отпустил меня, и я упала на колени. Я должна была произнести строчку, но она затерялась, пока я пыталась дышать между душащими меня всхлипами. Джейден отвернулся, покончив со мной. Покончив с нами.

Потом он резко развернулся, дрожа. Он больше не мог сдерживать боль. Он дал волю словам, выплюнув их подобно пощёчине.

- Если вы выйдете замуж, в качестве вашего приданого я дам это проклятие. Пусть вы будете целомудренны, как лёд, чисты, как снег, вы не избежите клеветы.

Его срывающийся голос стал громче, а слезы наполнили глаза.

- Или если решите выйти замуж, выходите за глупца, поскольку мудрые люди слишком хорошо знают, - он ткнул пальцем в свое сердце, - что за монстров вы делаете из них!

Тяжело дыша, он стоял надо мной, пока я всхлипывала на полу. Собрав свою боль, призвав ее обратно и закрыв внутри. Он проговорил последнюю строку голосом, лишенным эмоций. Боли. Тоном, обещающим, что он станет молчать с этих пор.

- Прощайте.