Глава 30. Жизнь коротка, смерть бесконечна.

Перед глазами в кой раз пролетают вспышки с самыми счастливыми моментами её жизни. Они не оставляют девушку в покое, каждый божий день, все время. Она вспоминает ту адскую улыбку через щекотку что пробегается по нервам, успевая окунуться в расслабление и забитый комок в груди под названием «чувства». Шоколадные глада видятся ей в каждой крошке, лучике солнца что изредка попадает в её палату аккуратно ложась на скрипучую кровать. Дверь всегда заперта, прочные цепи сковывали ее тело не давая малейшей возможности подвинуться или шевельнуться, а уж тем более встать с кровати. Герман, покойный брат преследует девушку с момента ее «возвращения» в больницу. Эти спиртовые запахи которыми пропитаны все стены, ужасно давили на ее мозги, заставляя вскипать. Как трогательно, она слепо верила в счастливое будущее, собственноручно заматывая свои глаза черной повязкой. Не ожидая ничего плохого, а зря. Умные люди всегда скажут: «Готовься к худшему, если надеешься на лучшее». Твои косточки пальцев всегда должны быть обмотаны толстым бинтом, что бы если что ударить жизни в лицо. Герман стал её лучшим другом, голубоглазая уже не боялась засыпать с мыслями о том, что проснется от пронзительного и душераздирающего взгляда брата, что будет стоять в своем углу темной тенью, и что то шептать ей. Но шепота не было никогда, это было только в ее голове, галлюцинации так же подружились с шатенкой за время ее пребывания здесь. Герман не говорил, он просто стоял и иногда ходил по комнате оставляя от своих погрязших в земли и массивных ботинок, неприятное эхо в ушах, а если быть точнее - звон от них разносился казалось бы по всей больнице, но только девушка слышала его, так же как и видела висельника перед собой. Сколько бы времени не утекало, как вода в какой нибудь простенькой речке на окраине тихого городка. Как те же волны озера в лесу за участком ее дома, бывшего дома. Сколько бы санитаров, врачей и докторов не менялось в этом угрюмом месте. Да черт его подери, что бы вообще не менялось в психушке за все это время, лишь одно оставалось неизменным - ей никто не верил.

Нездоровая психика шаталась с каждым новым днем и ночью, когда её рот насильно открывали сильными мужскими пальцами, и пропихивали белые колеса в глотку, под угрозами заставляли проглотить это все. Ей уже не страшно, ей не холодно и не горячо, ей все равно, она ничего не чувствует. Лишь обжимается с пропастью в которую упала и не дышит, никто не протянет ей заветную руку помощи, никто не поможет. Она одна в этой дыре, и из неё уже никак не выкарабкаться.

Алиса стала самым опасным пациентом психиатрической больницы. Никто не смог помочь ей в первое время когда она действительно нуждалась в этом как никогда. Ни новые психиатры и психотерапевты что менялись каждую неделю и на каждом сеансе, ни врачи что вкалывали в сильно помученную кожу Алисы длинные шприцы с сильным успокоительным. Ни отец, что навещал свою дочь каждый раз, когда ему доставалась такая возможность. Никто ей не помог, ничего ей не помогло. Алиса осталась наедине со своими гнилыми мыслями и фантазией, продолжая медленно тонуть в омуте, он пожирал её каждый день и каждый час. Зрачки расшивались а кончики пальцев дрожали. Алиса и выглядела как самый опасный псих всей страны, которого все узнают в лицо благодаря её портрету на городских газетах что читают старики, и постам в интернете, за которыми следит молодежь. Они подбегают к своим родителям и показывают эту ужасную новость. Мертвое лицо шатенки что утеряло свою красоту. А ниже под фотографией виднелся небольшой текст. «Девушка сходит с ума с каждым новым днем, у нас нету сил её контролировать, а ампулы с сильнейшем успокоительным города заканчиваются. Пожалуйста, будьте на чеку если в один день поступит сигнал, что девушку не обнаружили в своей палате.» — гласила красноречивая надпись выделенная жирным шрифтом. На такое взрослые лишь закрывали рот рукой что бы их ахание казалась приглушенным, и начинали волноваться за своих детей. Но они не знают, что Алиса не способна на такое, стать тем - кого она всю свою жизнь боялась. По правде, она и сама не знала, стоило ли им беспокоиться за свои жизни, или нет.

