Глава тридцатая: Джейден

- Сегодня первая генеральная репетиция, мальчики? - спросила Брэнда, присоединяясь к нам с Мартином за столом с тарелкой роллов. Мне нравилась кухня Фордов, особенно эклектичный хаос искусства на стенах: культурное наследие маленького американского городка, смешанное с масками африканских племен с их медового месяца в Конго.

- Одна из многих, - ответил я.

- Нервничаешь? - спросила она. - Мартин, ты выглядишь так, словно это ты скоро взойдешь на сцену на четыре часа.

- Мне и одного хватит, - ответил Мартин. Он положил себе жареную окру и показал на меня ложкой. - Этот, как всегда, совершенно невозмутим.

- Ты ужасно молчалив, Джейден, - сказала Брэнда. Она переводила взгляд с меня на мужа. - Это часть твоего процесса?

Я моргнул и вернулся к реальности.

- Что? Нет, - мои мысли были далеки от «Гамлета». - Я подумываю остаться. В Хармони.

Вилка Мартина упала на тарелку с громким стуком.

- Повтори?

- Или вернуться, наверное.

Они оба уставились на меня.

- Мне нужно уехать, чтобы заработать, но потом... - я кивнул. - Да, я собираюсь вернуться.

- Сюда? - сказал Мартин, тыкая пальцем в стол. - Ты собираешься вернуться сюда жить?

- Ага. Не здесь, в вашем доме, но... Да, я вернусь.

- Я просто... то есть ты всегда... - Мартин рассмеялся, откинувшись на стуле. - Знаешь, я боялся премьеры. Я знал, что эти агенты заберут тебя, и думал, что больше никогда не увижу тебя. Если только не приеду на премьеру твоего фильма. - Он выпрямился. - Раз заговорили об этом. Агент по кастингу, который приедет посмотреть на тебя, может предложить тебе роль, если захочет, в Голливуде. Знаменитый режиссер. Большие деньги.

- Может, тогда и так, - сказал я. - Возможно, я снимусь в этом фильме, заработаю денег, чтобы помочь бате. Помогу тебе с театром.

Улыбка медленно расползлась по лицу Мартина.

- А затем ты вернёшься. - Он хлопнул в ладоши, качая головой и глядя на меня с изумленной улыбкой. - Отлично. Я бы не смог стать счастливее. И Джей... - он отрывисто выдохнул. - Помощь с театром...

- Это меньшее, что я могу сделать, - ответил я, встречаясь с ним взглядом и произнося свои собственные слова. - Ты сделал для меня больше, чем кто-либо другой. Вы вдвоем, - я прочистил горло. - Не хочу больше об этом говорить.

- Ну ладно, - сказала Брэнда, все еще улыбаясь. - Возможно, неразумно тратить деньги, которых у тебя еще нет. Не то чтобы я не верила в тебя, Джейден, но я думала, ты хочешь на Бродвей, остаться на сцене?

- Хочу, но в Голливуде большие деньги. Думаю, я смогу решить, что делать дальше. А потом, когда устроюсь здесь, начну проходить прослушивание в театры на востоке страны.

Казалось, улыбка Мартина расползется на следующий округ.

- Боже, правильно. Попробуй. А что станешь делать с остатками голливудского состояния? - он засмеялся. - Марлон Брандо купил целый остров...

- Я куплю для Сэм дом в «Коттеджах».

Марти замолк, а Брэнда прикрыла улыбку рукой.

- Саманта?

Я кивнул.

- Как давно?..

- Несколько недель.

- Это серьезно?

- Серьезнее всего в моей в жизни. Включая актерское мастерство, - я улыбнулся, увидев их потрясенные лица. - Я не собираюсь делать ей предложение на премьере, если вы думаете об этом. Но я знаю, что ей нравится один из тех коттеджей, так что я куплю его ей и... Боже, Марти, соберись.

Марти вытер глаза салфеткой, переданной ему Брэндой.

В груди потеплело. Он всегда относился ко мне как к сыну и не просил ничего взамен, только чтобы я вовремя приходил на репетиции. Тепло в груди - чистая благодарность и облегчение.

Мне не нужно прощаться.

Я ткнул вилкой в его сторону.

- Не рассказывайте об этом Сэм или кому другому. Никто не должен знать о нас. Ее папа психанет, и вы остаетесь без Офелии.

- Лидия неплохой дублёр.

Я взглянул на него.

- Ой, ладно, Сэм особенная. Но Джей, она... так юна.

- Я веду себя хорошо, Марти, - сказал я. - Клянусь. - Она мне очень дорога.

«Чертово преуменьшение века».

Теперь настала очередь Брэнды вытирать глаза. Она встала с места, взяла мое лицо в ладони и поцеловала в лоб.