От трезвого разума той восемнадцати летней девочки не осталось и следа. Её рассудок почернел, черная смола затекала в самые маленькие расщелины её мозга. Алиса перестала отличать иллюзию от реальности. Она стала совсем другой, неуравновешенной особой что бьется головой о стену из за того что просто не знает куда себя деть. Время шло, а перед её глазами все так же всплывали картинки с лицом Матвеева, которого уже увы, встретить она не надеялась. На пухлых, потрескавшихся губах виднелся небольшой шрам. Он был оставлен от того поцелуя в ту самую ночь. Никто из них двоих и не ожидал, что будут такие последствия. Никто. Но они последовали, теперь бешеные, синие глаза и острый, худой оскал лица украшал этот неровный шрам, что поступил заживлением глубокой раны на нижней губе.

5 декабря. «Они сказали, что Димочку я смогу повидать только через неделю, так как он в отъезде. Буду ждать.Вечером первый допрос, а я так и не выспалась из-за тех шепотов.Чувство голода дает о себе знать.

Вечер:По ошибке получила двойную порцию, но заявлять об этом не стала, несмотря на споры с врачами пациентки из дальней камеры, о том, что ей не досталось еды.Я уже два дня ничего не ела. Фарш оказался на редкость отвратительным. Жутко не хватало соли. В моей сегодняшней порции я обнаружила тонкую прозрачную пластинку, очевидно, упаковка. Соблюдаются ли здесь санитарные нормы? Находку сохранила.

7 декабря.«Этот шепот продолжается и уже стал невыносимым. Как будто бы он становится громче с каждым днем (зачеркнуто) ночью.Допрос прошел как нельзя лучше.Лейтенант Жуков был очень добр ко мне и угостил чаем. Очевидно, это просто какая-то ошибка.Этой ночью я заметила слово "Алчность" на потолке прямо на уровне моих глаз. Написано оно было довольно странно, как будто кто-то выцарапал его ножом или ногтями. Как я раньше не обратила внимание? Хотя кто угодно мог быть заключен до меня в этой камере.»

14 марта. «Я не видела Димочку месяц, так сильно скучаю по нему. Но я знаю, он вернется за мной и мы сбежим в тот же лес где и попрощались. Месяц это не так много, я продолжаю ждать и ярко помню эти бездонные шоколадные глаза. Они не верят мне что он мертв, не верят что он разговаривает со мной, и что я дружила с ним и была рядом всего недавно! Не верят, что в ту ночь когда меня схватили, я была с ним, он просто исчез тогда и я не знаю куда, не понимаю. Досадно. Неприятно. Они не во что не верят, ублюдки, подохнут все скоро от моих же рук.»

Под плиткой в её палате с цифрой девять на железной двери, была неисправность, туда же Алиса и пихала эти скомканные листы не пойми чего, что бы никто их не нашел. Психиатры, и Доктор Юрьевич вытерли капельки пота тыльной стороны ладонь что стекали по лбу, стремительно пытаясь упасть вниз. Они тяжело дышали, ставили еще несколько галочек в личном деле Алисы, это было еще одним пинком что бы их догадки подтвердились: «Алиса больна Шизофренией». Страшная болезнь однако, на самом деле, они все думали что у девушки просто пошатанная психика, её стоит несколько раз прокапать, заставить принять таблетки и внушить что все что она им говорит её сплошные ведения, и ничего из этого на самом деле не происходит и никогда не происходило. Но все оказалось куда плачевнее.

На очередном сеансе, Алиса с возмущенным видом, злостью и свистнутыми от нее зубами, шипела на мужчину в возрасте что на этот раз проводил сеанс. В то время как голубоглазую крепко держало двое мужчин сзади, нацепив на её запястья шокер что бы если что, она тут же остановилась когда попробует выбежать за пределы кабинета справившись с двумя амбалами. Она агрессивно отстаивала себя, говоря, нет, просто крича психиатру в лицо, что эту записку она написала вчера. Что попрощалась с домом и родным лесом месяц назад. Она потерялась в себе, в своих мыслях, что сгнили давным давно из за ползущих тварей. Она потерялась во времени, ведь с момента её «возвращения» в психиатрическую больницу, прошло больше трех лет.

___Глухой звон раздается в ушах, за окном сумрачно. Кипишь на улице и седые волосы на голове врачей стоят дыбом. Мужчина бежит по участку злостно разрывая глотку и крича, проклиная всех подряд. Его ноги проваливаются под жестокий и холодный асфальт с каждым новым шагом он словно наступает на воздушные батут и коленные чашечки подгибаются сами по себе, мужчина чуть ли не падает. В глазах проскальзывают слова злобы, безнадеги и беспомощности. Все мысли усердно пытаются перевариться в его голове, что бы выйти в одно сплошное предложение и поставить точку на конце. Он не понимает, он не верит в те слова что сказали ему около сорока минут назад по телефону.

На твердом асфальте серого цвета, промокшего из за растаявшего снега - лежит тело. Девушка не дышит, кровь сочится из её черепа медленно растекаясь густой слизью. Глаза открыты но уставлены в никуда, грудная клетка приросла к органам, она не дышит, сердце не бьется. Лежит в огромной кругу столпотворении людей, что смотрят своими раскрытиями от шока глазами прикрывая рот рукой. Она умерла сегодня ночью, несколько часов назад спустя двадцать шесть минут как часы пробили полночь. Большей ей не прийдется мучаться, не прийдется плакать и впутываться когтями в тонкие волосы выдергивая клок. Её душа покинула тело в этом месте, на этом моменте, в это время. Крыша семиэтажного здания, казалось самого ненавистного для неё - оказалось спасением. «Я избавилась от мук, я свободна.» - думает про себя девушка осознавая, её жизнь подошла к концу, она умерла.

Голубые глаза смотрят на бледный труп, мертвое тело прикрывает какая то легкая ткань, не закрывая даже колен, одна нога скрученная и вывернутая вообще в противоположную сторону. Ужасное зрелище, рот слегка приоткрытый, ресницы не дергаться, ничего не дергается, она не подает никаких признаков жизни. Девушка смотрит на пухлые, синие губы на которых красовался страшный шрам напоминающий о том убийственном поцелуе. Голые ступни стоят на ледяном асфальте, мимо неё пробегают всполошенные люди и пытаются принять хоть какие то меры. Они не толкают её, проходят сквозь. Алиса приподнимает свою дрожащую руку и преподносит к губе, чисто, выпуклого шрама нету, будто его никогда и не было. Она ничего не чувствует, телу не холодно, все пусто, ни слез ни радости, ни шока не отчаяния, слишком тихо. Алиса смотрит на свое тело бегая глазами. Есть чувство что ей не хватает воздуха, она делает жадный глоток но замечает, что её наружная клетка не поднимается, внутри все пусто, просто все до последней клеточки. Ни органов, ни чувств. Она мертва. Вышедшая душа из тела смотрит на свой мешок в то время как к нему подбегает мужчина и падает на колени. Из его глаза течет водопад прозрачной жидкости, мужчина разрывает горло жестоко отталкивая всех кто пытался схватить его и оттащить от трупа. Он потерял свою дочь, за ней не уследили и виной всему отец. Он повторил свою ошибку, наступил на те же грабли, только в этот раз все закончилось летальным исходом.

Алиса совершила суицид этой ночью, ловко обманув охранников и всех кто мешался на её пути. Поглощенной в своем личном тумане и наедине с червями в голове, выбралась на крышу психиатрической больницы. Сделала шаг.

Алисы не стало, Алисы нету, Алиса умерла оборвав свою жизнь на двадцать первом году. Занавес её несчастной истории закрылся, мюзикл что создавался годами оборвался, погас свет.

— Доченька.. — раздается ласковый голос за её спиной и рука ложится на плечо. Она оборачивается в ту же секунду замирая на месте. Она помнит эти глаза, знакомая улыбка и шляпка на золотистых волосах. Мама.

Кома нету в горле, нету ничего что могло испытывать её тело при жизни. Просто нету слов, Алиса видит свою мать что пропала когда той еще не исполнилось пяти. Больше она о ней не слышала, Алиса надеялась,что пройдет время, она повзрослеет и встретится со своей матерью. Но сейчас, вся её итак серая картина рушится, когда она видит родную женщину перед собой. Она красивая, очень красивая, черты лица очень сильно похожие с ней же, голос приятный, но не до дрожи, теперь она не знает - что это. Вокруг женщины светится золотая арка, её обвивает светлый контур, сияя и заставляя отвести глаза. Но душа не дергаться, она завороженными глазами смотрит на мать, и несколько щелчков пальцев воспроизводятся в её голове.