- Я горжусь тобой, - сказал Мартин. - И поражен. Ты и Сэм. Не предвидел такого.

- Вранье, - сказал я, глядя в стакан с водой.

- Следи за языком, - засмеялся Мартин. - И я понятия не имею, о чем ты.

- Ага, конечно, - ответил я. Я собирался отпустить умный комментарий насчет его вмешательства и сводничества, но был чересчур благодарен.

Мартин сцепил пальцы на затылке, он выглядел чрезвычайно гордым собой.

- Ты и Сэм. Милые возлюбленные любят весну. Это из «Как вам это понравится»... - он хлопнул рукой по столу. - Как вам это понравится. - Мартин взглянул на жену. - Я всегда хотел поставить эту пьесу. Разве ты не видишь их этих в ролях? Сэм и Джей в ролях Розалинды и Орландо.

Я закатил глаза и поскреб окру вилкой, хотя сам не мог перестать улыбаться.

- Слишком рано, Марти.

- Ну, раз ты остаешься... - он широко улыбнулся и подмигнул мне. - Но сначала, конечно же, тебе нужно пройти прослушивание.

* * *

Тем вечером во время генеральной репетиции я ощущал себя чертовски непобедимым. Кусочки моей разбитой жизни вставали на место. Единственным темным пятном оставался папа. Я просил всех богов, готовых слушать, следить за ним, позаботиться о том, чтобы с ним все было хорошо, пока я не смогу позаботиться о нем сам. Я увижусь с ним в воскресенье, чтобы принести деньги за неделю, и я поклялся поговорить с ним. Сказать, что все будет хорошо. Благодаря Сэм я научился доверять своему голосу. Потому что она не требовала, чтобы я был кем-то другим, а не самим собой.

И за это я ее люблю.

Эта мысль накрыла меня мощной волной. Я сидел, уставившись в никуда, и дернулся, когда Фрэнк, оформитель сцены, постучал в дверь гримерной.

- Три минуты, - сказал он. - Три минуты на разогрев.

- Слышали, лицедеи? - сказал Лен, еще раз намазывая бороду театральным клеем. - Три минуты, и эта генеральная репетиция начнется.

Я взглянул в зеркало, перекрашивая в черный собственную светлую бороду и заставляя себе сосредоточиться на процессе подготовки к спектаклю. Я пробежался по эволюции персонажа Гамлета, вспоминая, какой путь он проходит за время пьесы.

- Ты готов, Гамлет, принц датский? - спросил Лен. Он хлопнул меня по плечу, а затем состроил гримасу. - Прости. Ты занимаешься своими ментальными подготовками. Я это уважаю.

Я улыбнулся.

- Ты уважаешь это, Лен, но никогда не помнишь об этом.

Он от души рассмеялся.

- Не знаю, что за таблетки счастья ты принимал, mi amigo, но продолжай.

Потихоньку все вышли из гримерки, оставив меня с Джастином Бейкером.

- Я знаю, ты считаешь себя крутым перцем, - сказал он, поправляя жилет перед зеркалом. - Но ты просто сынок деревенского идиота. И не думай, будто я не знаю, что ты делаешь с Сэм, - он скривил губы. - Таблетки счастья, черт побери.

Это бред. Если бы он знал что-то конкретное, он бы уже разболтал. Я встал, возвышаясь над ним на добрых семь сантиметров и удерживая его взгляд. Потом протянул ему руку.

- Удачи.

- Отвали, Хосслер.

Я пожал плечами и вышел. Он не стоил моего времени. Меня сегодня просто переполнял адреналин из-за предвкушения спектакля или, возможно, это было просто возбуждение из-за планов на будущее, не основанных на отчаянии и сожалении.

Мартин выстроил нас в круг на сцене. Я поискал Сэм глазами.

Она стояла напротив меня, поразительно прекрасная в простом белом платье с квадратным декольте, открывающим грудь. Волосы были заплетены в свободную косу. Локоны выбились из-под золотого обруча и падали на лоб. Она была идеальной Офелией, а я был идеальным Гамлетом, и на сцене мы собирались уничтожить друг друга.

Но вне сцены наша история не будет трагедией.

Она одарила меня улыбкой, а затем отвернулась, и ее щеки покраснели.

Кровь закипела. Теперь, когда я планировал остаться с ней, я желал ее, всю. Мои руки чесались от желания прикоснуться к ней, удержать ее, почувствовать ее под собой...

«Успокойся, черт возьми», - сказал я себе, радуясь, что ткань штанов плотная.