Потеряв себя, девушка не упускает возможности мечтая о ней с ранних лет. Не боясь совсем ничего, не думая не о чем, шатенка тут же заключает маму в свои крепкие объятия. Она чувствует.. она чувствует тепло что разлагается по её не существующим венам. Алиса призрак повстречавшись свою мать в загробном мире, совсем не ожидая этого. Надеясь на другой исход событий, но явно не на этот.

— Доченька, солнышко мое. Ты сильная, не вини себя ни в чем. Мне очень жаль что так произошло, у нас нету будущего, мне больно, тебе тоже. Я знаю это. Ты маленький человек, у которого были все причины уйти из жизни. — слышится обволакивающий голос над ухом и девушка еще сильнее зарывается в шелковистые волосы.

Она удивлена что не чувствует боли, удивлена что соленая, одинокая слеза скатывается по её щеке. Удивлена что вообще что то чувствует. Разве мертвецы могут что то чувствовать? Могут, Дима же чувствовал, просто у них нету органов, их тело забито ими но уже не работающими а душа чистая и прозрачная, её можно было разглядеть на сквозь и не увидеть ничего. Она не заметила, как уже сорок с чем то минут не дышала, её ноздри не расширялись, она просто обходилась без этого. Сердце не бьется, кровь не протекает по венам и не дарит тепло, легкие не двигаются. Она призрак.

— Тебе пора. — разрывая душевные объятия говорит женщина смотря в мертвые голубые глаза, что вроде бы еще недавно пылали злостью и бешенством, а уже давно любовью, и счастьем что плескало через край.

Алиса хмурится, не понимает что она имеет ввиду. Люди прибегают и убегают, носятся и проскальзывают сквозь девушку. Неожиданно пол проваливается, асфальт рушится прям под её ногами и душа летит вниз. Мгновенное падение, длинной в несколько секунд. Она соприкасается с чем то холодным и стеклянным. Пытаясь отдышаться совсем забывая, что никак не может этого сделать и «дышит» свободно. дрожащая рука ложится на что то холодное, стеклянное. Алиса приподнимается на локти а после вообще выпрямляет их, сидит в присяде и приходит в дикий ужас.

Сотни, нет, тысячи мертвых душ проносятся полупрозрачной тенью мимо неё. Это огромное пространство темного оттенка которому нету конца. Тут много душ, все они беспокойные, носятся из угла в угол, просто плавают почти не касаясь ногами стекла. Да, там было стекло, все было черное вокруг и казалось что само место очень маленькое, но если посмотреть прямо, в бок, обернуться назад, можно заметить еще тысячу а то и миллион мертвецов вдалеке которые плывут по какому-то туннелю. Алиса не верит, она не может понять где она, сидит на прочном стекле и смотрит вниз, там чернота, не видно ничего. По помещению доносятся всякие шепоты, кто то что то бормочет себе под нос а кто то ведет не очень дружелюбный диалог. Все с кислыми лицами, но большинство вообще не выражает каких либо эмоций. Вот оно, то самое место куда попадают души тех, кто наложил на себя руки, души суицидников.

— Здравствуй, — из затемненного состояния Алису выводит хриплый голос. Она поднимает свои напуганные глаза и уставляется на юношу. Каштановые густые волосы доходят до плеч, суровый взгляд и хмурые брови которые вовсе не напряжены. На вид парень довольно молодой. Он достает одну руку из за спины и протягивает её шатенке, та с недоверием смотрит на него.

— Я знаю тебя.. — сиплым, и слегка дрожащим голосом отвечает девушка узнавая того самого парня с фотографий, и историй.

Олег все еще стоит над ней, Алиса протягивает свою руку ему в ответ и поднимается с стеклянного пола, ноги дрожат, она боится что стекло вот вот треснет и она упадет вниз. В то время как парень в прямом смысле парит над ней, видимо им не разрешено стоять на этой поверхности. Алису трясет всю, выворачивая её наизнанку.

— Не бойся, ты не упадешь. Ты новая и молодая душа, учится летать еще рано, но ты научишься. — спокойно произносит он смотря на шатенку сверху. — Пойдем, мне нужно тебе показать кое что.