Марти в костюме Полония, фиолетовой мантии с золотой каймой, выступил со своей обычной подбадривающей речью, а потом помог нам с вокальными разминками и упражнениями на дыхание. Команда техников в эти выходные ставила свет и фильтры, а звуковики настраивали аппаратуру. Декорации были сделаны так, что намеренно казались незавершенными. Марти никогда не использовал навороченные декорации для классических постановок. Он утверждал, что ему нравилось, когда все просто, а слова выполняют всю работу. Я знал, что его видению мешала нехватка денег. Выручка за продажи билетов и субсидии уходили на ренту и налоги.

«Я и это исправлю, Марти».

Его друг-художник нарисовал красивый акварельный пейзаж дворца Эльсинор. Местный продавец антиквариата одолжил пару изысканных, похожих на трон, стульев. Все остальное легко мог унести один из работников сцены в черном. Реквизит был минимальным.

Включая любовное письмо Гамлета к Офелии.

Команда по реквизиту сделала пергамент, завязанный красной лентой и закрепленный восковой печатью. Мартин всегда хотел, чтобы все выглядело органично, и заставил меня самого написать слова:

Сомневайся в том, что звезды - огонь,

Сомневайся в том, что солнце движется,

Сомневайся в том, где правда, где ложь,

Но не ставь под сомнение мою любовь.

Теперь эти слова были нашими. Меня и Сэм.

- Никогда не ставь под сомнение, - сказал я ей, всегда опуская вторую часть строки. Сердце гремело в груди, потому что это мне еще только предстояло ей сказать об этом. Что я вернусь и буду жить с ней, если она этого захочет.

Фрэнк позвал нас всех встать на места. Я ждал за сценой, наблюдая, как два стража занимают места на площадке. Сэм стояла где-то во мраке на противоположном конце сцены, за кулисами.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Я не стал отбрасывать мысли об Сэм, Джастине, отце или чем-либо другом. Я позволил им остаться со мной. Позволил опыту своей жизни слиться со словами Шекспира, чтобы вдохнуть в них свою жизнь.

Пьеса началась.

Мои сцены с Сэм проходили именно так, как это видел Марти: слои боли под насмешливыми шутками и игрой слов, с помощью которых Гамлет мог смутить и обхитрить всех вокруг.

«Сначала была любовь...»

Сэм была просто поразительна, но именно ее сцена ближе к концу четвертого акта снесла крышу. Вернувшись из Парижа, гневно обещая отомстить за смерть Полония, Лаэрт увидел, что Офелия обезумела.

Я не мог отвести от нее взгляд.

Волосы выбились из косы. Дикие и неухоженные, они висели перед ее глазами. Платья не было, только белая сорочка, испачканная землей и грязью.

«Как ночью на кладбище, когда она рассказала мне свою историю».

Этой ночью она рассказала свою историю через Офелию.

Сердце колотилось как безумное, и я чуть ли не щурился от яркости таланта, исходящего от нее. Как только она сошла со сцены, я побежал за декорации, чуть не споткнувшись о свернутую верёвку, хотел догнать ее, следуя за белой тенью в женскую гримерную.

Кровь кипела, кулаки сжимались и разжимались, потому что в моих руках не было ее. Я мучился от жажды и голода по ней. Ее игра на сцене зажгла совсем другой тип желания. Тот, что не имел ничего общего с моей страстью. Я хотел лишь дать ей все, чего она захочет.

Я распахнул дверь в гримерную через несколько секунд после того, как она вошла. Она была одна.

«Черт возьми, спасибо...»

Сэм резко развернулась, прижавшись к столу гримерной. Ее глаза распахнулись, а губы открылись, когда я захлопнул дверь за собой и закрыл ее. В труппе была только еще одна актриса - Лоррен, а сейчас, по крайней мере, целых пять страниц она будет занята. До моего выхода оставалось страниц восемь или чуть больше. Куча времени.

- Чем могу помочь? - спросила она, притворяясь спокойной и изумленной, хотя ее выдал хрипловатый голос.

Я подошел к ней и поцеловал. Потом второй раз. А потом мы с отчаянием приникли друг к другу, целуясь так, словно были пищей и водой друг для друга, и воздухом, необходимым для дыхания.

- Нам не стоит, не здесь... - простонала она, хотя ее руки тянули меня так, словно я стоял недостаточно близко к ней.

- Я хочу тебя, - сказал я, толкая ее к маленькому столику гримерной. - Боже, я так сильно тебя хочу...

В каждом ее прикосновении и поцелуе чувствовалось желание, смешанное с нервозностью. Я ощущал это в ее отрывистом дыхании.

- Не это, - прошептал я. - Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. - Мои губы скользнули по ее шее, покусывая нежную кожу. - Хочу, чтобы ты кончила. Сильно...

Ее тело растеклось, как вода, в моих руках.

- Боже, Сэм, ты невероятна. Я никогда не видел ничего подобного.

Я поднял ее и посадил на столик, встав между ее коленями, чтобы снова поцеловать ее, долго и страстно. Пыльцы зарылись в ее спутанные длинные волосы. Локоны падали на ее спину. Она уставилась на меня дикими, широко распахнутыми глазами.

- Как же спектакль?

- У нас есть время. Хочу поцеловать каждую часть тебя, - сказал я, прижимаясь губами к ее шее, а затем поднял голову и посмотрел на нее. - Можно?

Ее губы раскрылись, и она втянула воздух в легкие. Кивнула.

- Ладно, - сказала она. - Я... ладно. Но поспеши.

Я удержал ее взгляд, в поисках намека на то, что для нее все это слишком. Потом медленно запустил руки под ее платье, провел ими по бедрам, мягким, как шелк, нашел нижнее белье.

- Джей, - прошептала она, наклоняясь вперёд и страстно целуя меня. - Пожалуйста...

Я медленно спустил ее трусы и снял их. Я снова поцеловал ее, в этот раз медленно, а затем оставил поцелуи на ее шее. Ее пульс громыхал под моими губами. Двигаясь вниз, я оставил дорожку поцелуев на ее груди, открытой вырезом платья. Я медленно опускался, пока не оказался между ее ног. Рука скользнула вверх по ее бедрам, поднимая платье.

- Скажешь мне остановиться, и я остановлюсь, - заметил я. - Ладно?

Она кивнула.

- Скажи это, малышка.

- Да, - она мгновение удерживала мой взгляд, и жидкая голубизна ее глаз была наполнена доверием. - Да, Джей, - повторила она.

И снова.

«Да», - сказала она, и я оказался у ее колена.

«Да», - выдохнула она, и мои губы скользнули по внутренней стороне ее бедра.

«Да», - закричала она, когда я уткнулся губами ей между ног.

Она говорила только «да», пока не пришлось сдерживать и это слово, чтобы не закричать, когда я попробовал ее в первый раз. Она ахнула и дернула бедрами вверх. Я просунул руки под ее ноги. Они оперлись на мои локти, а я придерживал ее за бедра. Она была открыта, и я мог зарыться в нее, почувствовать на вкус, лизать и сосать и принести ей как можно больше удовольствия.

Она больно ухватилась за мои волосы. Эрекция натягивала штаны. Я сосредоточился на Сэм, хотя во мне и пульсировало желание помочь себе рукой.

Она приближалась к пику.

- О боже, пожалуйста, дай мне...

- Сейчас, детка, - сказал я, касаясь губами ее плоти, и зарылся в нее последний раз, высасывая из всю ее сладость.

Она подавила крик и прогнулась в спине. Я оставался с ней, прижимался к ней губами и медленно гладил, пока она не обмякла, дрожа.

- Боже мой, - пыталась отдышаться Сэм. - Боже мой, Джей.

Я вновь оставил след поцелуев теперь на другом бедре и опустил ее юбки. Она сидела надо мной, такая чертовски красивая, с покрасневшими щеками. Поток оргазма медленно покидал ее.

- Иди сюда, - выдохнула Сэм.

Она схватила меня за камзол и страстно поцеловала. Ее рука скользнула к моему напряженному члену, через ткань очерчивая его.

- Это нечестно по отношению к тебе.

- Это очень честно, - сказал я и быстро привел себя в порядок. - И, кажется, я опаздываю, - я поцеловал ее в последний раз и направился к двери. - Ты просто всех поразишь на премьере. Чертовски поразишь.

- Джей.

Я остановился у двери.

- Да, малышка?

- Я... - она сглотнула, и в глазах заблестели слезы. - Ничего. Тебе нужно идти. Пропустишь свой выход.

Я кинулся к ней и взял ее лицо в ладони.

- Я чувствую то же самое, что и ты, Сэм.

У нее вырвался хрипловатый вздох.

- Правда?

Я бы, черт возьми, мог расплакаться, увидев, как она счастлива. Я быстро поцеловал ее, больше не доверяя собственному голосу, и поспешил прочь из гримерной, наткнувшись прямо на Джастина Бейкера. Он стоял в темноте, смотрел на меня и качал головой.

- Думаешь, парень вроде тебя удержит такую девушку? С таким отцом? - он фыркнул. - Да, удачи с этим.

Я подошел к Джастину и встал, смотря на него сверху вниз.

- Ты ей не нравишься, Бейкер, - заметил я отстраненным обыденным тоном. - Что бы ты ни сделал или ни сказал, она никогда не выберет тебя.

Он фыркнул, но больше ничего сказать не смог. Я подошел к краю закулисья, чтобы подготовиться к выходу на сцену, и успел как раз вовремя - оставалась одна реплика. Когда я заговорил, мой голос звучал громко и уверенно. Я не боялся Джастина. Или отца Сэм. Я ничего не боялся.

Пока.