Он доминирующее ведет её за собой, Алиса осматривает это место которое уже начинает на неё давить, тут нету ничего, только воющие не упокоенные души что изводят мозги. В дали показалось окно, довольно большое, от туда исходил приятный яркий свет, глаза тут же заболели и она прищурилась.  С каждым новым шагом они приближались, их руки были скреплены между собой. Голубоглазая не могла поверить, что неизвестно куда её ведет Олег. Тот самый друг Матвеева о котором она не раз слышала. Воспоминания прокручиваются в её голове и давно позабытые слова обретают новую жизнь. Алиса вспоминает как Дима говорил, что не знает где находится его друг, что никогда этого не узнает, они никогда не встретятся.

Алиса нашла его, он тут, перед ней, ведет её куда то но куда, она не знает. От этого становится не по себе, но единственное что она хочет, это наконец таки подойди к этому удивительному окну и заглянуть в него, что же там находится?

Рай, светлое солнце освещает мягкую траву, деревья обведены светящем контуром и словно усыпаны блестками. Умиротворенные души занимаются своими делами. Кто то подбирает спелые персики, из которых вытекает сочный сок и оранжевая, спелая мякоть. Кто то катается на гигантских качелях белого цвета в перемешку со светло голубым. Они весело хохочут и изредка посматривают на своих спутников. Мимо проносятся ангелы за спиной которых раскрываются белоснежные крылья, они взмывают вверх и поток воздуха проходится по этой нескончаемой земле. Все счастливы, на их лицах легкие улыбки и звонкий смех. Где то на небольшой поляне бегают радостные детишки, за ними следит молодой парень, подлавливая и с широкой улыбкой возвращая деток на место, тех кто хотел убежать или нарушить правила их игры. Больно. Больно видеть эти счастливые детские улыбки, и понимать что их жизнь оборвалась в таком раннем возрасте.

Алиса осознает, что натворила. Теперь она заперта на веки вечные в этом нескончаемом кубе. Она будет бродить по нему так же как и все здесь остальные, неизвестно сколько уже лет они провели здесь. Но по ним видно насколько сильно их замучило это время. Большое окно которое открывает взор на широкие врата рая, заставляя видеть улыбки упокоенных душ что ушли из жизни явно не по своей воли, просто раздирает. Им всем никогда не удосужится испытать то же счастье. Они обречены в своих страданиях и муках, без возможности выйти от сюда.

«Пройдут миллиарды лет, я перерожусь, а он ничего. Перед моим лучшим другом будет вечная тьма, он не будет знать сколько пройдет времени, сколько всего нового появилось в мире и как изменились люди что он повстречал за всю свою жизнь. Может он уже давно превратился в пыль что сейчас летает по космосу.» - Эти слова эхом проносятся в её голове и отзываются в небьющимся сердце. Это конец, Алиса не переродится, сколько пройдет лет, зим, столетий, тысяча, миллионы, миллиарды? Все будут перерождаться, те кто в аду, те кто в раю - будут перерождаться и проживать новые жизни, но не она. Не она и не те люди что плавают за её спиной. Какой раз повторюсь, они обречены, все.

Где то там в дали, оглашенной палящими лучами солнца и приятной мелодией в глубине души. Она замечает знакомый силуэт. Смоленные волосы средней густоты так же разделены в разные стороны. Они так же спадают ему на лицо, слегка освещая бледную кожу. Знакомые, и вроде бы такие родные но одновременно позабытые скулы. Она не видит его глаз. Юноша медленно, равномерными шагами ходит вокруг одного и того же дерева что обвешано белыми лепесточками напоминающих Сакуру. Его рука плавно поднимается вверх и опускает нижнюю ветвь дерева. Вдыхая этот сладкий аромат. Она видит его через это чертово стекло, без возможности прикоснуться.

Лишь маленькая безделушка на шее в виде полумесяца скрывала в себе глубокую тайну, полной воспоминаниями. Пленка стерлась с кассеты под названием «Моя черная жизнь». Оставались отголоски в треснувшей памяти.

Хотеться закричать, Алиса начинает бить по стеклу в надежде что Матвеев услышит её, но нет, все тихо. Приглушенная тьма отдается лишь эхом в её голове, она не слышит своего голоса в попытках докричаться. Он не видит её, её нету.

Холодная рука легла на плечо Алисы. Голос Германа был глухим, будто в рот набилась земля. — Сестренка, — сказал он.

The end.